Pardonne-moi ce caprice d’enfant

9

14 ноября. 09:33       В этом мире происходит больше неожиданного, чем ожидаемого. Неожиданные вопросы решения и, поездка в Париж, которая случилась благодаря Алексу. Он не ожидал такого, поэтому назвал ту страну, о которой думал чаще в последнее время. И это не только потому, что она ассоциировалась с Жанной, с пекарней и родственниками.       «Какая суета… — Алекс сидел на диване и ни за что не волновался. Он собрал свои вещи вчера вечером и вот, наблюдал за тем, как Савелий носился по гостиной, что-то ища. Радовало то, что ванилька отправилась к себе домой, чтобы подготовиться к поездке. — Жаль, что он слишком добрый… Ей всё равно не место с нами в Париже. Не заслужила, — он наивно считал, что её присутствие будет лишним в поездке. В подарке, который делают ему, собственному сыну, между прочим! — Не думай о плохом, просто не думай…», — и представь, что Савелий взял Черри с собой только из-за причины, связанной с работой. Это деловая поездка.       Дзынь — негативные мысли прервал телефонный звонок, раздавшийся рядом. Это был лучший друг.       — Ты как раз вовремя, — ответил на звонок, улыбнувшись. — Думал, что сейчас от скуки помру. Все собираются до сих пор, а мне делать нечего…       — Собрал вещи и давай сидеть без дела. Надеюсь, ты взял какую-нибудь еду в дорогу?       — Говоришь так, будто бы совсем меня не знаешь, — хмыкнул, словно говоря: «Конечно же, я взял! Только дурак не возьмёт».       — В отличие от Черри ты в Париж летишь не в первый раз.       — Верно сказано… знал бы ты, как она не вписывается в нашу компанию. Она здесь лишняя! — обыденный разговор, жгучее недовольство высказать надо, Черри действительно раздражала.       Её незаслуженное счастье так же чуждо, как и выматывающие уроки. Разговор мог бы продолжиться, если бы Алекс не заметил недовольный взгляд отца, проходившего мимо гостиной и явно услышавшего парочку неприятных слов о девушке.       «Пф, девушке…», — язык не поворачивался назвать эту британскую ванильку его «девушкой».       — Лучше бы ты вещи собирал, а не языком трепал, — со строгостью сказал тот, хмурясь.       Глупые темы и плохое отношение детей к Черри рано или поздно доконают, но на самом деле, Савелий прекрасно понимал причину и лишь печально вздыхал.       — Ах, это… — повесил трубку, встал с дивана, не убирая наглую ухмылку, и демонстративно прикатил собранный чемодан. — Вопросы есть?       Савелий окинул чемодан оценивающим взглядом, потом молча ушёл наверх, собирать вещи дальше. Ещё Фелиции помочь надо… Не дети, а настоящая катастрофа! Кстати говоря, о ходячей катастрофе…       — Папа, не переживай, я вещи собрала, еду взяла, всё сделала! — торопливо спускаясь на первый этаж, выдала она оживлённо. Что её так растормошило, что она по дому носится как угорелая?       — Неужели ты в свои девять лет научилась нормально собирать вещи, ха?       — Вообще-то, мне десять! — хихикнула в ответ и, забежав в гостиную, прыгнула на диван, на котором спокойно сидел Алекс. От неё исходили такие волны счастья, что братец удивлённо вытаращился и растерялся.       «Чего это с ней такое? Кто поднял настроение? Лучшая подруга?», — не знал, что делать дальше, он продолжал молчать, пока сестра бегло не заговорила:       — Алекс, слушай! Ты же взял с собой ноутбук?! — начало звучало очень странно, без подозрений тут не обойтись.       — Да, он у меня в рюкзаке, — нехотя ответил, слегка отодвинувшись. Если она собралась попросить включить в самолёте дурацкие мультики — он этого точно не сделает, хоть убейте. Он думал о мультиках, когда на самом деле, просьба носила иной смысл.       — Здорово! Тогда можешь положить в рюкзак это? А то я могу запросто потерять её, если положу к себе. Пусть у тебя побудет, — засуетившись, достала из глубокого нагрудного кармана своей куртки… синюю флешку? — Я успела спросить у папы, где лежит флешка с разными видео и вот, взяла с собой, чтоб скучно не было!       — Флешка? Зачем? — неуверенно переспросил, и сестра лишь посмеялась с растерянного вида. Этого следовало ожидать.       — Ну как, зачем? Чтобы видео смотреть с неё… например, мамино детство. Там столько всего было, судя по тому, сколько кассет лежит, — указала на полку с кассетами и принялась рассказывать о трогательном и забавном моменте, который ей с Черри довелось увидеть.       Со временем рассеянность брата стала отступать, и он задумался, поглядывая на сестру с любопытством. Идея звучала весьма интересно, и это занятие будет гораздо лучше мультиков.       — Ладно, уговорила, — решился наконец. — Только мы их будем смотреть в крайних случаях и точно не в самолёте, — отобрал флешку и положил в карман рюкзака.       Фелиция успокоилась и всё оставшееся время вела себя тихо, даже сидя в самолёте и, поглядывая в иллюминатор, она витала в облаках, старалась не обращать внимание на разговоры взрослых.       — Вижу, что тебе ни капли не страшно, — где-то на полпути заметил факт Савелий, смотря на Черри. Похоже, изначально он считал, что она при взлёте будет очень нервничать, но она просто молчала и порой смотрела в иллюминатор.       — Вижу, что кое-кто забыл о том, что я на самолётах летала часто. Что тут сделаешь, когда моя мать была капитаном? — весело сверкнули голубые глаза и хитро прищурились, пока губы растянулись в какой-то непостижимой улыбке. — А чуть позже, и вовсе стала владельцем аэропорта. Это стоило стольких нервов, но в конце концов, она доказала, что достойна иметь высокую должность. Как и ты, владелец отеля!       — Точно, владелец, — признаться, Савелий не верил в то, что он наконец-то владеет отелем, стал для всех кем-то… бóльшим. Тем, кого следует уважать, признавать и, возможно, не бояться. В голове был полный сумбур, а сердце стучало в груди. Словно эти слова вселили в него новую надежду — стать таким же великим человеком, как и его давний кумир. Может, оправдав надежды и ожидания близких, однажды он станет носить те самые очки, длинное пальто и шарф? Станет таким же многоуважаемым человеком… Как же хотелось дальше верить в это чудо, но всё не так просто.       — Сколько нам ещё лететь? — в это время, Фелиция донимала нудными вопросами брата, помня о прекрасном терпении.       — Минут так… — его перебил голос стюардессы, который попросил пристегнуть ремни и объявил о посадке по громкоговорящей связи. — Походу, прямо сейчас.       — Наконец-то, — фыркнула девочка, лениво потянувшись и пристегнув ремень безопасности. Наконец-то она погуляет по городу, попадёт в свой любимый Диснейленд, поест круассанов и… обязательно дождётся момента, когда они с Алексом, возможно, находясь в номере, посмотрят приятные воспоминания и будут обсуждать их допоздна. А может, наоборот — они будут смотреть это не одни?       «Папа был бы тоже не против посмотреть их с нами… и мама, наверное, если была бы рядом! — последняя мысль заставила радость угаснуть, впасть в уныние, в тоску по тем временам, когда мама и папа были вместе, как они ходили по магазинам, как вместе баловали своих детей и словно играли в свою игру. Это было так давно, что казалось нереальным. — Почему всё так несправедливо… может, это я где-то ошиблась…», — телом она была в аэропорту, а головой — в ярких моментах из жизни, которые приносили только грусть и казались пустой фантазией. Словно надломили какую-то ветку, листья посыпались, тучи закрыли собой солнце.       — Эй, ты чего? — резко проник в голову голос Алекса.       Фелиция очнулась, помотала головой и оглянула место, в котором находится. Просторный холл, ковровая дорожка на полу, несколько огромных колонн, пара растений в вазах, бокалы шампанского, сотрудники, тихая приятная музыка на фоне. Кругом были гости — такие же уставшие, как и наша компания, а рядом с ней — обеспокоенный старший брат. Синие глаза смотрели со страхом, потому что такую Фелицию он видел редко.       — Задумалась, — натянула лукавую улыбку и обратила внимание на взрослых, стоявших у ресепшена и получивших магнитные карточки-ключи от номеров.       Теперь можно разойтись по номерам. Взрослые живут с взрослыми, а дети с детьми. После недолгого полёта желание поваляться в широкой кровати не исчезло, а наоборот возросло. Стоило голове коснуться подушки, как глаза закрылись, и Фелиция случайно провалилась в сон.

