Серебряный дракон и фея

      Драко спал крепко, наверное, впервые за все дни пребывания в Хогвартсе в этом семестре.       Ему снился маленький домик в излучине реки, рядом с котором бушевали голубые и желтые цветы, а на веранде дома спал рыжий кот. Драко хотел было зайти внутрь, но что-то упорно ему мешало переступить порог, поэтому пришлось остаться снаружи и смотреть на растворяющиеся в пространстве пушистые облака. Юноша хотел было так и остаться, дожидаясь, когда небо покроется багряным румянцем, и солнце на прощание поцелует долину, но его позвали. Теперь он мог перешагнуть порог, где все выглядело так, как в воображении молодого человека выглядел уют.       На простом, но широком деревянном столе стоял дымящийся котелок с тыквенным супом. Рядом скромно возвышалась горка плюшек и красных яблок. Хлеб, немного молока и сыра.       В доме кто-то был, но на глаза не показывался. Поэтому молодой человек сел на скамью около стола и принялся рассматривать украшенные простыми рисунками стены.       Здесь был изображен Хогвартс, некоторые кабинеты, магические звери и некоторые локации, которые должно быть он никогда не видел лично. Рядом с картинами соседствовали букеты засушенных цветов и связки странных побрякушек типа связок кубиков или птичий перьев. — Ну, почему же ты молчишь Драко. Почему бы тебе не попробовать что-нибудь сказать? — произнес красивый голос, который до этого молодой человек не разу не слышал.       В дверном проеме стояла женщина, которую смело можно было назвать эффектной, неповторимой, но далеко не красивой. У нее были коротко стриженные светлые волосы и голубые, как сентябрьское небо глаза. — Драко, просто скажи. Ведь в Хогвартсе много друзей, которые могут тебе помочь. Ты не один. Не отказывайся от помощи, ты же умный мальчик. Ты талантливый мальчик, а страх, он есть у всех, даже Темный лорд чего-то боится.       Слизеринец хотел ответить, но вместо этого понял, что проснулся. Он проспал целую ночь, которую не провел, расхаживая по коридорам Хогвартса, размышляя над тем, что же еще следует сделать и как именно следует поступить. Он видел красивый сон, в котором его не мучили и не пытали. — Драко, твою ж мать, вставай. Проспал все самое интересное, — произнес Блейз, собирающейся уже идти на завтрак в Большой зал.       Что могло быть интереснее вчерашнего вечера, который он, к слову, не пропустил? Если Блейз говорил о полусонной Грейнджер,уткнувшийся носом в его бок, и о том, как он сглупил, пойдя на поводу у мимолетного ощущения безопасности — то об этом и сам Драко прекрасно знал. Слишком уж сюрреалистичным показался ему вчерашний день, пропитанный запахом яблочного пирога, корицы, солнечного света и намокшей земли. Из-за непонятного пятого запаха, который был похож то ли на какой-то цветочный или растительный аромат, Драко опрокинул-таки котел, задумавшись где же впервые аромат его настиг.       Сидя у пострадавшей Грейнджер в медицинском крыле, в которое пришел из-за стремительно разлетевшихся по школе слухов, Драко осознал, что это запах волос волшебницы. Будто бы Рождество, во время которого расцвели нежные цветы.       Забини, который во все глаза смотрел на заторможенного друга, наконец сказал новость. — Уизли чуть не помер ночью. Говорят, если бы не Поттер он бы уже был на том свете. — Уизли? — Но, поговаривают, что целью был Дамблдор.       Драко невольно чертыхнулся и сразу же встал с кровати, ругаясь про себя что план не удался. Теперь же оставался план Б, а времени на придумывание плана В у него уже практически не было. Чертов Уизли, кто его дернул пить вино Слизнорта!!! Должен был умереть один человек! о Один! А в итоге может погибнуть еще и Нарцисса, помимо него самого. Эх, до чего же просто было в детстве — стоило лишь захотеть и все твои проблемы решались, не успевал ты даже озвучить их. Все, что нужно было, тебе преподносилось легко, просто без лишних стараний. А что мы имеем теперь?       Разбитая, практически уничтоженная древняя и знаменитая семья Малфоев, практически раздавленная, нелюбимая жена ныне наказного п Пожирателя смерти. И венец творения — их мягкосердечный сын, не имеющий сил убить. Не имеющий сил отказать себе в слабости наблюдать за невозможной девушкой, которая ни при каких обстоятельствах на него не посмотрит. — Эй, Малфой, ты вообще в порядке? — Блейз, уже стоя на пороге, поинтересовался у друга. — Да, да, иди, — прошипел тот, впрыгивая в брюки.       Вот как будто мало ему проблем, он еще и ранний завтрак проспал. Интересно, Грейнджер пришла сегодня или она все еще в лазарете? Так, хватит думать о ней!       