Лаванда

      Занималось очередное субботнее утро, и в опустевшем зале «Кабаре» охранники помогали уборщице перевернуть стулья, а заодно травили байки. Только что отгремел всеобщий хохот после того, как смуглый пакистанец Давуд в лицах рассказал, как на прошлой работе расколол грабителя, который с подельниками обобрал кассу клуба: он с напарником замотал преступника в полиэтилен, положил рядом нож и начал обстоятельно молиться на родном языке. Полиэтилен, нож и молящийся мусульманин так запугали несчастного, что он предпочёл во всём признаться.       — А я, — заговорил Дэнни — вообще-то Денис, здоровенный русский с переломанным носом и ушами, — работал в марсельском клубе. Там выступал какой-то местный рэпер, звезда. Народу в клуб набилось! Не шевельнуться. Руку поднять нельзя. И тут у двух долбоёбов конфликт. Собрались драться, а как в такой толпе? Ну, один сообразил — башкой своей тупой второго ударил. Второй терпеть тоже не стал, в ответку ему тыквой своей н-на! И стоят, как два страуса, долбят друг друга перископами...       Снова общий смех. Потом заговорил огромный, бородатый, весь в татуировках Майкл, добродушный, несмотря на устрашающий внешний вид.       — Я вот как-то в лесби-клубе работал. Там драки редко бывали, но если бывали... Не на жизнь, а насмерть. Как-то схлестнулись двое, ростом мне по пояс, но месятся, как бешеные. Я их растащил, держу на вытянутых руках, а они со мной меситься начинают, у них-то руки свободны. А я что, я терплю, так и терпел, пока ребята на подмогу не подоспели. Они меня погрызли, как пираньи...       — Лесбухи-то все страшные, небось? — подал голос нелюбимый Джессом Женатый Том. Майкл в ответ спокойно пожал плечами:       — Разные. Я один раз утешал такую красотку — моделью работала. Ноги — во! — Майкл рукой показал расстояние примерно от Земли и до Луны. — Глазищи на пол-лица, фигурка точёная... Рыдает, тушь по лицу размазывает, потому что баба ей изменяет. Потом показала мне эту бабу — а та маленькая, поперёк себя шире, одета, как мужик. И чего такая красотка в ней нашла?       — В России говорят, что любовь зла, — глубокомысленно изрёк Дэнни, и охранники замолчали, переваривая эту философскую идею.       Стулья были перевёрнуты, клуб перешёл во власть уборщиц. Пора было выходить из его тёмного чрева на свет. Охранники прощались, зевая; Дэнни, по русскому обычаю, пожимал всем руки на прощание.       Выйдя из клуба вместе со всеми, Джесс вдруг вспомнил, что забыл куртку в раздевалке. Он вернулся, стараясь не ступать на только что помытый пол, забрал куртку и собрался уходить, когда распахнулась ещё одна дверь, и из неё вывалились двое не очень трезвых людей, которые смеялись, целовались и висли друг на друге. В полумраке плохо освещённого коридора Джесс с некоторой заминкой узнал хостесс клуба Изольду и одного из танцоров — Дерека.       Того самого Дерека, которого Пауль недавно ставил всем в пример и спрашивал, как дела у его жены и дочери.       Парочка заметила Джесса, и смех тут же прекратился; они отцепились друг от друга и в ужасе уставились на него.       — Дайте пройти, — сказал он, потому что они загородили проход и стояли, как будто ждали от него немедленной кары.       Пара переглянулась, потом Дерек шагнул к нему:       — Давай договоримся, что ты никому ничего не скажешь? Я тебе... — он торопливо порылся в карманах, выудил оттуда несколько сложенных купюр. — Вот! Возьми!       Он попытался сунуть деньги Джессу, который с отвращением отстранился. Деньги упали на пол.       — Ну не строй из себя святошу! — крикнул Дерек. — Как будто сам без греха! Что, легче тебе станет, если сдашь нас?!       Он заступил Джессу путь, сжал кулаки. Пьяный, вибрирующий злостью, напряжением и чувством вины, он был на волосок от того, чтобы полезть в драку, Джесс это чувствовал.       Как же он ненавидел драться. Ему казалось, что его стошнит, если он ещё раз в жизни погрузит кулак в чей-нибудь живот, увидит, как человек сгибается, услышит все ужасающие животные звуки, которые сопровождают побои. Но если выбор стоит так — либо ударят его, либо ударит он — он предпочитал последнее.       Он никому больше не позволит себя унижать.       