Dear Draco,

ОДИНМЕСЯЦСПУСТЯ Драко POV ~ После Пасхи мы с Белли остаемся дома, а не возвращаемся в школу. В Хогвартсе стало настолько ужасно, что на данном этапе я даже не знаю, что хуже, школа или мой дом, но мои родители не дают мне выбора. Пока моя мать сквозь слезы говорит о том, каким опасным стал волшебный мир - как она не сможет вынести еще одного дня, если я исчезну из ее поля зрения, мой отец разглагольствует о том, насколько больше пользы от меня будет дома, чем в "этой школе"; как им повезло, что я был дома на Пасхальные каникулы, именно тогда, когда поймали Гарри Поттера, и все такое. Я думаю, что он скорее всего думает также, как и моя мать. Просто никогда не скажет об этом. Мать Белли пришла в ярость, когда она вернулась домой после того, как провела здесь больше недели. Прерывая рыдания и крики, она говорила, как сильно нуждается в ней после смерти отца, а когда Белли исчезла, она думала, что потеряла и ее. Белли говорит, что не жалеет о том, что вернулась сюда, но она никогда в жизни не чувствовала такой вины. Мы редко видимся, у нас у обоих свои дома, свои обязанности. Она пишет мне письма, хорошо сформулированные, переполненные любовью и заботой. Эти письма ничто по сравнению с тем, когда она рядом со мной, но всё-таки я продолжаю жить до волшебного момента, когда увижу её снова. Пару лет назад моим родителям было бы небезразлично, если бы Белли приехала, при всей ее ярости и отваге, но в сегодняшнем хаосе они, похоже, не придавали ей особого значения. Мой отец почти не спит, мать обкусала ногти, но что касается любви, они не хотят отвергать моё счастье. В кои-то веки. Тем не менее, Белли приезжает не всегда, когда всё идеально. Это не только небезопасно, но и смертельно опасно. Пожиратели, которые входят и выходят из дома, часто скучают до безумия и точно не упустили бы возможность подцепить хорошенькую-семнадцатилетнюю-девушку. Я только что оттащил ее от Яксли, у которого хватило наглости поиграть с ее волосами, и вывел на улицу, чтобы взобраться на фонтан посреди сада. Пожиратели Смерти почти не выходят наружу, но даже если бы и вышли, сад огромен и они никогда не найдут нас здесь. Я поднимаюсь вслед за ней, наблюдая, как она свесив ноги через край высокой каменной стены фонтана, вытягивает шею, чтобы посмотреть, может ли видеть нас Яксли через большие стеклянные окна дома. К счастью, солнце садится, и мы можем видеть только друг друга. Ее карие глаза сверкают, удивительно темные на фоне её светлых волос. — Он настоящий мерзавец. Я что-то ворчу в ответ, садясь рядом с ней, все еще борясь с желанием вернуться и врезать ему. — Не обижайся, - говорит Белли. — Но люди здесь просто ужасные. Они даже заставляют меня скучать по Снейпу. - Она делает паузу, потом добавляет: — Но по Кэрроу я точно не скучаю. Они по-прежнему самые худшие. Я медленно киваю. — Знаешь, Снейп на самом деле не такой уж плохой, как ты думаешь. — После того как он терроризировал меня почти шесть лет подряд, трудно в это поверить. — Он плохой, - признаю я. — Но он не ужасен. Когда Белли не отвечает и терпеливо ждет разъяснений, я вздыхаю. — Снейп... - я неловко пожимаю плечами. — Я заключил с ним сделку в начале года. Если я помогаю ему – даже просто с простыми вещами – он... защищает тебя. Белли пристально смотрит на меня. — Вот почему ты все время шнырялся у его кабинета... — Я бы не назвал это "шнырялся". — И именно поэтому ты пришел ко мне на задержание, когда Снейпу для чего-то понадобился Филч. Я киваю. — В свое оправдание скажу, что я не знал, что ты такая бойкая ученица сидела на задержании. — Я думала, ты меня ненавидел, - тихо говорит она. — Но все это время ты был там... Беспокоился за мою безопасность. Тебе не нужно было этого делать. — Я, безусловно, помогал тебе, - любезно говорю я. Белли кривится и я сдерживаю улыбку. — Если бы я не заключил эту сделку, Снейп не отпускал бы тебя так легко. Ему было бы все равно, если бы Кэрроу использовали тебя в качестве боксерской груши. Белли молчит, и я надеюсь, что не