Первым, кого юноша увидел в зале был Поттер, громко разговаривающий с не до конца оправившейся после травмы Гермионой. Они стояли к нему боком, поэтому не прекратили перепалку, пока он не подошел вплотную. … Хватит вешать на человека клеймо, Гарри. Если он ходит в зеленой форме и не очень тебя любит, это еще не значит, что он — абсолютное зло! — она практически кричала. — Если Малфой стал лучше к тебе относится, это не значит, что он не может быть Пожирателем смерти! - Почему ты его защищаешь? — ответил ей тише Гарри. — Потому что любой человек заслуживает защиты, Гарри. Он изменился, что-то произошло летом. Что-то поменялось. — Быть может он как раз прошел обряд посвящения и отказался от своих детских замашек. И вообще Мал… — Не обо мне говоришь Поттер? — поинтересовался юноша бесшумно подходя к разговаривающим.       Гарри замялся, зато Гермиона не собиралась прекращать праведный бой за истину. — Иди пожалуйста, Малфой, на завтрак. Тебе не обязательно реагировать на необоснованные обвинения, — глупая девчонка возомнила себя святой? Ненормальная. — Я бы на твоем месте Грейнджер, не был так уверен в правильности своего заявления. Доброе утро, кстати, — сказал Драко и прошёл мимо, все еще пылая гневом изнутри.       Кажется, эти двое просто замерли и смотрели вслед. Похоже, Грейнджер задумалась, а это уже серьезное дело.

***

      В кабинете профессора Снейпа было холодно, как в подземелье в самый страшный мороз. Но профессора, одетого в черную мантию и черный, наглухо застегнутый костюм, похоже температура ничуть не интересовала. Он стоял рядом с Драко и внимательно смотрел в глаза, проникая в подсознание подопечного, откуда он с небывалой легкостью выловил один из его страхов и теперь при каждой встрече озвучивал. — Ты понимаешь Малфой, что он ее убьет. Убьет медленно, мучительно и так, чтобы ты это видел. И ты. Ничего. Не сможешь. Сделать, — отрезал профессор, покидая сознание юноши.       Драко пытался сфокусироваться после внезапного проникновения в разум, которому он сопротивлялся на протяжении трех часов, но лишь на секунду расслабился — и его ментальная защита рухнула. — Зачем вы заставляете меня это делать, профессор? Ведь вы сами прекрасно знаете, что Лорд убьет меня раньше, чем прикоснется к моему разуму. И из этого ничего не выйдет, все эти мучения, которым все нет конца — бессмысленно.       Снейп поднял бровь. — То есть вы хотите сдаться? А если я скажу вам, что у вас будет, скажем, возможность. Маленький шанс спасти одного человека, то кого вы спасете? — Мать. — Прекрасно, потому что если этот вопрос вам задаст Лорд, то помните, всех остальных он убьет, осознав, что вы не хотите быть на его стороне. И вы тоже умрете, Малфой. — Как будто я как-то могу изменить то, что происходит. — Вы можете поискать поддержки, люди способны на многое, если есть кому прикрыть спину. — Профессор, вы сами в это верите? Все мои ровесники меня презирают, если не ненавидят, преподаватели заочно считают меня пропавшим темным волшебником. А друзья… У друзей я могу отобрать кумира детства. Кто за мной пойдет? — А за кем пойдете вы? Может быть вам просто нужен человек с характером сильнее вашего, решительнее, смелее. Кто-то вроде мисс Грейнджер, которую вы так глубоко спрятали под кокон ментальной защиты. — Нет. Она меня ненавидит, презирает. Поэтому… продолжайте. Я должен что-то сделать сделать со всем этим. Сделать сам.       После еще часа мучительных колупаний в памяти, Драко наконец был свободен и предоставлен сам себе. Пришел черед плана Б и его надо было исполнять, а для этого была нужная старинная вещица, которую бы хотел получить Дамблдор.       Эта вещица была спрятана среди прочих древности Хогвартса. Ожерелье принадлежало одно из основательниц школы и могло быть найдено только в одном случае — в самой чрезвычайной ситуации.       Драко прочитал о древнем украшении в одной из многочисленных книг, валяющихся кабинете Снейпа, а уж про чрезвычайную ситуацию можно было не добавлять — это была его последняя надежда, последний шанс попытаться спасти своей мир.       И тут в голове вновь послышался голос женщины из сна: «Просто скажи. Просто скажи Драко.»       Парень потряс головой пошел туда, куда будут вести его ноги, туда, где можно было найти ожерелье спрятанное в скрытой комнате.Так ноги его привели в кабинет истории магии. Сам, не ожидая этого, он пришел туда, где обещал быть незнакомой девушке из письма. Была суббота. Он был здесь. Возможно здесь же было ожерелье.       В помещении пахло застывшим солнцем и книжной пылью, противно прилипающей к чистой мантии. Книги, которыми были завалены гигантские платяные шкафы возвышающие по периметру комнаты, манили к себе. Притягивали, завораживали. Казалось, что ожерелье найдется, стоит ему лишь протянуть руку.       Парень зажмурился, мысленно моля магов всех миров помочь. Помочь получить шанс на свое спасение посредством убийства.       