В пустоту и обратно

      После этого разговора, все вернулось в прежний темп. Алва продолжал разговаривать с Дороти посредством письма. С каждым днём его подчерк становился всё четче и четче, в какой-то момент уже не нужно было напрягать глаза и гадать, что написано перед ними. Но он не оставлял попыток выдавить из горла хотя бы звук. Но здесь успехов не было, получался только тихий хрип, порождаемый выходящим звуком.       Молли приходила еще несколько раз. Она не заставляла Алву говорить с ней, лишь рассказывала про магию и всё, что с ней связано. Дороти не понимала, зачем она это делает. Особенно сейчас, когда он еще слишком слаб, чтобы заниматься магией. Но вот услышать её уроки снова было интересно. Она сразу же погрузилась в воспоминания, где, будучи маленькой, сидя рядом со столь же маленькими Урсулой и Эш, слушала то же самое. С тех пор Молли ничуть не изменилась, а вот они, её ученицы, выросли. И теперь Молли редко может чему-то их научить, они уже знают всё, что необходимо. Всё остальное придет исключительно с опытом и временем.       Сначала её рассказы были очень просты и абстрактны. Она объясняла всё на простых примерах, а затем принялась оставлять Алве различные книги. Дороти они все знакомы, поскольку их она читала, и делала это ни раз и ни два. Но вот Алва читал их так внимательно и вдумчиво, что едва ли мог отвлечься на что-то еще. Будто бы тоже понимал, что это ему нужно. Но ведь Молли еще не рассказала ему про его особенный «цвет». В какой-то момент Дороти набралась смелости и спросила у него, почему он так заинтересован в магии и уроках Молли.

«Я никогда не слышал про магию.»

      Гласил его ответ на бумаге. Дороти удивленно посмотрела на Алву, ведь видит перед собой такого человека впервые. Насколько же была далека его жизнь, от её собственной? Где могла бы находится деревня, жители которой могли бы никогда не знать о существовании магии и маны. А ведь последняя течет в каждом живом существе! Да, не каждый может ей пользоваться, но ведь она столько всего определяет. Но его ответ удовлетворил её любопытство.       Больше, чем говорить, Алва желал снова встать на ноги. Руки уже хорошо ему подчинялись, а вот ноги никак не хотели просыпаться. Он мог шевелить пальцами, но и только. Дороти пыталась ему помочь, но в какой-то момент поняла, что сделала всё, что было в её силах. Дело остаётся за временем, оно всё разрешит, как разрешило прежде.       Время продолжало неустанно бежать вперед. А тот самый день, солнечный, в который этот парень появился здесь, уже очень далеко позади. Время сменило желтый фон на россыпь белого и синего, совсем скоро небо заволокли тучи, чтобы затем приняться порошить землю снегом. Теперь на улице мороз игриво щипал за щеки и нос, заставляя их причудливо краснеть. Поместье большое, но в нём живет всего ничего людей. Три ученицы, один серьезный и угрюмый телохранитель, ведьма и немногочисленная прислуга. Поэтому не каждое помещение имело хоть какое-то отопление. Поэтому Алву переместили в то, что было исключением. Комната никак не отличалась от предыдущей, однако находилась на втором этаже. Парню принесли новое, тёплое одеяло. Жители поместья старались не слишком много бродить по коридорам, ведь в них было очень холодно. Поэтому Дороти предпочитала проводить еще больше времени в теплой комнате Алвы. И вот, когда она очередным холодным утром, подошла к двери его комнаты и открыла её, то обнаружила лишь пустую постель.       Одеяло было одернуто в сторону, кровать пустовала, как и комната в целом. Девушка несколько раз моргнула, стараясь вытряхнуть из головы мысли о том, что это с ней что-то не в порядке. Не мираж, не иллюзия, не сон. Что же? Куда он мог уйти? И мог ли вообще? Прежде, у него не получалось даже поднять ноги, не то, чтобы на них встать. Может, ему стало плохо, и он сполз с кровати? Нет, дверь-то была запахнута. Может, кто-то его унес? Мысли начали бешено биться о стенки её головы, она посмотрела в один конец коридора, потом в другой – пусто!       