расстроил ее. Солнце уже скрылось за горизонтом, десятки оттенков розового и оранжевого, сливаются друг с другом в небе над нами. — Красиво, правда? - шепчет она. Я быстро целую ее в нежную щеку. — Когда ты начала любить меня? Белли смотрит на меня, в ее глазах искрится веселье. — Ты такой дрянной, - говорит она, стуча каблуками по стене. — Если бы все только знали, какой ты дрянной на самом деле... — Тогда моя ледяная репутация разрушилась бы навсегда. Я толкаю ее локтем. — Ответь на вопрос. — Хорошо. - она берет меня своей крошечной ручкой. — Я даже не успела что-то толком осознать, понимаешь? Это случилось со временем. Не было ни точного времени, ни осознания. Ты просто... всегда был рядом. Я ухмыляюсь. — Ты такая милая. — Заткнись. Теперь ты. Я задумываюсь, снова глядя на небо. Затем, спустя какое-то время начинаю: — В тот вечер на Рождественской вечеринке. Когда мы часами сидели на крыше. Только мы вдвоем, хотя ты меня ненавидела. Я не хотел влюбляться в тебя, но чем дольше мы сидели там, тем больше я в тебя влюблялся. Чем больше ты говорила, тем больше я влюблялся. Ярко-розовый румянец заливает щеки Белли. — Готова поспорить, что ты говоришь это всем девушкам, которых приводил на свои фонтаны, - говорит она, и я не могу не усмехнуться. — Только тем, кого по-настоящему люблю. Она улыбается. Вокруг нас поднимается легкий ветерок и я сжимаю ее руку, надеясь, что ей не холодно. — Было больно? - вдруг спрашивает она. Проследив за ее взглядом, я со стыдом понимаю, что она держит меня за левую руку. — Она... покалывала, - медленно говорю я. — Когда я получил её. Она не болела. - Я делаю паузу. — Но я получил её в довольно неудобное время, скажи? — Что ты имеешь в виду? — Я получил метку всего через несколько месяцев, как мы с тобой... Ты и я. Если бы я получил ее раньше, всего этого, возможно, и не было бы. Твоя жизнь сложилась бы по-другому. Белли крепче вплетает руку в мою. Она слегка улыбается мне. — В таком случае, ты имеешь ввиду, что получил ее в нужное время. Мое сердце переполняется. — Может быть, - бормочу я, хотя все, что я хочу ей сказать, это я люблю тебя. Она кладет голову мне на плечо, и я вздыхаю в ее волосы. Я не рассказал ей, как это было на самом деле. Что сначала мне это нравилось, я восхищался ей, но вскоре моя метка стала казаться мне смертным приговором. Что она делает меня похожим на робота, на машину, которая высасывает меня изнутри. Когда Гарри Поттер напал на меня в ванной, я уже несколько месяцев чувствовал, что готов умереть. Проклятие Круциатуса ядом ощущалось на моих губах, когда я впервые был вынужден испытать его на себе. То, как тело Дамблдора выглядело, как тряпичная кукла, падающее с Астрономической башни: с тех пор, я не провел ни одной ночи, не увидев его тело. Я не говорю Белли, что среди всего этого хаоса и тьмы даже мысль о ней, как глоток свежего воздуха. Этот прекрасный, жизнерадостный, очаровательный лучик солнца, который был полной противоположностью всему, что я когда-либо знал; я не говорю ей, как боялся - и боюсь - погубить ее. Каждый раз, когда она уходила от меня, я пытался удержать ее, пытался сдержаться, чтобы не умолять ее вернуться. Я знал, что мое присутствие было проклятием на ее жизни, но я был слишком слаб, чтобы держаться подальше. Каждый раз, когда она позволяла мне упасть в ее объятия, я делал это без раздумий. Она, наверное, рассмеется, подумал я, глядя, как она рассеянно убирает с лица прядь волос. Скажи мне, что я глупец. Может быть так оно и есть. Я ей не говорю. Я не могу. Потому что, пока все это происходило, отец Белли умер. Он был убит - людьми, которых я знаю, которые спали под моей крышей, людьми, которые завтракали на моей кухне. И ей пришлось не только смириться с его потерей, но и с болью, которую она испытывала, пытаясь вылечить разбитое сердце матери. Когда-нибудь я ей расскажу, думаю я, когда она поворачивает лицо к ветру и закрывает глаза. Волны ее волос мягко откидываются назад. Это та девушка, с которой я хочу провести остаток