Но драки не состоялось: Изольда, которая до того стояла у стены, зажав рот рукой, отмерла и бросилась оттаскивать Дерека, причитая «Не надо, не надо, Пауль вас убьёт потом!», и Джесс, воспользовавшись тем, что путь свободен, поспешил уйти.       Алая, пульсирующая ситуация ворочалась у него в голове, словно злобное животное в берлоге, и в попытке её стряхнуть или хотя бы успокоить он сделал несколько кругов по кварталу, несмотря на то, что очень устал. На одном из кругов его застало СМС от Артура.       «Я жду тебя со смены. Кофе тоже ждёт. И пока ещё горячий завтрак».       Сразу следом пришло дополнение:       «Не спеши бежать до канадской границы, я готовил не сам, заказал доставку».       Джесс остановился и глубоко вздохнул, чувствуя, что злобное животное, глухо ворча, уползает куда-то вглубь, а его место занимает светлое чистое утро.       Ну правильно. Боятся же дикие животные огня...

***

      Вечером того же дня Джесс пришёл в «Лаванду» на запланированную стрижку и блаженствовал, откинувшись в кресле, пока Артур обстоятельно мыл ему голову — запомнил, что Джессу это понравилось в прошлый раз. Когда он проводил короткими ногтями по затылку, у Джесса мурашки по спине пробегали, это оказалось очень приятно, и Артур, судя по лукавой улыбке, прекрасно об этом знал.       — Не хочешь отрастить волосы? — спросил он, наклоняясь к самому уху Джесса.       — Может быть... когда-нибудь.       Отец носил длинные волосы, а вот их с братьями стригли коротко, и даже когда они жили в резервации, всё равно не отращивали волос. Но, может, пришло время?       — Тебе пойдут длинные волосы. Станешь ещё красивее, — сказал Артур, гладя его по голове, и Джесс улыбнулся с закрытыми глазами. Ну и пусть Артур стыдится рассказывать про их роман — это ведь не отменяет того, что между ними происходит. Джессу казалось, что у него появилось сокровище, о котором никому нельзя говорить. Скрытое за дверями и за молчанием, оно делалось только драгоценнее.       На этот раз Артур выбрил у него на затылке сложный геометрический узор, который Джесс долго разглядывал с помощью ручного зеркала. Красив ли он сам — он понятия не имел, а вот узор казался ему невероятно красивым.       Когда он расплачивался на стойке, за которой теперь сидело аж два администратора — чернокожая девчонка с дредами и бледный кудрявый парень с полукруглыми тёмными бровями, — в салон вошла Изольда. Против обыкновения, она была в джинсах, в длинной толстовке и кроссовках, почти без макияжа и с волосами, скрученными в узел. Она сначала замерла, увидев Джесса, но потом справилась с собой, подошла к кудрявому парню и протянула ему пачку купюр.       — Лео, это весь мой долг, может, это хоть чем-то поможет «Лаванде»...       Лео пересчитал деньги:       — Семьсот долларов, всё правильно. Вычёркиваю тебя из тетради смерти Мири!       Мысленно подивившись, какую такую красоту можно наводить на целых семьсот долларов, Джесс собирался уйти, но тут Изольда тронула его за локоть:       — Погоди... Давай поговорим?       Они вышли на вечернюю улицу и остановились чуть поодаль от салона, где никто бы не мог их услышать, и Изольда умоляющим голосом обратилась к нему:       — Послушай, я тебя очень прошу, не рассказывай никому про нас, особенно Паулю! Меня уволят, а таким, как я, трудно найти работу...       «Таким, как я?» Что она имеет в виду? Расу? Может, рост? Она даже без каблуков была чуть ли не с Джесса.       — Я не собираюсь никому рассказывать.       Она недоверчиво заглянула ему в лицо:       — Но ты не взял денег.       — Конечно, я не взял денег.       Обычно это он не понимал вещей, которые в обществе считались сами собой разумеющимися. Неужто непонятно, почему он никогда в жизни не взял бы эти деньги?       — Ну... — она нервно усмехнулась. — Спасибо?       Он ничего не ответил, и она вдруг с внезапной злостью выплюнула:       — Не надо меня осуждать!       — Я не осуждаю.       — Но ты думаешь, что я поступаю неправильно, что мы неправильно поступаем...       — Какая разница, что я думаю? Сама-то что думаешь? — прервал он её, и она осеклась, замолчала, глядя растерянно, как он уходит.