Он открыл толстенную книгу и открыл ее. В ней, словно закладка, лежало ожерелье из черного жемчуга с массивной подвеской в форме треугольника. Почему надежда имела черный цвет?       Драко едва не расплакался от счастья, а затем вдруг подумал о том, что не получил ответа от загадочной Феи. Ему очень хотелось рассказать ей, что возможно все будет хорошо. Практически все. Практически все, что он любил раньше будет спасено. Но одно. Нет. Надо было поспешить в библиотеку.       Там еще сидела парочка зубрил, обложившихся книгами и бормочущих себе под нос заклинания. Драко дрожал, его трясло и колотило, что не помешало пройти прямиком к дальним шкафам, где благодаря исключительно силе воли, молодой человек не рухнул на пол сразу, а медленно опустился, подпирая собой шкаф.       Юноша открыл книгу сказок так, как некоторые дети иногда открывают подарки на рождество, медленно и с огромной надеждой, которая оправдалась. Его ждал кремовый конверт, перевязанный голубой ленточкой.       Внутри лежало письмо, которое с первого взгляда было сложно заметить — оно сливалось с бумагой конверта. Драко, наконец успокоившись, открыл послание. Дорогой Дракон,       Ты заметил, как нелегко было найти белую бумагу на фоне белого конверта? Людей, которые будут честны, найти ровно так же сложно. На мой взгляд, лучше быть честным мерзавцем, чем бесчестным, вечно притворяющимся добряком. Хотя, если позволишь, мерзавцы обычно не признаются в своей неправильности.       Посему, основываясь на моем мнении (а оно в определенных кругах весьма авторитетно) говорю тебе с полной уверенностью, что ты не можешь состоять из тьмы, как и я не могу полностью состоять из света. Я злюсь, порой хамлю, завидую, унываю, а иногда, даже порываюсь наложить на себя руки. А ведь это не то, что должен делать хороший человек. Но я стараюсь компенсировать это. Стараюсь менять мир, правда пока что мои попытки не увенчиваются успехом, но я очень хотела бы занимать высокий пост, чтобы мочь изменить мир. Я бы столько всего наворотила, волшебный мир бы перевернулся!       Извини, когда я начинаю думать про неволшебный Лондон, меня заносит.       Знаешь, что я думаю про воспитание? Что это до жути страшно — пытать собственного ребенка Круциатусом. А еще я думаю, что все плохое ушло; совсем и такого уже никогда не будет. Поэтому не бойся сделать иначе. Не бойся сделать неправильно, ведь ты сам считаешь, что тебя воспитали не по нужным правилам, которые сейчас утратили смысл. Мне, конечно, легче сказать, чем сделать, но знаешь. Знаешь, сейчас в моей жизни происходит что-то подобное.       Есть человек, который до этого времени показывался лишь с плохой стороны, но летом что-то изменилось и он, будто стал другим. И вот в чем загадка, люди же не меняются так кардинально? Значит в нем всегда было то, что мне нравится сейчас. Мне очень нравиться в нем, то я вижу, я бы даже сказала так, я готова принять то, что в нем есть, наверное. Хотя, я конечно же забегаю вперед.       Все проблема в том, что люди мыслят стереотипами. Есть герои и злодеи. Красавицы и уродины. Умные и глупые. Бедные и богатые. Чистокровные и маглорожденные. Это всего лишь стереотип. Настоящие люди намного глубже плоских приевшихся клише.       Поэтому я составлю твой словесный портрет, а ты мне ответишь, что я отгадала, а что нет. (Я буду основываться лишь на наших с тобой письмах) 1) Ты отличаешься от остальных, но для тебя это как похвала (для меня же наоборот). 2) У тебя классическое воспитание, значит ты из древней магической семьи (ты ненавидишь магглорожденных?) 3) Ты наверно ведешь себя вызывающе в жизни, потому что не можешь сказать людям все, что хочешь сказать. Ты ждешь что они сами догадаются. 4) Еще, ты, наверное, замкнут и не делишься проблемами. 5) И при этом ты боишься всего: начиная от обычного доброго дела и заканчивая разговора с девушкой, которая тебе нравится. 6) Ты друг тем, кто друг тебе.       Смотри сколько всего я смогла рассказать о тебе, основываясь на письмах. Наверняка и половины бы не назвала, разговаривай мы в реальной жизни, потому что я бы основывалась на стереотипах и обходила бы напыщенного молодого человека из древней семьи стороной. И ты бы, я уверена на все 100, делал бы тоже самое.       Какое-то длинное выходит письмо. Но я же не рассказала тебе о друзьях, которые вроде бы и со мной, а вроде бы и нет. Но знаешь, я отпустила ситуацию и сейчас мне кажется, что мне хватает всего в этой жизни. Правда вот искреннюю привязанность, любовь… Ну да, было бы неплохо найти человека, который был бы в моей жизни не благодаря амортенции. Или, чтобы я видела его не только раз в день. Но это так мысли вслух.       Дракон, спасибо тебе. Я жду твоего письма и надеюсь, что помогла тебе разобраться в своих чувствах. P. S.Как ты относишься к немагам? Хотела бы услышать твой ответ. Мне правда интересно.

