Письма в никуда (дневник W. W.)

16 сентября 1956 Дорогой Джек, Я опять напугал Вилли... На этот раз я не виноват ни в чем! Просто мне приснился кошмар, и я кричал во сне. Он прибежал ко мне и стучался в запертую дверь спальни... Я этого не услышал. Утром я нашел Вилли под дверью — он спал на полу и всхлипывал во сне. Я хотел отнести его в постель, но он проснулся. "Папа, ты в порядке? На тебя не напали грабители?" — спросил он, заглянув прямо мне в глаза. Я объяснил, что кричал во сне, а любых грабителей Я смог бы победить, потому что я очень силен физически... Для каждого ребенка отец должен быть героем! Не хочу, чтобы Вилли понимал, насколько я сломлен. Он плохо переносит чужие страдания... да и свои тоже. Конечно, он слаб и изнежен, но я не хочу лишний раз доводить его до паники! Такой жизни, как моя, он точно не заслуживает. Я и так на днях чуть не довел его до истерики во время осмотра: он по какой-то причине очень боится моих инструментов. Многие боятся, но до такой степени... Как с подобным бороться? И как мне быть с его страхами? Мне нравится его забота обо мне, но он же был в полнейшей панике, когда стучался в дверь... Это даже опасно: сердце может не выдержать такой нагрузки. Я так боюсь потерять Вилли! Пожалуй, не буду запирать дверь на ночь... В конце концов, у Вилли есть некое природное чувство такта, и он не лезет в мою жизнь сверх меры. Наверное, я могу ему доверять... Попрошу его не копаться в моих вещах. Думаю, он меня поймет! P. S. По словам Вилли, я еще и нецензурно ругался по-русски во сне. Это невероятно... Что должно было произойти в моем сне, чтобы я заговорил на четвертом для себя языке? Я попросил его никогда не повторять эти слова... Переводить, разумеется, не стал. Не нужно восьмилетнему знать такие слова! ...А не попробовать ли мне научить Вилли немецкому? Это не самый сложный язык для англоговорящего... Да и на латынь похож — мне в институте это очень пригодилось. Надеюсь, мой сын продолжит мое дело! В непонятных чувствах, Уилбур

***

12 марта 1958 Дорогой Джек, Вилли заболел, и довольно серьезно... У него жар и голос совсем пропал. Я вызвал врача, как только заметил его состояние! И это первый раз, когда я не смог самостоятельно справиться с детской болезнью. Я пошел вечером в аптеку за лекарствами, еле решившись оставить Вилли одного... Я опять его напугал, стараясь сделать все быстрее! Не стоило мне срезать путь по подворотням... Я нарвался на хулиганов, которые хотели ограбить меня! Правда, каждый из них был на голову ниже меня и как минимум вдвое меньше... Это была обыкновенная дворовая шпана! Я легко отбился тростью, но меня толкнули в грязь, и я ударился лицом обо что-то металлическое... Понятия не имею, что это было, но результатом стал выбитый зуб. Представляешь, в каком виде я вернулся домой? Грязный, бледный, растрепанный, с кровоподтеком на щеке и обломком трости в руках. Разумеется, Вилли испугался, увидев меня таким! Но я принес ему лекарства, и это самое главное. Я пойду в больницу, как только ему станет лучше. Мне даже не больно! А вот моему сыну плохо... Я не могу оставить Вилли одного в такой момент! Ему необходима моя помощь, и я останусь с ним... Это мой долг. И все же сейчас мне не унять дрожь... В легком шоке, Уилл

***

16 марта 1958 Дорогой Джек, Вилли три дня чувствовал себя ужасно, но теперь ему лучше... А я, наконец, дошел до врача. Это был сюрреалистичный опыт! И я понял, наконец, каково моим пациентам... Честно говоря, это было больно, а лекарство не подействовало на меня... Бывает и хуже, я знаю. Но, когда я в последний раз осматривал Вилли, он не стонал и вскрикивал, как я сегодня, а просто пискляво выл на одной ноте все это время, иногда меняя громкость! Вот это точно не является адекватной реакцией. Тем более у него не было слегка воспаленной кровоточащей раны с обломками отмершей кости внутри! У меня было именно это... Знаешь, Джек, мне не хочется говорить об этой ситуации. К тому же я все еще под действием анальгетика, который делает меня сонливым и вялым. И еще руки подрагивают — это побочный эффект. Я очень везучий: должным образом лекарство на мне не сработало, но вот побочные действия... Я и не думал, что подобное возможно! Я не смог ничего объяснить Вилли, да он и не спрашивал. Он вообще стал менее разговорчивым... Кажется, ему тяжело говорить из-за брекетов. Что ж, такова цена здоровья! Думаю, когда он подрастет, его улыбка будет идеальна. Опять сонно, W. W.

***

4 января 1959 Дорогой Джек, Мы хотели провести идеальные каникулы в том самом загородном доме, но я чуть не потерял Вилли! Зря я позволил ему наступить на лед озера... Этот самый лед тут же треснул под его весом, и... Черт возьми, озеро глубокое, а Вилли не умеет плавать! (Когда он пытался искупаться в городском озере, я выпорол его ремнем, ведь он мог заразиться столбняком, а то и чем похуже... Он долго хныкал, но я его защищал! А больше плавать негде, так что он так и не научился. Лучше не уметь плавать, чем перенести в детстве тяжелую болезнь.) К тому же в одежде плавать просто невозможно! Я услышал его крик и треск льда, как сквозь воду, бросился вперед... Я не думал. Мыслей вообще не было — одни эмоции и инстинкты. Я сам чуть не пошел ко дну и, естественно, промок, но какая разница? Я еле выхватил Вилли из воды, когда он уже потерял сознание... Честно говоря, в тот момент я думал о худшем! К счастью, я знаю, как спасать утопающих... После пары толчков Вилли издал громкий сдавленный стон, и у него изо рта полилась вода, но он никак не открывал глаза. Я пытался разбудить его пощечиной... В конце концов он проснулся и захныкал. Я тут же отнес его в дом и завернул в десяток одеял... Он, скорее всего, все равно простудится, но так хоть ничего серьезно не обморозит! Конечно же, вся наша одежда теперь сушится в одной из пустых комнат. Не простудиться бы обоим сразу! Я не теряю трудоспособность при слегка повышенной температуре, но когда все чуть хуже... Надеюсь, ты никогда не поймешь меня, Джек. Тяжело быть отцом-одиночкой! Я просто не имею права быть усталым или больным, потому что у меня есть Вилли, который не может сам о себе позаботиться. Иногда мне хочется, чтобы он вырос побыстрее... Сейчас я просто рад тому, что он жив и здоров... Я снова не могу унять дрожь! Это некое чудо, что у меня не поднялось давление. Вилли сейчас, наверное, не мешало бы немного ласки, а мне... мне ничего не нужно. Я хочу просто видеть, что он в порядке и в безопасности! Сколько же я плакал, когда понял, что опасность миновала! Впервые плакал от облегчения... Думаю, мой сын меня не совсем поймет, но мне главное, что он жив! Если он спросит, я все объясню ему позже, а пока... Истратил все чувства, W. W.