Она обежала весь второй этаж, напугав прислугу своим волнением. Мало кто видел Дороти настолько беспокойной, практически паникующей. Недосмотрела! Недоглядела! Как можно было упустить из виду неходячего пациента? Куда он мог деться? Она умудрилась запыхаться в замерзших коридорах, пока отдышка не заставила её остановиться у окна. Она не слишком спортивная и выносливая, в отличии от Эш или даже Урсулы. Физические нагрузки далеко не её стезя.       Её взгляд зацепился за фигуру на улице. За черноволосую фигуру в пижаме, что стояла под окнами и смотрела куда-то вдаль, на внизу лежащий город. Её глаза расширились, а ноги вновь сами по себе понесли её по коридору вперед. Она оказалась на улице, миновала в три шага ступеньки к главным дверям и понеслась в сторону.       Он стоял на улице, стоя голыми ногами на гранитной плите, коими были выложены дорожки под окнами поместья. Он спокойно и тихо созерцал открывающийся вид: поместье находилось на возвышенности, поэтому остальной город расстилался буквально под ногами наблюдателя. Небольшие каменные домики, будто избегая холода, сжались в кучки и накрылись белой простыней из снега. Там горели факелы и, если сильно прищуриться, можно было бы увидеть людей на улицах. Отсюда город кажется совершенно обычным, как с картинки. Но Алва наблюдал за ним, с интересом и любопытством. Это и немудрено, ведь он уже говорил, что вырос в деревне. А значит, что городов он никогда не видел. Алва тихо дышал, выпуская маленькие облачка пара. И казалось, что он совершенно не чувствует холода. Когда как Дороти, едва выйдя на улицу, тут же почувствовала, как кончики пальцев холодеют, не говоря уже о легких, которые с двойной силой втягивали в себя мёрзлый воздух.       – Эй… что… ты здесь делаешь? – выдыхая огромные клубы пара, сказала Дороти, сгибаясь в попытке отдышаться. – Холодно же! – она провела рукавом куртки по лбу. На её носу смешные очки причудливо покосились, а в глазах творилось смешение удивления, беспокойства и паники. Алва посмотрел на неё, а затем немного улыбнулся. Он поднял руки и аккуратно поправил на её лице очки, возвращая их в нормальное положение, чем заставил её лицо залиться красным румянцем. Что она за целительница, если позволила собственному пациенту о ней заботиться?       – В моей родной деревне было гораздо холоднее, – вдруг ответил он. Очень тихо, слова утопали в хрипе, свисте и шепоте. Но она могла четко их различить. Глаза девушки расширились еще больше, заставляя её безмолвно пялиться на парня. Зима в лесной чаще куда суровее, а холода – крепче, чем здесь. Только так Алва наконец понял, что находится довольно далеко от места, которое раньше было ему домом.       – Прости, что так внезапно ушел. Мне стало жарко и... – парень закашлялся, сгибаясь вперед. Девушка инстинктивно взяла его за плечи, придерживая на месте. Её пальцы дрогнули, ведь, сжимали не слабые и хрупкие, а сильные и крепкие плечи. Она подозревала, что у Алвы от природы очень крепкое телосложение: широкие плечи, правильная осанка, высокий рост. Но теперь видела подтверждение своим словам. Но даже эти плечи пока что нуждаются в её слабых и маленьких руках. Но более того она понимала, что парень вышел сюда не из-за того, что ему стало жарко. А из-за того, что он наконец-то смог сюда выйти.       – Не спеши, – тихо произнесла она. Когда он наконец-то смог заговорить, она поняла, в чем проблема. Тело совершенно разучилось контролировать поток воздуха, выходящий из легких и проходящий через связки. По сути, он просто разучился говорить. Теперь ему приходится проходить тот путь, что проходят младенцы совсем неосознанно, повинуясь инстинкту. Сделать это осознанно очень трудно, поэтому он так долго не мог ничего сказать.       – Ладно, пойдем назад.       