***

      Работа. Слишком много работы. Уже приходилось записывать людей в лист ожидания на октябрь, потому что, кажется, весь город решил навестить «Лаванду». Чёртовы паникёры!       Лео попросту сбросил очередной звонок. Хватит с него, уже скоро девять! Новенькая администратор отпросилась у Артура и слиняла ещё час назад, только он сидит, как дурак. Он выключил компьютер и решил, что сегодня больше ничего делать не будет.       Из парикмахерского зала вышла Таня, провожая клиента. Когда дверь за ним закрылась, она повернулась к Лео и заговорщицки улыбнулась.       — Ты не занят? Дай что-то покажу.       Поднырнув под стойку, она села рядом и включила видео на телефоне. Лео с любопытством уставился в экран, где парни и девчонки зажигательно танцевали, вертелись и выделывали разные трюки под старомодную музыку. Обычно от старья у него зубы сводило, но тут и музыка была весёлой, и танцы такими, что надо быть каменным, чтобы не начать притоптывать в такт.       — Что это?       — У-у-у, детка, это свинг! — ответила Таня, с удовольствием жмурясь и прищёлкивая пальцами в такт. Вдруг она вскочила и схватила Лео за запястье: — Ну-ка пошли!       Она вытащила его в центр комнаты, врубила музыку на телефоне погромче и пошла затейливо перебирать ногами. У неё получалось ничуть не хуже, чем у тех ребят с видео, и Лео невольно залюбовался — когда Таня танцевала, можно было забыть про её вес, она двигалась резво и быстро, как не каждая стройняшка сможет. Она скользила по полу в ритме джаза, крутилась, а потом подпрыгнула в воздух, ударила пятками друг об друга и приземлилась возле Лео.       — Давай со мной!       — Я не умею!       — Брось! Это же импровизация! Слушай музыку и своё тело, они подскажут, как двигаться.       Она протянула ему руку; он секунду колебался, а потом послал всё к чёрту — он так давно не танцевал! Он схватил Таню за руку, и она утянула его в танец, как бешеный вихрь. Она крутила его, перебрасывала с руки на руку, она вела, а он следовал за ней; музыка господствовала над ними, и мир перестал существовать за пределами весёлого бешеного ритма из чёрно-белых фильмов.       Когда песня остановилась, он даже не сразу понял, что произошло, цепляясь за руку Тани, улыбаясь во весь рот и тяжело дыша. Волосы упали ему на лоб, он откинул их, даже не подумав о том, что испортил укладку.       — Круто, а? — поинтересовалась Таня, ухмыляясь так же широко, как и он.       — Офигенно! Давай ещё раз! — потребовал он, ещё не отдышавшись толком.       — А пошли со мной на квир-джаз-вечеринку? — выдвинула Таня ответное предложение. — Прямо сейчас? Там и попляшем, а то я чувствую, сейчас придёт Артур и ввалит нам обоим по первое число за танцы на ресепшн!       «ДА!» — хотел бы ответить Лео. Он сто лет не был на танцевальных вечеринках, а этот старый новый танец показался ему невероятно заводным и энергичным! Ритм песни засел в голове, кровь разгулялась. Здорово было бы сейчас оказаться в толпе танцующих людей, объединённых одной и той же музыкой!       Но сегодня вечером к нему обещал заехать Дракон. Нельзя же отменить встречу в последний момент? Будь это кто-нибудь другой, Лео пригласил бы его на вечеринку, но Дракон наверняка откажется, его образ никак не вязался с танцами.       Настоящие мужики не танцуют.       Лео вздохнул и прекратил улыбаться.       — Не могу, — уныло отозвался он. — Уже есть планы на вечер.       — Ну как хочешь, — она пожала плечами, а он сглотнул невесть откуда взявшийся в горле ком и побрёл обратно за стойку. Настроение было — хуже некуда.       