10

      Когда она проснулась, то на улице был вечер. Солнце давно скрылось за горизонтом и за окном чувствовалась ноябрьская прохлада. Самое время погулять по улицам романтичного Парижа. Привстав с кровати, она сонно посмотрела на окно, а затем на Алекса, который сидел на кровати с ноутбуком и, видимо, с кем-то переписывался. Почувствовав на себе взгляд, он вздрогнул, убрал ноутбук и со смесью грусти и радости взглянул на неё.       — Вот это ты даёшь… Проспала полдня, бедолага. Что же тебя так вымотало?       — Сама не знаю, — смущённо ответила и растерянно осмотрела номер, в котором они поселились.       Он был довольно-таки уютным. Интерьер выполнен со вкусом, в белых и золотых оттенках, что и придавало немного роскоши. Пол украшал пушистый белый ковёр. Мебель гармонично вписывалась в интерьер и не выделялась цветом. Рядом с прикроватной тумбочкой лежал розовый рюкзак, заставивший вспомнить о неразобранном чемодане.       — Ой! Алекс, я забыла разобрать свой чемодан…       — Я это сделал за тебя, так что не паникуй, — тяжело вздохнул, словно делая вид, что такая работёнка была очень сложной.       — Ты такой добрый! Хи-хи, я всегда знала об этом! — искренне обрадовалась такой приятной мелочи. Разбирать вещи немного легче и интереснее, чем собирать. — А что вы делали, пока я спала? Наверное, много чего… и погулять успели.       — Честно? Ничего мы не успели, — поспешил порадовать, как только увидел расстроенное личико. — Когда папа увидел, что ты крепко спишь, то решил остаться в номере и никуда не выходить, пока ты не проснёшься.       — А ты что делал в ноутбуке? Неужели, посмотрел все видео? — спросила о самом волнующем. Они же договорились смотреть их в крайних случаях!       — Ты что, за дурака меня принимаешь? Ты про уговор забыла? — глупые вопросы порой вызвали желание сделать фейспалм и весело рассмеяться над этим, как над самой смешной шуткой. — Одному смотреть такое будет не очень хорошо.       — Согласна… — она встала с кровати, повторно оглядела номер и обратила внимание на мини-холодильник, стоящий неподалёку от шкафа. На поверхности стоял электрочайник и несколько пакетиков зелёного чая и растворимого какао, которое так любила пить Фелиция в разных отелях. — О-о, тут какао есть! — обрадовалась настолько, что пошатнулась и стукнулась головой об стенку, вызвав смех.       — Тебе только сладкое нужно. А знаешь, какая особенность у этого пятизвездочного отеля? — загадочно поднял бровь и, дождавшись отрицательного кивка, подошёл к панорамному окну, с шумом раздвинул бархатные шторы и жестом поманил к себе. Фелиция послушалась, последовала за ним. Выйдя на балкон, замерла на месте и уставилась выпученными глазами на…       — ТВОЮ Ж НАЛЕВО, ЭТО ЧТО ЭЙФЕЛЕВА БАШНЯ?! — на одном дыхании радостно прокричала она, чувствуя, как по телу пробегают мурашки.       Главная достопримечательность Франции была так… близко! Сияла так ярко и красиво, что восхищённой до смерти захотелось сегодня же подняться и поглядеть на город с высоты птичьего полёта.       — Что же ты так кричишь, мелкая бестия… Будто бы в первый раз во Франции! — снова посмеялся над этим Алекс, любуясь счастливой сестрой. Уж лучше видеть её в таком настроении, нежели подавленной. — Твой крик, наверное, отчётливо услышали в соседнем номере. Зато папа убедится в том, что ты проснулась.       — Мы же туда пойдём, да?! Поднимемся?! Скажи, что да! — схватилась за перила и нетерпеливо подпрыгнула, не сдерживая эмоции, потому что Париж по ночам становился красивее, а кругом витала романтика.       — Я не знаю, — пожал плечами тот, всмотревшись в звёздное небо, будто ища в нём ответ на вопрос.       — И ты что, хочешь сказать, что я раньше тут была?       — Да, несколько лет назад. Тебе было три-четыре года, если так подумать… — он сам смутно помнил то время. Воспоминания были, но не особо чёткими. — Но кажется, мне…       — Дети, вы тут? — услышали они знакомый голос и вернулись в номер, посредине которого стоял Савелий. У него была вторая карточка от номера детей, поэтому проблем со входом не было. — Ох, вижу, что Фелиция проснулась. Ты была такой грустной и уставшей, что мне неспокойно стало… Полёт вроде недолгим был.       — Правда, сначала ты Фелицию услышал, а потом пришёл сюда.       — Вид из окна и правда впечатляет, — душевно добавил он, выйдя на балкон и залюбовавшись. — Я в этом городе не впервые, но каждый раз мурашки по коже идут, знаете… такая красота перед носом. Самое сердце Парижа!       — А когда мы поднимемся туда? Сегодня? — нетерпеливо дёрнула отца за рукав. И как столько энергии может в ней помещаться? Или это всего-навсего дело рук сна, который помог восстановить энергию?       — К сожалению, милая моя, не сегодня, — он будто бы сам был огорчён фактом. — Сегодня мы пройдёмся по улице, по магазинам, которые находятся неподалёку от отеля и чуть позже, если повезёт — поужинаем в роскошном ресторане. Кстати говоря, вы голодны сейчас?       — Нет, — хором ответили они. Один спокойно, вторая — с грустной миной на лице.       Как так? Она думала, что чудо случиться этим вечером! С другой стороны, в словах отца мелькала правда. Для начала им следует, по его словам, пройтись по парижским улицам, магазинам и устроить ужин. Завтра все выспятся и с новыми силами смогут построить планы на день.       — Хей, не грусти ты так, — наклонившись, обратился к дочери Савелий, сохраняя на лице улыбку. — Когда-нибудь мы поднимемся на Эйфелеву башню, даю слово! Только чуть позже.       — Эх…       — И в Диснейленд сходим. Обещаю, — подмигнул под конец, замечая долгожданные искорки радости и предвкушения в светло-карих глазах. — Я выполняю свои обещания?       — Ага, я помню!       — Тогда отлично! Я пойду собираться. Через десять минут встречаемся в холле, так что не опаздывайте, — напоследок сообщил и ушёл из их номера.       — Ну вот, пора собираться. А я всё подумывал о том, чтобы достать флешку и посмотреть видео для поднятия настроения, — это выглядело так мило с его стороны! Фелиция понемногу начала менять мнение о брате. Оказалось, он не такой уж противный и бессердечный.       — Ничего страшного, завтра обязательно посмотрим, — воодушевилась та и, взяв нужные вещи, ушла в ванную, переодеваться.

11

      Дети не стали тянуть время и пришли в холл ровно через десять минут. Им был прекрасно известен тот факт, что отец — человек чрезвычайно пунктуальный и всегда строго соблюдал установленные рамки. Но каково было удивление, когда в холле… Его не оказалось.       — Надо же, он опаздывает! Я не верю в это!       — Понимаешь, как тут не опоздать, когда у тебя под боком безмозглая курица, которая будет собираться на обычную прогулку миллион лет? — насмешливо сказал тот, сочувствуя терпению отца. Жаль, что он не упрекнёт в этом, не поторопит, слишком вежливый.       — А вот и вы! — через десять минут воскликнула Фелиция, увидев две знакомые фигуры.       — Явились, и не запылились, — будто обиженно сказал Алекс и демонстративно повернувшись к ним спиной, первым направился к выходу из отеля. Ему было не интересно то, как вырядилась Черри, как Савелий рассказывал ей о городе и галантно держал под руку. Гораздо лучше — любоваться небом, старыми домиками, прохожими, наслаждаться осенним воздухом, французской атмосферой и где-то на полпути почувствовать запах свежей выпечки.       — Ой… — урчание в животе сразу выдало проголодавшуюся Фелицию. Как тут не захотеть есть после долгого дневного сна? — Круассаны, я к вам бегу! — сорвавшись с места, побежала в сторону пекарни, чуть не споткнулась об бордюр и не обратила внимание на голоса.       — Так я и знал, что она туда побежит, — последовал за обеспокоенными взрослыми Алекс, не убрав улыбку с лица. Как ты её ни ругай — через время нотации вылетят из дурной головы.       — Как ты меня напугала… А если бы ты упала и разбила нос? — купив круассаны с шоколадом, вышел из пекарни Савелий и с каплей строгости посмотрел на дочь, которая их поедала.       — Но я ведь живая? Живая! — с набитым ртом, незамедлительно ответила она и оглянула широкую улицу.       На секунду появилось ощущение, будто бы, она здесь раньше была, гуляла по тем же улицам, глядя в ту же сторону, и проходила мимо того же магазина… Забытое воспоминание также напомнило о дедушке, о синих глазах, об исходящей доброте.       — Ты так красиво говоришь на французском! Я и не знала… — улыбнулась Черри, отпив немного капучино.       — Школьные знания дают о себе знать, — с долей смущения кратко объяснил мужчина, положив кошелёк в карман. Разве французский из его уст прозвучал красиво? Ох… жаль, что Черри никогда не услышит то, как на нём говорит Жанна! В отличии от него её французский идеален, вместе с комплиментами…       — Франция… я будто бы раньше здесь была, — повторила заворожённая Фелиция, — Сладости, башня, дедушка...       — Ага. Это его родина. Завидую я ему. В Париже жить отроду — мечта многих людей!       — И большинства сопливых истеричек, — не унимался сын.       — Хи-хи… — не сдержалась девочка, наблюдая за посерьёзневшим отцом и как всегда загадочным братом, между которыми образовалась напряжённая пауза.       Несмотря на разногласия, вечер удался на славу. Фелиция не ожидала того, что он пролетит быстро, настолько быстро, что после сытного ужина она почувствовала себя уставшей сильнее. Проблем со сном не было, и она крепко заснула.       На этот раз без сновидений, чтобы на утро пятнадцатого ноября встать с бодрой улыбкой, позавтракать и, выслушав план дня, отправиться в огромный торговый центр города. Она намеревалась купить глупые и детские вещицы или еду. Мороженое? В первую очередь! Игрушка? То, что надо! Красивый супергеройский плащ? Беру, не желая слушать возражения!       «Ну… с кем не бывает», — закатывал глаза с улыбкой Савелий, припоминая своё восхищение.       — Осталось подняться на третий этаж! Пойдёмте! — летела как ветер Фелиция и, поднявшись на нужный этаж, оказалась перед магазином сладостей.       Она разглядывала витрину и собиралась войти внутрь, но, заметила кое-что другое — две прошедшие мимо фигуры, знакомый смех, прокуренный женский голос, духи, изысканную одежду. Это принадлежало только одному человеку. О ком ежедневно вспоминала семья, кто сжалился над несчастной «секретаршей» и покинул родной дом, причинив боль не только себе.       — Мама! — не веря в то, кого видит, вскрикнула Фелиция и рванулась со всех ног к женщине, на которой было чёрное короткое платье, белая кожаная куртка и любимое украшение — жемчужные бусы, благодаря которым можно запросто узнать. Она добежала до матери и, крепко обхватив руками её талию, прижалась. Она мигом пообещала себе, что никогда её не отпустит, хоть убейте. — Мама, вот ты где… — от этого появления синие глаза округлились от шока.       Фелиция? Значит, если это так, то в Париже помимо неё находятся и мальчики… Вот, например, взволнованный Алекс, который нашёл сестру и тут же заметил любимую тётушку, которая была одета в белый спортивный костюм (дабы скрыться от фанатов?). Он лишь радостно поздоровался:       — Здравствуйте, тётя Лана!       — О, Алекс! Надо же, какая встреча!       — Фелиция? Алекс? — не могла произнести ничего больше Жанна, коснувшись руки дочери и отгоняя недавние воспоминания об уходе и желание расплакаться.       «Это значит…», — особенно перед ним — мужчиной, которого она предала. Они потеряли друг друга, а она потеряла себя в этом странном мире.       По крайней мере, так она думала, пока не встретилась с карими глазами, наполненными неподдельным шоком, ужасом и… любовью? Неужели она до сих пор теплилась в его сердце? Но, заметив золотую копну волос рядом с ним, Жанна до боли сжала руку в кулак и постаралась не разозлится. Черри стала ударом по самой душе, стала дурацкой стеной, которая напомнила об ошибках.       «Быть того не может…», — как ему захотелось проверить реальность это или нет, а потом, убедившись, обнять так нежно и ощутить возможную ответную реакцию, но когда он оказался рядом с ней, ощутил прикосновение другой женской руки, напомнившей о выборе, то устало прикрыл глаза.       На душе заскребли кошки, когда лицо Жанны стало равнодушным, а искры вмиг потухли. Встреча была бы красивее, если бы не присутствие Черри. Над ними повисла ледяная тень разлуки и бесчувственное противное молчание. Нечего было говорить в такой ситуации.       — Ну что ж… — нарушила тишину Лана, внимательно наблюдая за троицей. — Предлагаю два варианта — либо мы продолжаем ходить по магазинам, либо мы идём в ресторан, который находится на этом этаже.       — Ой, а может мы сначала по магазинам быстро пройдёмся, а потом в ресторан? — резко предложила всем Фелиция, давно отстранившись от Жанны. Она надеялась увидеть обнимашки родителей, но, увы, немного разочаровалась в произошедшем. — Я как раз нашла один магазинчик, пойдёмте! — взяв родителей за руки, пропела девочка, повела их в тот самый магазин сладостей, — Мы на месте! Ого, тут столько всего! А это что? — и, оказавшись внутри, тут же побежала к стеллажу с конфетами, мармеладом и многим другим.       «Так держать», — понял задумку Алекс и стал наблюдать за родителями, что они будут делать дальше.       — Это напоминает мне о том, как мы соревновались в том, кто из нас подарок получше выберет, — не улыбнуться Савелию тут было невозможно.       — То-то же, — хитро прищурившись, ответила Жанна и легонько толкнула его локтем в бок. — Смею предположить, что со временем ты растерял свои варианты, и я стала лучше тебя.       — Ах, вот значит, как… Проверим? — посмеялся с её слов и первым ринулся к прилавку с конфетами.       — Я смотрю, ты совсем совесть потерял, — не растерялась она и вступила в их давнюю и глупую игру.       Фелиция заинтересованно смотрела по сторонам. Где-то папа показал на коробку с любимыми сладостями, а где-то мама посмотрела на шоколадный фонтан, в который можно было макать кусочки фруктов, зефира и многое другое. Может, за это придётся заплатить, но ради счастья дочери — почему бы и нет?       — Посмотри на это, Фелиция, — показал ей огромный чупа-чупс со вкусом клубники.       — Ого!       — Идиот, она зубы себе сломает, пока грызть его будет! У меня есть идея получше, — за это время на душе женщины стало так легко, как не было давно, и она, найдя интересную коробку, повернулась к ним. — А что ты скажешь, если у тебя дома будет аппарат для приготовления сладкой ваты?       — Я всегда такой хотела, когда в парке гуляла! — счастью Фелиции не было предела.       — Жанна, ты с ума сошла?! — в сердцах воскликнул он, чуть не выронив из рук огромную конфету. — Она ночью не будет спать теперь!       — Хо-хо, я вижу, что ты в шоке! Значит я выиграла, — подошла к ним с победной улыбкой и стала ждать ответа.       — Чёрт возьми, эта идея действительно звучит лучше, — нехотя признался он, понимая, что сладкая вата не повредит детские зубы в отличии от громадного леденца. — И я вспомнил, как в детстве тоже хотел купить такой. Не вышло.       — А у меня он был, представляешь?       — С таким-то отцом… я могу представить это очень хорошо. Тебе просто повезло!       — Повезло… — горько усмехнулась Жанна и, немного подумав, направилась к кассе, чтобы наконец-то купить заслуженный подарок дочери.       — Эта штука у вас действительно была? В такие времена? — спросил Алекс у Ланы.       — Ради счастья ребёнка этот человек был готов пойти на всё. Для него не существовало преград, — вздохнула печально Лана и, взглянув на время, поспешила всем напомнить об обещанном походе в ресторан.       Не сказать, что она куда-то торопилась, просто не хотела терять время даром. Все её прекрасно поняли и отправились в ресторан, с красивым видом на город.       — Слушай, может мне лягушку заказать? — хихикая, спросила Фелиция у брата.       — Ага, а ещё фондю. Устроишь своему желудку праздник, — саркастично добавил Алекс, изучая меню. В итоге никто из присутствующих ничего из этого так и не заказал. Еда была нормальной, вот только Савелию очень не понравилось то, что Жанна заказала красное французское вино и при этом издевательски подмигнула ему, будто говоря: «Ну и что ты мне сделаешь? Правильно. Ничего!»       И когда она, с наслаждением отпив вино, поглядела в окно, то в ресторане заиграла старая песня про любовь к Парижу, которую многие знали. Поддавшись странному порыву и воспоминаниям, Жанна запела одновременно вместе с певицей:       — I love Paris in the springtime. I love Paris in the fall — песня несла в себе много смысла про любимый город. Его было так много, что на губах сверкнула улыбка. — I love Paris in the winter, when it drizzles… I love Paris in the summer, when it sizzles…       Начался припев. Казалось, всё и все вокруг затихли, замерли кроме самой Жанны. Даже Черри, никогда не подумавшая о том какой певучий голос может быть у её соперницы. Дети то и дело, хлопали глазами, а Савелий невольно залюбовался желанной всеми женщиной, наплевав на алкоголь, который развязал язык. Или это болезненные воспоминания, проникшие в сознание?       