Dear Draco,

Я знаю, что сейчас ты счастливее, но это больно. - Пасха в этом году наступает рано, и не успеваю я оглянуться, как Хогвартс-Экспресс уже прибыл на платформу 9¾, а иней на окнах едва растаял после ледяных месяцев. Драко затаскивает меня в пустое купе, заправляет мне за уши прядь грязных, светлых волос и говорит, что мы обязательно скоро увидимся, говорит, чтобы я оставалась в безопасности, говорит, как хотел бы, чтобы все было по-другому, и он клянется, что со временем все изменится. Целуя меня так, будто от этого поцелуя зависит его жизнь. И когда мы стоим на платформе, я знаю, что у него нет другого выбора, кроме как пойти домой, вернуться в дом, построенный на несчастье; когда он отвернулся, и его рука выскользнула из моей, и он думает, что я больше не смотрю, я замечаю кислое выражение, которое появляется на его бледном лице. Мальчик, у которого не было выбора. Но не смотря на свои острые черты лица, Драко все больше и больше становится похож на себя прежнего - мальчишку полного ухмылок, сарказма и язвительных комментариев; мальчишку, который прижимал меня к стене и шептал мне на ухо, что нам суждено быть заклятыми врагами. Это было возбуждение, которое я чувствовала сегодня. Моя голова все еще кружится от его прикосновений - к рукам, шее, талии, ногам - а потом все исчезло, внезапно это все вырвали у меня из головы, когда его друзья открыли дверь купе. К несчастью. Я подпрыгиваю, когда чья-то рука хватает меня за плечо. — Изабель, - говорит Джинни. Она выглядит запыхавшейся и немного продутой ветром. — Я уже целую вечность зову тебя. Я отчаянно пытаюсь оторвать свой разум от купе, от своих пальцев в его мягких волосах... — Извини. Я просто думала кое о чем. Джинни морщит нос. — Надеюсь, что это не Малфой. Знаешь, ты покраснела. Я чувствую, как мои щеки горят еще сильнее. — Это просто домашнее задание. Джинни бросает на меня взгляд, говорящий, что с таким же успехом я могла бы сказать ей, что собираюсь сделать предложение Филчу. — Независимо от того, какие отвратительные вещи творились в твоей голове... - говорит она, и я подавляю улыбку. — Мне нужно сказать тебе кое-что очень важное. Она бросает взгляд на толпу вокруг нас, затем тянет меня за колонну. Я хмурюсь. — Что... — Римус Люпин здесь, - говорит Джинни приглушенным голосом, ее глаза смотрят не на меня, а мечутся между людьми, которые роятся вокруг нас, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. — Я спросила, есть ли у него какие-нибудь новости о Луне. Он ничего не слышал о ней, но уверен, что всех пленников держат в тюрьме... - ее взгляд наконец падает на мой... — Малфой-Мэнора. Слова эти остры, как ножи, и сразу же на меня обрушивается масса вопросов. Неужели Драко и Луна под одной крышей? Это родители Драко держат ее в заложниках? Неужели Малфой-Мэнор действительно так плох? Я моргаю. — Этого не может быть. Он бы знал... Драко наверняка знал бы, если бы Луну держали в его доме. — А что, если он знал? - настойчиво спрашивает Джинни. — Может, он тебе не сказал. Изабель, это наша единственная зацепка... — Конечно, он сказал бы мне, - говорю я, уязвленная тем, что она все еще не доверяет ему. — Ты уверена? — Да. Уверен ли Римус... Джинни медленно кивает. — Неужели Малфой не знает? Его родители ему не сказали? Потому что я думаю, что Римус на что-то наткнулся. Это большой, пугающий дом, с множеством мер безопасности; это идеальное место для заложников. Как бы мне ни была ненавистна мысль о том, что Луна заперта в какой-то комнате, я чувствую, как в мое сердце закрадывается утешение - дом Драко звучит в тысячу раз лучше, чем крошечная холодная камера, в которой я ее себе представляла. — Я не могу отправить ему письмо, - говорю я. — Письма все еще проверяются. Думаю, мне просто придется... Я же могу пойти туда, да? Сделать все возможное, чтобы вытащить ее? Джинни колеблется. — А это безопасно? — Это лучше, чем знать, что Луна проведет еще один день взаперти. Как ты и сказала, это всего лишь зацепка. Если Луны там нет, я вернусь, как только узнаю это. Кроме того, - говорю я, внимательно наблюдая за выражением лица Джинни. — Драко никому не позволит меня обидеть. Джинни скорчила гримасу. — Могу я тоже пойти? Я не хотела бы вмешиваться в ваши отношения, но на кону жизнь Луны... Я фыркаю. — Ты шутишь? Великая любовь Гарри Поттера явится в Малфой-Мэнор? Ни за что, Джин. По крайней мере, мне сойдет с рук притворяться, что я на их стороне. И не обижайся, но Драко на самом деле все равно на тебя. Он не станет защищать