Уже дома он пытался утешить себя мыслями о том, что зато у него есть бойфренд. Он ведь мечтал об этом, так? И его ведь всё устраивает: парень красивый, сильный, мужественный. Чего ещё желать?       Дракона всё не было, и Лео поужинал заказанной китайской едой, один за другим запуская ролики с джазовыми танцами.       Ком в горле всё никак не исчезал.       Лео лёг на кровать поверх покрывала, положил телефон рядом, в кои-то веки не скролля ленту Инстаграма или Тиктока. Наступившая информационная тишина была непривычной и пугающей; казалось, что в ней он наконец-то слышит собственные мысли, оказывается лицом к лицу с собой. Что он мог себе сказать?       Что жалок. Сидит дома в одиночестве, как сраная Хатико, и ждёт, пока Дракон соизволит явиться. А ведь мог бы сейчас отплясывать на вечеринке в компании других весёлых людей...       Такая тоска! Лео обнял подушку, свернулся клубком и почувствовал, как подкатывают к глазам слёзы. Опять он один. Как на школьном балу в девятом классе, когда все парни либо пригласили девчонок, либо сбились в компании, а он остался один, никуда не пошёл и полвечера ревел у себя в комнате. Как на вечеринке у одноклассницы, когда он попытался заговорить с парнем, который давно ему нравился, а тот даже не повернулся и продолжил болтать с друзьями. Как в вечер выпускного, на который он не пошёл...       Тут он вспомнил, что Артур всё-таки устроил ему выпускной: свозил поужинать и даже угостил шампанским. Лео потом попытался его поцеловать, рассудив, что наверняка Артур не просто так его приютил и обхаживает. Артур его отпихнул и воскликнул: «Ты с ума сошёл?!».       «Сильно сомневаюсь, что у тебя ко мне большая любовь с первого взгляда возникла, — сказал он позже, чуть успокоившись. — Значит, это ты так благодарность выразить решил. Поэтому повторяю вопрос: с ума сошёл, что ли?»       Лео понадобилось некоторое время, чтобы наконец осознать: нет, Артур приютил его не для того, чтобы трахать. За те три месяца, что они прожили вместе, тот не сделал ни единого поползновения, и даже когда Лео нарочно пытался его провоцировать и разгуливал по квартире в одном полотенце, Артур только кидал в него чем-нибудь мягким и кричал «прикройся!».       Всё-таки Лео его не понимал.       Он сам не заметил, как соскользнул в неглубокий сон, в котором под джазовую музыку пытался танцевать с Драконом, а тот не шевелился и только смотрел презрительно и скептически.       Разбудил его звонок в дверь. Лео поднялся, сглатывая мерзкий вкус во рту, глянул на экран смартфона: три утра. Он бы задался вопросом, кто бы это мог быть, вот только ответ был известен заранее.       Дракон, не утруждая себя извинениями или объяснениями, на секунду прижал его к холодной кожанке, пахнущей сигаретами и бензином, и сразу же прошёл к холодильнику:       — С голоду умираю, что тут у тебя есть?       — Какого хрена?! — не выдержал Лео.       Дракон захлопнул дверцу и повернулся к нему, прищур светлых глаз не предвещал ничего хорошего.       — Что ты сказал?       Но Лео был слишком зол, чтобы на него подействовали предостерегающие взгляды; злость в нём впервые перевесила страх.       — Ты обещал, что мы проведём вечер вместе, но в итоге я сидел один, как дурак! А ты заявляешься в три ночи и обносишь мой холодильник!       Он ожидал, что Дракон взорвётся, но тот только скрестил руки на груди и устремил на него насмешливый взгляд, как бы предлагая продолжать, и это смущало похлеще ответного возмущения. Но запал пока не остыл, и Лео продолжил:       — Я всё время тебя жду. Ты не отвечаешь на сообщения, трубку через раз берёшь. Встречаемся, когда ты захочешь, а чего я хочу, никого не волнует!       