Через пару дней Алва уже хорошо передвигался. Когда они шли тогда назад, парень опирался на неё. Видимо, чтобы выйти на улицу, он опирался на стены. Но то, как он умудрился спуститься по лестнице со второго этажа, останется для неё загадкой. Она принесла ему трость, которую он мог бы использовать в качестве опоры. И с того момента помощь Дороти во многих моментах перестала быть необходимой Алве. Он смог самостоятельно передвигаться, одеваться и ухаживать за собой. Поэтому всё, что оставалось девушке, так это наблюдать за его выздоровлением. Она давно признала этого парня удивительным. Каждый раз он рушит её, как ей кажется, реалистичные ожидания. Чудеса не могут случаться раз за разом, не могут встать в ряд, стать постоянством. Кажется, разумом понять это нельзя. Проявить такую волю, восстановиться с такой скоростью и ни разу не подумать о том, чтобы сдаться и отступить. Только если допустить то, что Алва сам по себе является неким «исключением». Но и тогда мысленные рассуждения не становятся слишком уж правильными.       Логично было бы предположить, что девушка должна перестать так часто появляться в комнате Алвы. Но она всё равно, день ото дня, туда приходила. Потому что Алва, наконец-то, смог заговорить. Теперь она могла понять, что за человек находился всё это время перед ней. Он расспрашивал её о магии, о городе, об остальных обитателях этого поместья. Оказалось, что для него всё это было незнакомо, чуждо. А она очень редко позволяла себе что-то у него спросить. Его прошлое омрачено, поэтому она боялась о нём напомнить. Она хотела понять его, но у неё не получилось. Девушка постоянно пыталась это сделать, но что-то всегда убегало из поля её внимания. И казалось, что, даже если она спросит его о всём, о чем только захочет, всё равно не приблизится и на долю к тому, чтобы его понять.       Он казался любопытным, но это естественно для человека, попавшего в другой мир, отличный от привычного. Он выглядел спокойным и уравновешенным, но его взгляд по-прежнему оставался отстранённым, холодным, стоило ему лишиться какой-либо компании. Когда он оставался один, его взгляд не излучал любопытства или интереса, не излучал радости от быстрого выздоровления или мысли о чем-то хорошем. Он был холодным, как это зимнее небо. И Дороти догадывалась, что за человек перед ней. Ужасно одинокий, ужасно заблудившийся. И она не знает, как ему помочь. И можно ли ему помочь вообще?       Молли созвала всех, в том числе и Алву, в библиотеку. Это место вообще было самым важным в этом поместье. Здесь ведьма проводила свои уроки, здесь проводила важные собрания, здесь делилась знаниями и демонстрировала свою магию. Но здесь было холодно, поэтому Молли решила воспользоваться небольшой комнатой, прилегающей к библиотеке. Там был камин, поэтому там может быть очень тепло и уютно. Первой пришла Эш. Ей здесь было очень комфортно. Она больше всех остальных страдала от холода, а вот жару переносила очень легко. По слухам, там, откуда она родом, бесконечное лето. Поэтому страдания от холода заложены в неё на генетическом уровне. А вот Урсуле было всё равно, ведь она выросла в здешних краях, и местные зиму и лето знает хорошо. Последними пришли Дороти и Алва.       Парень, опираясь на простенькую деревянную трость, осматривался, осторожно следуя за девушкой. Это здание казалось ему настолько огромным и запутанным, что невольной появлялось ощущение, что здесь можно легко заплутать. Но ему стало легче, когда он попал в небольшую комнату. Здесь стоял камин, вылепленный из камней и булыжников, пол был деревянный и устелен мягким и тёплым ковром. Перед трещащими огоньками в каменной пасти стоял стол, а перед ним длинный диван, по бокам от которого стояли кресла. В одном из них сидела Молли, а рядом с ней стоял мужчина, ему совершенно незнакомый. На диване сидела девушка с причудливыми волосами, которые были скорее похожи на солому, и очень угрюмым и раздраженным лицом. Ей явно не нравилось здесь находиться. И её Алва тоже впервые видит. С Эш парень уже знаком, она сидела рядом с этой незнакомкой неприветливого вида. Она заглядывала к нему, хоть и очень редко. Не потому, что ей было всё равно, а скорее от того, что она просто про него забывала. Долгое время Алва безвылазно лежал в своей комнате, и только совсем недавно принялся из неё вылезать на прогулки. Но каждое её появление было очень ярким, как вспышки пламени.       – Здравствуй, Алва. Рада видеть тебя на ногах, – спокойно произнесла ведьма, улыбнувшись. – Присаживайся. Пора познакомить тебя со всеми остальными, а также обговорить несколько важных вещей.       Алва кивнул. Он посмотрел на Дороти, взглядом прося отпустить его. Она, в угоду своему беспокойству, норовила взять его под руку. Видимо, боялась, что он споткнется и упадёт. Дороти смущенно отвела взгляд и отпустила его, сама присаживаясь рядом с Эш на широком диване. Алва, сильно хромая, медленно дошел до кресла и сел в него.       Прежде, чем заговорила Молли, он встретился взглядом с незнакомой блондинкой. Ему показалось, что она исподтишка смотрит на него, но, когда он встретился с ней взглядом, она тут же отвела глаза и закрыла их в раздраженной гримасе.       – С Эш и Дороти ты уже знаком. А остальных позволь представить, – сказала ведьма, мягко опрокидываясь на спинку кресла и закидывая ногу на ногу. Её руки легли на кожаные локти кресла. Она была одета в красивый, домашний наряд. С первого взгляда он казался весьма скромным, но стоило вглядеться, как можно было бы понять, что он пуще открытого платья подчеркивает все её достоинства. Кажется, Молли хотела сегодня выглядеть более привлекательной.       – Девушку, которая прячет своё стеснение за раздражением, зовут Урсула, – хоть она и подшутила над своей ученицей, сделала это с теплой улыбкой. Урсула звонко цокнула языком, отвела взгляд и подпёрла лицо рукой. Алва еще раз посмотрел на неё. На самом деле, она была довольно красивой и милой, но вся будто была на иголках. Казалось, что вот-вот она начнет искриться и биться током во всех окружающих.       – Хоть она сейчас и делает вид, что её здесь нет, она тоже принимала участье в ритуале для твоего пробуждения.       – Ритуал? – прохрипел парень.       – Да. Чтобы вернуть тебя к сознанию, пришлось прибегнуть к использованию магии. Ритуал прост по сути, но довольно сложен в исполнении. В нём принимали участье мои ученицы и я сама. И Урсула проявила себя лучше всех, – это не был укор в сторону всех остальных, это была похвала Урсуле. Все признавали в ней талантливого мага, когда как остальные проявляли свои таланты в другом.       – А парень, стоящий рядом с мной, Альфред – мой телохранитель и просто страж этого поместья, – с гордостью произнесла та. – Он… просто донёс тебя до поместья, но не сомневайся, он тоже очень хороший человек.       – Зачем… вы позвали меня? – напрямую спросил Алва. В общем-то, ему было всё равно, кто перед ним. Ясно одно, он у них в долгу, оплатить который он не сможет до конца своей жизни. Потому что она теперь, по частям, принадлежит каждому, кто здесь находится. Кому-то достался больший, кому-то меньший кусочек. Но для него остался всего лишь один, один кусок, в котором сосредоточенно всё его желание мести. В нём лежат его воспоминания, от которых хочется выть, в нём лежат все его страхи, вся его ненависть и злоба.       – Для двух вещей, – сказала ведьма, хлопая ладошами по коленям и вставая, раз уж парень сам перешел ближе к делу. – О второй поговорим позже, а первая – определить твой «цвет».       Она сделал пару мягких шагов к камину. Только сейчас Алва заметил, что на нём стоит широкая, стеклянная миска. Она пустовала, да и с первого взгляда нельзя было понять, для чего она нужна. Дороти посмотрела на ведьму и вспомнила, что она ничего не говорила Алве про его «цвет». Она рассказывала о магии, о мане, о основных принципах, на которых всё базируется. Но ничего про него самого. Алва знает, что мана течет в жилах всех живых существ, но не каждое живое существо может творить магию. Чтобы быть способным к магии, необходимо, чтобы маны в твоём теле было достаточно. Чем её больше в твоём теле, тем более способен ты к магии. Конечно, исключая природный талант и усердие.       