Письма в никуда (дневник W. W.)

13 января 1955 Дорогой Джек, Если бы был выбор, я бы отправил Вилли в другую школу... К сожалению, мы живем в крошечном городке с одной начальной школой. Я сам никогда не был всеобщим любимцем, но меня никогда не травили... Надо мной в школе посмеивались, потому что я был самым высоким в классе, носил очки чуть ли не с рождения (к счастью, зрение у меня не падает, а остается на одном уровне, хоть и чуть ниже, чем у других), учился лучше всех и был немного неловким. Это ни капли не расстраивало меня — разве что иногда немного раздражало. Насмешки, как правило, были относительно невинными и беззлобными. Настоящих врагов у меня никогда не было. Впрочем, враждовать со мной было опасно: я легко мог побить любого, кто сам нарывался. "Танком" меня называли за способность устоять в любой ситуации, а "берсерком"... Думаю, ты и так понял, почему. Вилли совсем другой. Он все еще самый маленький в классе, очень добрый и наивный (и дружелюбный к тем, кого не боится). Часто он еще и чертовски странный, но сам, кажется, не понимает этого... Одноклассники смеются над его попытками дружить с ними и шутить. Они насмехаются над его любопытством и наблюдениями — иногда невероятно точными, надо сказать! Вилли на самом деле довольно часто является таким "голосом разума и честности": он озвучивает мысли, которые возникают у всех, но которые никто не высказывает из вежливости... Именно он скажет, что постоянно держать во рту жвачку — отвратительная привычка, что кто-то безвкусно одет или ведет себя нелепо. Некоторые дети пытаются казаться такими, но на деле просто оскорбляют окружающих... Я не хочу быть "снежинкой" и оправдывать грубость тем, что мой ребенок особенный, но он же действительно не делает ничего плохого! Над ним просто издеваются за то, что он другой... Даже фамилия (действительно странная, но ведь он ее не выбирал) стала поводом для шуток! И если бы они были беззлобными, то я бы даже не думал об этом. Но сегодня моего сына буквально ограбили. У него отняли тетрадь с заданием, на которое он потратил целый вечер, и порвали... Учительница не поверила Вилли и поставила ему двойку. Потом мне позвонили из школы, потому что он упал в обморок... Я даже не знаю, что здесь хуже — травля или отношение учителя к ребенку! Я бы отправил его в школу получше, но в нашем городе эта — единственная, а возить его в соседний город возможности нет. Как мне быть, Джек? Ты бы наверняка защитил меня, но ты — мой брат... Если я приду в школу, чтобы напугать детей и накричать на учителя, это будет как-то несерьезно. Годы и статус не позволяют мне так себя вести! Я ведь действительно хочу быть хорошим родителем... Почему мне удается быть только жестоким? Безысходно, Уилбур

***

20 июня 1956 Дорогой Джек, Наверное, Вилли теперь ненавидит меня, но я все делаю для его блага! Помнишь притчу о враче и пекаре? Думаю, Уилл рано или поздно поймет ее... Я забочусь о его будущем! Да, теперь Вилли носит эту огромную конструкцию на голове... Я могу только догадываться, как ему неудобно, да и выглядит это нелепо. Однако ему придется потерпеть. В конце концов, это на несколько лет... Не так уж долго, пожалуй. Он долго хныкал, но все дети боятся неприятных ощущений. Страхи нужно уметь преодолевать. Я это ему и сказал... Кажется, он обиделся на меня. Что ж, я просто исполнял свои обязанности! Сейчас я боюсь ненависти Вилли, честно говоря... Он теперь мой единственный близкий. Как я переживу его нежелание находиться рядом со мной? Надеюсь, хоть ты меня поддержишь... Я ведь забочусь о нем, хоть ему и неприятно! Он привыкнет через пару месяцев... Пока ему тяжело говорить, но взгляд его более чем красноречив. Пожалуй, пока оставлю Вилли в покое. Он явно не очень хочет меня видеть. С надеждой на лучшее, Уилбур

***

21 июня 1956 Дорогой Джек, Вилли действительно изобретателен и довольно мстителен... Сегодня утром я нашел в своем кабинете несколько пустых флаконов из-под спирта, порванную вату и вымазанный краской пол. Целая коробка резиновых перчаток вообще исчезла! Никто, кроме Вилли, не мог этого сделать! Разумеется, я тут же направился к нему в комнату... Он с торжествующим видом сидел на подоконнике, куда я запретил ему забираться, и... жевал перчатки. Эффектно жевал, надувая пузыри! Зачем?! Наверное, я никогда так не кричал на него — да и на кого-либо в принципе. И ты должен меня понять, Джек! Что бы ты сделал, застав такую картину? Особенно учитывая убытки, которые я понес из-за его глупой шалости... Да и это просто странное безумное поведение! Я пригрозил отправить его в сумасшедший дом... Кажется, он испугался. И это правильно! Он заслужил страх... Я запер его на весь день в комнате с одной упаковкой хлопьев, которые он ненавидит. Раз уж он умудрился съесть мои перчатки, хлопья точно осилит... Может быть, тогда до него дойдет, что нельзя так поступать! Я могу понять, что он расстроен из-за брекетов, но адекватные люди не проявляют свои эмоции таким образом. Может быть, он действительно не в себе? Как мне с ним поступить? Он точно умен, но подобные выходки... Кстати, еще одна часть его мести — перемешивание соли и перца на кухне. Это я заметил только за обедом... Похоже, он действительно очень обижен! Но я не должен поддаваться. После всего, что я пережил, я не могу позволить себе сдаться перед протестом восьмилетнего ребенка. Вилли еще не знает, каким я могу быть! Что ж, узнает. Пусть поблагодарит меня за то, что я не дал ему ложку приправы его собственного приготовления! Мне хотелось сделать это, честно говоря. Но я не хочу быть законченным садистом... Хлопья он еще может простить, но ложку соли с перцем — уже вряд ли. В странных чувствах, Уилбур