Прозвучало это по-детски капризно и неубедительно, и Лео замолчал, растеряв уверенность в собственной правоте. Дракон выслушал его всё с тем же насмешливым выражением и покачал головой.       — Я сегодня чуть не погиб, — задумчиво сказал он, адресуясь как будто не к Лео, а в пространство. — Решил поехать к единственному человеку, которому, как я думал, есть до меня дело, но слышу от него только я, я, я, мне, мне мне. Я так невъебенно важен...       — Как это — чуть не погиб? — пробормотал Лео, уже жалея, что начал возмущаться. Чего стоило промолчать?       — Ты даже не представляешь, с чем мне приходится сталкиваться. Я и не хочу, чтоб ты представлял. Я хочу, чтобы ты жил своей беззаботной жизнью и не думал о монстрах, которые скрываются за её фасадом.       Пока Лео соображал, что на это ответить, Дракон подхватил сброшенный было рюкзак и повернулся к двери.       — Стой! Погоди, ну не уходи вот так! — Лео бросился за ним и ухватил за локоть. — Я не хотел, я же не знал... ты мне ничего не рассказываешь! Я даже имени твоего настоящего не знаю!       — Отпусти, — сказал Дракон, и так страшно это прозвучало, что Лео мгновенно разжал пальцы и отступил, смаргивая навернувшиеся слёзы. Дракон обернулся к нему, окинул взглядом.       — Я тебя оберегаю.       Он сделал пару тяжёлых шагов, оказался совсем рядом. Лео опустил взгляд, чувствуя себя невероятно виноватым и едва сдерживаясь, чтобы не разреветься.       Его лица коснулись жёсткие пальцы, вытерли слезу в уголке глаза.       — Я ухожу.       — Не надо, — пробормотал Лео, не осмеливаясь, однако, попытаться удержать его физически. Да и разве он смог бы?       — Позвони мне, когда примешь решение. Или если будет нужна помощь.       Он ушёл, закрыв за собой дверь, а Лео сполз на пол и закрыл лицо руками.

***

      Проверки на входе в клуб превратились уже в рутину; Джесс мгновенно понимал, кого можно впустить, а кто обязательно станет источником проблем. Эту женщину он заметил сразу: она пылала, как костёр в ночи, от неё во тьму летели искры, языки пламени выплясывали дикий танец.       Конечно, он её заметил. Она выделялась, как волчица среди пушистых болонок, как ястребица среди голубей.       Он только раз видел такое пламя: в тюрьме. Парень, который так пылал, бросился на надзирателя и размозжил ему голову одним ударом.       Джесс не знал, кто эта женщина, но точно знал одно: она не должна пройти в клуб. Поэтому когда до неё дошла очередь, он очень вежливо сказал:       — Я прошу прощения, но сегодня вход только по особым приглашениям.       Языки пламени взметнулись вверх, обдавая жаром, и Джесс только усилием воли остался на месте, а не отшатнулся. Она была в ярости. Зла, как дьяволица, но умела это скрыть и спокойно улыбалась, как любая другая посетительница клуба.       — Думаю, у меня есть особое приглашение, — приветливо ответила она.       На плечо Джесса легла рука его начальника Мартина.       — Ты чего? Это свои. Проходи, Диана, — обратился к ней Мартин, но Джесс загородил вход. Свои? Она работает в клубе? Нет, работники заходят в заднюю дверь. Чья-то родственница, может быть?       — Вы не могли бы открыть сумочку?       — Джесс. — Мартин предостерегающе сжал пальцы на его плече. — Ты перегибаешь палку. Я же сказал...       — Ну что ты, Мартин, мне нечего скрывать.       Глядя Джессу в глаза, она открыла сумочку: телефон, салфетки, губная помада, связка ключей. Он был готов увидеть пистолет или нож.       Под недовольный ропот очереди он достал металлоискатель и обвёл всю её фигуру: ничего, никакого оружия.       — Ну всё, хватит, — вмешался Мартин. — Диана, проходи.       