С любовью, Фея.

      Драко отложил письмо.И впервые в жизни верно задумался о том, что еще не поздно изменить принципам и не поздно склеить направленно собранное мировоззрение. Не поздно… Но как? Как он должен это сделать?       Как стать не просто белым конвертом, а конвертом, который не сливается с окружающей обстановкой. Как же быть?       Он еще раз поднес бумагу к глазам и ощутил все тот же аромат яблочного пирога и рождественских цветов. Неужели амортенция попала к нему на одежду на уроке зельеварения? Драко аккуратно положил письмо в конверт и принялся судорожно писать, подготовив для этого все такой же черный.       Когда же с длинным письмом, над которым пришлось постараться так же сильно, как над докладом по истории магии, Драко, ощущающий удивительную легкость отправился в общежитие.       В пустых, залитых мраком коридорах еще встречались студенты, но чем дальше он уходил от главной галереи, тем меньше их становилось, и вот Малфой вновь был один. Что-то зашуршало слева. Драко замер, напряженно оглянулся и был уже готов достать палочку, как услышал встревоженный шёпот. Буквально из ниоткуда. — Это я Малфой, опусти палочку, — перед ним появилось Грейнджер, сняв с себя мантию-невидимку. — Не перебивай меня, пожалуйста, я тебе очень прошу, — девушка взяла его за запястье и легонько притянула к себе, чтобы говорить максимально тихо. Только сейчас до юноши дошла, что она ростом, всего-ничего, достает едва ли ему до плеча, но при этом смотрит так, будто на полголовы выше. — Я за тебя беспокоюсь. Пожалуйста, будь благоразумен и не ввязывайся в неприятности, — практически касаясь его уха произнесла девушка. — Грейнджер, почему ты снова занялась благотворительностью? Я не домашний эльф, чтобы ты так пеклась о мне. Я вроде как злодей школьного масштаба, а может быть и большего. Не стоит. Запачкаешься, — сказал он сухо, подсознательно надеясь, что она опровергнет его слова (фея было права на все 100 процентов насчет его характеристики). — Я это делаю не потому, что ты вдруг стал хорошим. Я это делаю, потому что ты никогда и не был плохим, просто разглядела я это только сейчас. Малфой… Драко, я тебя прошу, будь осторожен, — сказала она, слегка выделяя имя.       Он молчал и не знал, как реагировать на доброту гриффиндорки, возникшую из ниоткуда. И тут она его обняла. Проскользнула мимо опущенных рук и, очутившись под распахнутой мантией, прижалась всем телом к груди. Воздух как-то сразу же закончился. А тело будто бы налилось свинцом. — Я больше не приду рано на завтрак Грейнджер. Похоже, ты делаешь какие-то странные выводы из моего сносного отношения к тебе, — оттарабанил Малфой, все еще мечтающий обнять ее в ответ и рассказать все-все что на душе.       Она не отпускала парня. Словно бы не верила. — Отпусти меня Гермиона. Ты меня слышишь? Что ты делаешь, — уже агрессивнее продолжил парень. — Я хочу тебе помочь. Ты меня слышишь. Я хочу тебя спасти, потому что мне нравятся твои сказки и ты, — девушка запнулась тяжело дыша.       Малфой чуть не завыл прямо тут в коридоре, от нахлынувшего тепла. Правда заключающаяся в опасности, которой он обречет Гермиону, еще больше сблизившись с ней, окатила ледяной водой. Темный Лорд убьет девушку первой, едва Драко допустит ошибку — А. Я. Не. Хочу. Чтобы. Меня. Спасали. Уйди. Грязнокровка, — произнес он, кривясь от последнего слова и ощущая как ослабевают объятья.       Смелая девушка отошла от него и, он думал, что та расплачется. Но девушка внимательно смотрела не него, словно, не веря в то, что он произносит. — Хорошо. Иди, — только и сказала она, исчезая под мантией-невидимкой.       Только когда она ушла, Драко понял, что вся его грудь под мантией была мокрая от слез.