Савелий не думал ни о чём и продолжал наблюдать, слушал пение, от которого по спине пошли мурашки. Увы, через время песня закончилась вместе с красивым пением. Она замолкла и загадочно посмотрела куда-то вдаль, пока старшая сестра вместе с детьми говорили комплименты. Синим глазам стало туманно и влажно.       — Пф, подумаешь, певица… Просто песня очень знакомая, — сделала последний глоток вина и удовлетворенно откинулась на спинку стула.       — А кто вам в детстве песни пел чаще всего?       — Твой дедушка, конечно, — тепло отозвалась мать. — Бабушка редко, но… пела.       — А если говорить про нашу бабушку, то это совсем отдельная история, — вспомнила Лана и восхищённо взмахнула руками. — У неё был такой голос! Как у настоящей американской певицы. Ни слишком высокий, ни слишком низкий. Хотя о чём это я? Она и так из Америки родом.       — Получается, если это ваша бабушка, то для нас она-       — Прабабушка, — дальше разговор перетёк на другие темы и продолжался до тех пор, пока все не собрались уйти. Детям это не понравилось. Тут родители вместе с ними, а сейчас… Неужели разойдутся?       «Так дело не пойдёт!», — Алекс ни в коем случае не мог этого допустить. Он достал из рюкзака ноутбук, флешку и демонстративно поставил его на стол, включив. Все смотрели на него по-разному и только Фелиция, уловив знак, засветилась от счастья.       «Ура, мы будем смотреть видео вместе с мамой и папой!», — взволнованная девочка поспешила сесть рядом с Жанной и слегка обнять.       — Алекс, ты что, всё это время таскал ноутбук с собой?! — строго возмутился Савелий, пока сын открыл папку с видео. Мало ли, вдруг он забудет рюкзак где-то на улице, и всё — ноутбук обретёт нового владельца. Или ещё хуже — сломается.       — Видимо, не зря взял. Все в сборе, так почему бы не посмотреть кое-что интересное? — все взрослые взглянули на него вопросительно. — Ну что ж… объясняю. Недавно мы с Фелицией нашли флешку с видеозаписями, посмотрели одно видео и решили, собственно говоря, немного скрасить вечера в номере. Но, так как, сейчас мы встретили маму с тётей Ланой и собрались, то почему бы не посмотреть их вместе? В общем, приступим, — дабы избежать лишних вопросов, Алекс нажал на второе видео и все уставились на экран, где появилась пустая, но просторная гостиная, ставшая внезапным ударом по памяти двух сестёр…

26 сентября, 2001 год

      Кругом было тихо до тех пор, пока не послышался звук закрывшейся двери и чуть позже — плач ребёнка. Он становился всё громче, это значило, что кто-то, держа на руках своё чадо, направлялся прямиком в гостиную, где неподалёку стоял круглый деревянный стол. В конце концов, этим «кто-то» оказалась невысокая девушка, которой было не меньше двадцати пяти лет. Светло-пшеничные волосы были чуть забраны назад, открывая лицо и серые выразительные глаза, которые устало смотрели на плачущее личико восьмимесячной дочери. На ней была длинная тёмная юбка и светлая блузка с объёмными рукавами.       — Проклятье… Ну чего, чего ты хочешь?! — почти простонала она, тяжело вздохнув и закатив глаза, под которыми из-за бессонных ночей появились синяки. Растить ребёнка, оказывается, не так легко, как думалось изначально… несмотря на то, что он второй. — Да что с тобой не так?! Есть ты не хочешь, подгузник менять не надо, спать тоже не надо… особенно-то мне, да? — двусмысленно добавила она, снова выпустив тяжелый вздох. — На руки взяла — разревелась пуще прежнего. Тебе ничего не надо, кроме… Ох, всё с тобой ясно, маленькая копия, — потребовалось несколько секунд, чтобы она осознала причину, набрала воздуха в лёгкие и на весь дом звонко прокричала:       — ПА-А-ПА-А-А-А!       Эхо отразилось от стен и ударило в потолок, заставив жильцов вздрогнуть и поспешить спуститься на первый этаж, в гостиную, совмещённую с кухней. Ими оказались первый ребёнок и, кажется, отец плачущего второго ребёнка. Оба были напуганы не на шутку и осторожно подошли к горе-матери, которая прожигала взглядом мужа.       — Что на этот раз? — неуверенно спросил он, внимательно глядя то на её злое лицо, то на лицо поменьше.       — Что на этот раз?! Смотри, — она передала ему дочь и, нахмурившись, стала наблюдать за тем, как мгновенно поменялось её настроение. Плача больше не было, теперь в синих глазах блестели искры, на лице появилась улыбка, послышались непонятные радостные звуки, а маленькие ручки потянулись к доброму папе. — Не веришь? Смотри дальше, — теперь Аманда осторожно отобрала её у него и заметила, как лице отобразилось разочарование, а после… Всё как всегда.       — Вот это магия! — воскликнула пятилетняя Лана.       — Пф, тоже мне магия… Ладно, держи её, Филипп, а то у меня голова кружится, — вновь отдала и, закипая от чуждых эмоций. — У неё папа — смысл жизни! Папа то, папа сё, папа возьми меня на руки, папа спой мне колыбельную… Чёрт! А мама? Злая ведьма, которая в скором времени будет чувствовать себя лишней и в-всё такое… — не заметила того, как по её щекам потекли слёзы. То ли от смертной усталости, то ли… А из-за чего, собственно говоря?       — Мамочка, не плачь, ты не ведьма! — оживилась Лана, дёргая её за юбку.       — Аманда, прости, но мне порой интересно, ты ревнуешь Жанну ко мне… — после недолгого молчания, спросил Филипп. — …или меня к Жанне?       — Что? — глухо, не веря собственным ушам, переспросила Аманда и замерла. Только сейчас до неё дошло, что жалобы прозвучали как… ревность? Щёки начали краснеть, и этот вопрос окончательно вывел из себя. Ревность… что за дурацкое слово?! — Ты идиот?! Какая на хрен ревность?! Так ещё к ребёнку! Да я… Господи, ну вы только посмотрите на него! — всплеснула руками. — Совсем из ума выжил! Какое мне дело до ревности, когда я всего-навсего хочу быть хорошей матерью, а не такой… как они, — под последним подразумевалась её «семья», которую вспоминать не очень-то и хотелось. Слишком много боли принесли эти люди и наполнили её детство страхом и отчаянием, от которых каждый раз на глазах выступали слёзы. — Я боюсь этого…       — Но дорогая… — подошёл к ней поближе и взглянул в самые глаза, наполненные болью и страхом. Слова звучали нежно, с искренним сожалением и желанием помочь успокоиться. — Ты отличаешься от них, и тем более, дети тебя любят!       — А ты это у неё спроси, — обиженно фыркнула и деловито скрестила руки. — Если бы любила, то не плакала каждый раз, когда я её, к примеру, беру на руки! У неё же есть любимый папа!       — И любимая мама, — он подошёл к ней поближе и, наклонившись, трепетно поцеловал в губы, не замечая того, как ребёнок всё открывал рот, пытаясь что-то сказать.       — Па… па… — как будто неуверенно произнесла девочка, и родители отпрянули друг от друга, непонимающе глядя. Им не послышалось?       — Что за… — прошептала Аманда, боясь нарушить повисшую тишину. Злость и обиду как рукой сняло. — Ушам не верю. Она только что сказала своё первое слово?       — Жанна, — взволнованно смотря на такие же сапфировые глаза, тихо произнёс отец. — Что ты сейчас сказала?       Сначала Жанна нахмурилась, как бы вспоминая, а потом, обрадовавшись и всплеснув руками, выдала более уверенное:       — Па-па-а-а!       — Надо же! Она сказала «папа»! — даже Лана обрадовалась событию, подошла к ним и обратила внимание на взгляд отца, которого переполняли эмоции. Они так и просились наружу.       — Я… — глаза начало щипать, говорить дальше совсем не хотелось. Хотелось закрыть лицо ладонью и дать волю слезам счастья от того, что ты стал первым словом, сказанным маленькой женской копией.       — Ох, и как столько эмоций помещается в этом человеке? Хотя… — взгляд Аманды значительно смягчился, а улыбка стала шире.       Посветлевшие серые глаза стали излучать нежность, любовь, гордость. Грозовые тучи растаяли вместе с холодом и оставшейся ревностью. Глядя на до слёз растроганного Филиппа и на смеющуюся Жанну, она осознала, как же повезло с ними, как же хорошо — быть рядом и видеть их счастье, участвовать в событиях, которые запомнятся навеки.       И на этом моменте камера отключилась сама по себе, возвращая зрителей в суровую реальность…