тебя, если что-то пойдет не так. — Это чувство взаимно, - ворчит Джинни. Она проводит рукой по своим длинным огненным волосам – плохо замаскированная попытка скрыть румянец, вспыхнувший при упоминании Гарри. — Когда ты собираешься туда? — Сегодня вечером, конечно, - говорю я, и Джинни тревожно смотрит на меня. — Мне нужно быть там сегодня. А что, если они ее не кормят? Что, если они... Я не могу продолжать, но Джинни уже кивает. — Ты права, - говорит она. — Ее не было с нами несколько месяцев. Просто будь осторожна, Из. — Со мной все будет в порядке. - И хотя я сама не верю ни единому слову, я говорю. — Они скорее всего, все равно будут отвлечены возвращением Драко. Они будут слишком заняты... чтобы схватить меня и Луну. — Правильно, - говорит Джинни, но я вижу, что она тоже в это не верит. Правда неловко повисла в воздухе между нами – Малфой Мэнор, опасное место для посещения, и еще более опасно врываться в него или выбираться от туда. — Все будет в порядке, - повторяю я. — Если кто и сможет туда попасть, так это я. Кроме того, Драко поможет. — Жаль, что я не могу пойти, - грустно говорит Джинни. — Вдвоем было бы легче... — Ты не можешь, - коротко отвечаю я. — Судя по тому, как Драко говорит о нём, это не совсем похоже на уютный дом. И тем более, я там уже бывала. Все будет отлично. Джинни закатывает глаза. — Мама все равно не позволила бы. Жаль, что Невилла здесь нет, он бы с удовольствием поднял шум в доме Малфоев. — Я рада, что его нет, - мрачно говорю я, и эта мысль неприятно оседает на мне. Невилл, ворвавшийся в Малфой Мэнор, неизбежно закончит тем, что будет сражаться с Пожирателями Смерти и чуть не погибнет в сотый раз. Я никогда не встречала Беллатрикс Лестрейндж, но из того, что я слышала о ней, Кэрроу могли только мечтать о ее безжалостности. Когда Джинни заключает меня в объятия, на ее лице мелькает эмоция, которую я не могу определить. Сожаление? Или боль глубокого беспокойства? — Будь осторожна, - шепчет она. — Если я когда-то причинила тебе боль, то только потому, что забочусь о тебе. В тот вечер я сидела с мамой на диване в гостиной, мы пили чай и обсуждали прошедший год. Я выросла в этом доме, знаю каждый уголок и каждую щель, но теперь, когда отца нет, я чувствую себя совсем по-другому. Мама тоже это знает, поэтому мне так трудно уехать. Я безумно скучала по ней, но пока мы разговариваем, я думаю только о Луне. Теперь, когда мне кажется, я знаю, где она, мне легче представить ее страдания, и с каждой минутой в мою душу закрадываются новые тревоги. Даже когда мама говорит, как она одинока, даже когда она проливает слезы о моем отце, мой разум заполнен только разными планами и возвращении Луны в безопасное место. Это ужасно, и я чувствую себя виноватой - конечно, чувствую - но это, наконец, то, что я могу спасти. Наконец-то я сама в состоянии что-то исправить. Когда мама встает, чтобы пойти в постель, она останавливается и оборачивается. Раньше её темно-синие глаза напоминали мне океан, но сейчас я вижу в них только боль. — Здесь больше небезопасно, Изабель, - тихо говорит она. — То, что сделал твой отец, очень рассердило Пожирателей Смерти. Я не знаю как долго мы еще сможем прятаться здесь. Я хватаю ее за руку. Она кажется слишком хрупкой; и намного тоньше, чем я помню. — Тогда уезжай, мама. Уезжай из страны, езжай туда, где ты будешь в безопасности. Со мной все будет хорошо здесь, обещаю. Она кладет руку мне на щеку, ее глаза полны боли. — Я не хочу потерять тебя, Изабель, - шепчет она. — Я никогда, никогда не оставлю тебя. Но я оставлю тебя. Я выкидываю эту мысль из головы; нетерпеливо смахивая слезы, я надеваю самый модный наряд, какой только могу найти: топ без бретелек, облегающая юбка – все, что угодно, лишь бы вписаться в роскошное поместье Малфоев. Я провожу тушью по ресницам, скользя блеском по губам так быстро, как только могу - делая самую снобистскую, самую престижную версию себя, какую только могу сделать. Я завиваю волосы и распускаю их по спине. Потом беру перо и строчу записку маме. Я скоро вернусь. Смогу ли я? Как скоро? Это не имеет значения. Моей маме плохо, да, но Луна тоже страдает. Луна, которая проявляла ко мне безграничное уважение и доброту, что бы я ни сделала. Луна, которая поддерживала каждое мое решение и была единственным человеком, который никогда не говорил мне "нет". Я складываю записку и оставляю ее на своей кровати – кровати, в которой не спала уже несколько месяцев. Прежде чем я успеваю подумать дважды, я поворачиваюсь и аппарирую.