своей жизни, и когда я это сделаю, у меня будет достаточно времени, чтобы сказать все слова, которые я не сказал. - Несколько часов спустя я пожелал Белли спокойной ночи и вернулся в реальный мир. Спокойной ночи, я люблю тебя, сказала она, прикрыв веки и потягиваясь всем телом, задремав, еще до того, прежде чем мне пришлось закрыть дверь за собой. Позже, как и в любую другую блаженную ночь, которую она провела здесь, я прокрадусь в ее спальню вместо своей, чтобы проснутся через несколько часов и увидеть только ее лицо, огромные глаза, густые ресницы и веснушки, похожие на созвездия - никакого разбитого мира, только она. Доброе утро, я люблю тебя. Едва я успел отойти от комнаты, как почувствовал это. Жгучее ощущение на левом предплечье. В последний раз это случилось, когда Поттер был здесь, но сейчас оно какое-то другое. Я оттягиваю рукав и смотрю на метку. Что-то срочное. Я бегу вниз по лестнице, заглядывая в двери в коридоре, пока, наконец, не нахожу своих родителей на кухне, стоящих вместе с людьми, которых я не узнаю - люди, которых определенно не было в этом доме пять минут назад - возбужденно болтающих. — Заткнулись! - кричит Беллатриса над толпой. Я спешу к столу. Кажется, ее никто не слышит. — Руквуд, что ты имеешь в виду? — Я думаю, нам нужно подождать здесь, по крайней мере, пока... — Легко сказать, когда это не твой дом, - перебивает мой отец. — Если бы твоя маленькая лачуга вдруг превратилась в общественный центр, Руквуд. — Если мы знаем, что мальчишка в Хогвартсе, - говорит Эйвери. — То почему мы должны ждать? — Потому что мы не можем просто заявиться туда, - шипит Руквуд. — Что, если это ошибка? — Хогвартс! - Я поворачиваюсь, и замечаю Яксли и Долохова, тяжело дышащих и проталкивающихся к нам. — Темный Лорд сказал - мальчишка в Хогвартсе... — Да, мы знаем, что он в Хогвартсе, - снова перебивает отец. — Но нам что, идти туда сейчас? — Да, - быстро отвечает Яксли. На лбу у него выступили капельки пота; он выглядит совсем другим человеком, чем тот, который мучил Белли несколько часов назад. — Он хочет, чтобы мы были там как можно скорее. — Так чего же мы ждем? - говорит Беллатрисса, с дикими глазами. Я делаю шаг назад. Пожиратели Смерти вокруг нее все еще неуверенно переглядываются, но так же продолжают возбужденно болтать. — Заткнулись! - опять кричит она, заставляя их, наконец, отпрянуть. — Идите в соседнюю гостиную, пока я не... — Драко, куда ты собрался? Я почти выбрался из дверного проема. Я неохотно оборачиваюсь и вижу, как странно раскрасневшееся лицо отца смотрит на меня. — Я иду... — Ты должен уходить сейчас, - быстро говорит отец. Я оглядываюсь назад, пытаясь понять, не проснулась ли Белли от шума. — Ты впереди всех - Драко, послушай меня. Ты можешь поймать Поттера. Ты можешь попасть в Хогвартс лучше, любого из нас... — Отец, не глупи... — Я не глуплю, - шипит он. — Тебе будет легко попасть в школу. Возьми кого-нибудь из своих старых друзей, схвати Поттера и приведи его к Темному Лорду. Он настойчиво хватает меня за руки. — Разве ты не знаешь, как это может нам помочь нам? Поттер украл мою палочку, с горечью думаю я. Я не могу убить его - кроме того, Белли никогда мне такого не простит, - но, может быть, я смогу просто забрать свою палочку у этого придурка, сказать отцу, что я старался изо всех сил. Я оглядываюсь и вижу маму, все еще стоящую у стола. Сквозь возбужденную толпу Пожирателей Смерти она нервно смотрит на нас. — Мне нужно идти, - говорю я отцу, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Мне нужно забрать Изабель. Я поворачиваюсь, прежде чем он успевает остановить меня, и торопливо поднимаюсь по лестнице в комнату Белли. Я в панике. Я должен был уже разбудить ее. Я все еще не совсем понимаю, что происходит, все, что я знаю, это то, что она должна уходить. Ей нужно держаться подальше от этих людей, от меня. Вот оно, я понимаю. Это то, что заставляло нас ходить по кругу в течение прошлого года, как будто жизнь была непрерывной петлей несчастья. На этом все и закончится.