Пламя торжествующе ревело, выбрасывая вверх снопы искр. Женщина прошла мимо Джесса, улыбаясь с торжеством победительницы.       — Что на тебя нашло? — прошипел Мартин ему в ухо, но Джесс отодвинул его и зашёл в клуб. Все его чувства кричали, что её нельзя выпускать из виду. Этот костёр может превратиться в пожар, если с ним ничего не сделать.       Женщину — Диану — он легко различал даже в толпе, которая уже успела набиться в клуб, она лавировала между посетителями, как будто кого-то искала. Вот она заметила высокую тонкую фигуру Изольды, которая проводила посетителей на второй этаж и теперь возвращалась обратно, и двинулась к ней. У неё что-то было в руке; Джесс пригляделся, и когда Диана попала в луч софита, понял, что та несёт пластиковую бутылку. Видимо, она прятала её под одеждой, потому что в сумочке никакой бутылки не было.       Диана шла к Изольде и откручивала пробку.       Чья-то родственница.       А может, жена?       Джесс бросился к ней, расталкивая толпу. Диана уже поравнялась с Изольдой и подняла руку с бутылкой; губы её шевелились, но за грохочущей музыкой не разобрать было слов.       Он влетел прямо в пламя, и оно обожгло его; сильно запахло хлором. Диана в его руках забилась, как дикое животное, закричала, перекрикивая музыку:       — Тварь! Шлюха! Дрянь! Чёртова трансуха, сука, сука, сука!       Изольда пятилась с искажённым, испуганным лицом, а люди вокруг, не подозревая о том, что случилось, продолжали весело танцевать под музыку, пока Джесс боролся с пламенем, не обращая внимания на боль в обожжённой руке.

***

      Музыку выключили, представление отменили, посетителей попросили покинуть клуб, хоть они и сопротивлялись. Но ещё до того, как в клуб прибыла полиция, к Джессу пробился Артур, утащил его за стойку бара, заставил сунуть обожжённые кислотой руки под кран с фильтрованной водой, а сам стоял рядом и смотрел с таким видом, будто Джесс вот-вот умрёт прямо у него на глазах.       — Это неопасно, — попытался успокоить его Джесс, но Артур плотно сжал губы и мотнул головой.       — Это химический ожог второй степени, какое там «неопасно»!       Джесс посмотрел на свои руки: кислота попала в основном на левую, кожа на запястье и в основании ладони покраснела и вспухла, кое-где появились маленькие пузырьки. А что, если бы так выглядело лицо Изольды? Всё-таки хорошо, что он успел перехватить Диану.       Когда он минут десять простоял, сунув руки под воду, Артур промыл ожог с мылом, а потом сноровисто перебинтовал пострадавшую руку.       — Я так за тебя испугался, — сказал он без улыбки. — Но я так тобой горжусь! Я буду тебя ждать сегодня.       Джесс возразил, что его наверняка будет допрашивать полиция и он неизвестно когда вернётся, но Артур упрямо повторил:       — Буду ждать, во сколько бы ты ни вернулся.       Джесс одновременно переживал, что Артур не выспится, и расцветал от его слов. Им гордятся. Его будут ждать.       Потом Артуру пришлось уйти вместе с остальными посетителями, а Джесс остался, чтобы побеседовать с полицией. За соседним столиком давала показания заплаканная Изольда, укутанная в плед. Поймав взгляд Джесса, она сморщилась и снова заплакала. Непохоже было, что она ему благодарна.       Джесс опасался полицейских, ему казалось, что они немедленно переворошат его прошлое, заподозрят его в чём-нибудь, попытаются подловить, но его только попросили рассказать обо всём, что случилось, и задали несколько уточняющих вопросов.       — Так как, говорите, вы поняли, что она что-то затеяла?       — Она выглядела взволнованной, — Джесс тщательно подбирал слова, не упоминая ни пламя, ни искры, ни парня из тюрьмы. — Нервничала.       — А ваш коллега сказал, что она выглядела удивительно спокойной для человека, который такое затеял, — полицейская, высокая блондинка с толстой косой, покачала головой, и Джесс напрягся, но она только заключила: — Наверное, вы лучше разбираетесь в людях.       У него взяли номер телефона и попросили не уезжать из города в ближайшее время, потому что его показания ещё могут понадобиться.       После ухода полицейских клуб казался сиротливым и заброшенным — в то самое время, когда должен был бурлить жизнью...       Джесс собирался уходить, но тут появилась Ирина и позвала его наверх.       По её кабинету расхаживал, стуча каблуками, Пауль в сценическом наряде феи, но без крыльев и парика, отчего зрелище выглядело странно. Коротко стриженная полуседая фея с тяжёлым макияжем ругалась и нервничала; схватила было у Ирины сигарету и прикурила, но тут же раскашлялась:       — Кто только придумал, что это успокаивает?!       — Ну не истери, Pavlusha, — успокаивающе сказала Ирина, располагаясь за столом. Она, в отличие от Пауля, была абсолютно спокойна.       — Не истери? Не истери?! Ты представляешь, что сейчас начнётся? Да к нам никто не пойдёт! Скажут — это тот самый клуб, где какая-то психичка чуть не облила кислотой любовницу своего мужика!       — Наоборот, — хладнокровно возразила Ирина. — У нас будет ажиотаж, потому что мы тот самый клуб, где какая-то психичка чуть не облила кислотой любовницу своего мужика, а храбрый охранник всех спас. Да, Джесси? Присядь-ка, чего стоишь...       Тут дверь её кабинета распахнулась, и на пороге тёмной громадой вырос Мартин.       — Это я виноват! — горячо сказал он. — Джесс всё сразу понял и не хотел её пускать, а я... Увольте меня!       — И ты тоже не истери. Может, оно и к лучшему. Если б вы её не пустили, то она бы Изольдочку где-нибудь в другом месте подкараулила.       — Изольдочку! — передразнил её Пауль. — Уволю обоих к чертям! И её, и этого долбоёба! Ненавижу работать с натуралами!       — Насчёт долбоёба ничего не скажу, твои танцоры, ты с ними и разбирайся. А административный персонал — моя забота, и я Изольдочку не отдам, — твёрдо заявила Ирина. — Девочка и так настрадалась.       Мартин топтался на пороге, сверкая белками и переводя взгляд с одного на другую. Пауль махнул на него рукой и рухнул на стул, не по-женски расставив ноги в зелёных сапогах на шпильках.       — Закрой дверь с той стороны. Никто тебя увольнять не будет.       Мартин просиял белыми зубами и исчез. Ирина с Паулем помолчали, переглянулись, обменялись кивками.       — То, что ты сделал сегодня, — заговорил Пауль, — это просто подвиг. Думать не хочу, что было бы, если б не ты. Поэтому мы тут посоветовались и решили повысить тебе зарплату и выписать премию. Как ты на это смотришь?       — Какую премию?       — А какую ты хочешь? Только в пределах разумного, мы не миллионеры. Может, тебе что-то нужно? У тебя вот машины нет...       — Мне не нужна машина. И не нужны деньги, — медленно проговорил Джесс. — Но есть одна просьба.       Ирина подняла тонкие брови.       — Говори, не томи.       Он сказал. Они снова переглянулись и какое-то время молчали; Пауль не поднимал взгляд, хмурился и постукивал носком сапога по полу.       — Pavlusha, — тихо сказала Ирина, — так, наверное, будет правильно.       Пауль наконец поднял голову, посмотрел на Джесса.       — Мы всё разузнаем, — сказал он, — и если нет никаких препятствий, то наш ответ — да.       У Джесса саднила и горела обожжённая ладонь, он был взбудоражен всем произошедшим, и всё-таки, когда он шёл домой по ночным улицам, он улыбался. Во-первых, потому что его ждал Артур, а во-вторых, потому что услышал нужный ответ.       Да.