Молли взяла эту миску и поставила на стол. Её ладони замирают над пустующей посудой, а затем, с её кожи стали падать капли влаги. Вода заполнила миску незаметно, очень быстро, хотя её поток не был таким сильным. Алва наблюдал за этим очень внимательно. Он редко видел, как Молли демонстрировала магию.       – Обычно, чтобы обращать свою ману в физическое представление, как я сейчас сделала, обратив свою ману в воду, нужно, чтобы она практически сочилась сквозь твою кожу. Кроме того, для этого нужно много тренировок, чтобы её контролировать, – начала Молли. – Однако, заклинание на определение «цвета» само вытягивает эту ману и насильно превращает её во что-то физическое, ощутимое. Опусти руки в воду и твой «цвет» отразится в ней, – сказала та, пододвигая стеклянный сосуд с водой ближе к Алве.       Он посмотрел сначала на женщину, потом на воду. Выглядит как обычная миска, наполненная обычной водой, но, раз так говорит Молли, то… Он пододвигается и заносит ладони над поверхностью воды. Он медленно опускает руки в воду комнатной температуры. Но затем, ему кажется, что она немного теплее таковой. Но вот кожа начинает немного холодеть. В первые мгновения ничего не происходит, но затем случается что-то странное. Ведьма и её ученицы внимательно смотрели за процессом, поэтому от их взглядов не убежало ни одной детали. С кожи начали срываться клубы чёрной… краски? Да, наверно, это было похоже на краску. Будто бы в воду медленно опустили пару капель чернил. Но затем, эти клубы начали раздуваться сильнее и сильнее, окрашивая её в густой, черный цвет. Ладони скрылись в воде, в какой-то момент вода потеряла абсолютно всю прозрачность и выглядела как какая-то чёрная субстанция.       Алва медленно поднимает руки, но процесс не прекращается. Тень, отбрасываемая миской, начинает колебаться, искривляться, словно обретя свою собственную волю. Вслед за его руками она поднимается, представляясь окружающим в виде черного дыма. Абсолютно все в комнате заворожено наблюдали за происходящим. Теперь они выступали в роли ничего не знающих и непонимающих людей. Они никогда не видели подобной магии, никогда даже не предполагали, что она может существовать в таком виде. Человек, который может управлять тенями, дарить им возможность обретать тело и волю.       Алва медленно сжимает кулаки. Мана просачивается сквозь его кожу, падая на пол в виде дыма, черного, сливающегося с его собственной тенью. В какой-то момент Дороти, сидящая рядом с ним, замечает рядом с собой тёмный силуэт. Он буквально вырос из пола, из тени самого Алвы. В её глазах поселился страх, ужас, тело само вжалось в рядом сидящую Эш.       – Алва! – Молли решила прекратить это, окликнув парня. Но он не услышал её. – Алва! – крикнула та, хватая парня за плечо. Когда она коснулась его, все прекратилось, бесследно исчезло. Лишь вода осталась непроглядно чёрной, с лихвой доказывая слова ведьмы. Теперь сомнений ни у кого не останется. Алва поднял взгляд и встретился с удивленными глазами Молли. Видеть на её лице удивление было в новинку даже ему, знакомому с ней едва ли полгода. Она всегда выглядит такой собранной, важной, мудрой.       – Со мной что-то не так? – законно поинтересовался тот. Ведь, как и остальные, он знает только о четырёх цветах. Но вот Урсула замечает одну странность в его взгляде. И, похоже, только она и замечает это. Алва ничуть не удивлен. Он задал вопрос, но звучал он так, будто бы его просто нужно было произнести для продолжения разговора. Парень не увидел ничего нового, ничего странного или подозрительного. Он совершенно спокоен, совершенно непоколебим, тогда как в головах остальных полный бардак.       – Я всегда подозревала о существовании чёрного и белого «цветов». Сейчас, кажется, нет причин для сомнений. О них ничего не сказано в учебниках, сколь угодно редких, потому что никто и никогда не находил людей с этим цветом. Я… уже говорила, что людей, способных к магии, меньше, чем неспособных. Представь, что среди очень маленькой части населения нужно искать еще более маленькую часть. Человек мог обладать таким цветом, но никогда в жизни не догадаться об этом. Ведь ты прожил уже двадцать лет и только сейчас узнал об этом.       – Я только здесь узнал про магию, – поправил ведьму Алва, соглашаясь с ней. Значит, этот цвет – особенный? В сути, это никак не влияет на его дальнейшие планы. Поэтому парень решил продолжить разговор.       – О чем ты еще хотела поговорить?       – О том, чем ты можешь отплатить мне. Я хочу, чтобы ты принял участье в «Битве Цветов».       – Что?! – вскочила Урсула, успевшая самой первой отреагировать на это желание Молли. – Его? На «Битву Цветов»?! Он же еле на ногах держится, только сейчас узнал о магии! Да нас засмеют, если ты его туда пустишь! – голос Урсулы буквально искрился, она свела брови в раздраженной гримасе на своём лице, а серебро её глаз так и норовило проткнуть силуэт ведьмы. – Мы еще ничего не знаем о нём и его магии.       – До «Битвы Цветов» еще целый год. Есть время подготовится, – серьезно посмотрев Урсуле в глаза, ответила ведьма. Обычно, она всегда сдаётся под напором вспыльчивой Урсулы, но сейчас не желала слушать её доводы. Она была твёрдо уверена в своём решении. Но вот и Урсула не спешила «убеждаться» ответными доводами. Молли заметила это. – Он был в шаге от смерти, но восстановился практически полностью за срок меньший, чем полгода. Да, он вряд ли станет равным тебе или Эш, которых я готовила почти всю жизнь. Но его «цвет» может стать преимуществом, которое вас уравняет. Никто не знает, как работает «черный», никто никогда не видел его, никто вообще не догадывается о его существовании…       – Я всё еще здесь, – Алва попытался прервать их разговор, но закашлялся. Теперь он вообще не понимал, о чем они говорили. Он откашлялся, а затем посмотрел на спорящих. – Что за «Битва Цветов»?       – Это… магическое соревнование. По сути – магические поединки между участниками. Ученики магов принимают в нём участье, чтобы доказать свои силы и привлечь к себе внимание гильдий. В Магне их всего три: Гильдия Магов, Гильдия Стражников и Гильдия Охотников. Их названия ты узнаешь потом, сейчас они ничего не значат. Хоть участников и называют «маги», в самом деле, немногие обладают феноменальными способностями к магии. Тем не менее, участвуют все, кто вообще способен ею пользоваться. Например, Эш не очень хороша в магии, однако, использует её, чтобы усилить свои боевые навыки. Таких, как она, могут заметить Стражники или Охотники. Урсула же имеет талант к магии, и таких берут Маги. Это основная цель. Но, конечно, есть и победитель. И победителю дают особенный приз. Его берут в ученики представители Королевских Боевых Магов. Если коротко, то это маги, служащие королю и его семье напрямую.       – В чем твоя польза? – ведьма описала всё весьма обстоятельно, но Алва не уловил того, в чем же её собственная выгода от участья её учеников в Битве?       – Самое главное – репутация. Если твой ученик хорошо себя показал на битве, то тебя тут же признают в кругах магов и влиятельных людей города. В Магне это особенно важно. Сейчас неспокойные времена, Алва. Король умер, и наверху идет борьба за власть. Необходимо закрепиться хорошей репутацией, заиметь много хороших и выгодных связей. Если один из моих учеников победит и попадёт в свиту королевских магов, то это на долгое время обезопасит меня, и всех тех, кто от меня зависит.       В сути, Алве было безразлично, почему Молли этого хочет. Ему показалось, что она недоговаривает, но это совершенно неважно. Если такого её желание, то он исполнит его. Это меньшее, на что можно обменять такую вещь, как жизнь. Тем более, если она поможет найти того разбойника, который лишил его всего. Он выдохнул, закрывая глаза. Рукой он опёрся на трость, вставая из своего кресла.       – Если ты хочешь этого, – сказал тот, смотря на Молли, – то я сделаю это. Но я не ограничусь одним лишь участьем. Если я в деле, то буду идти до конца. Если победа в этой «битве» – высшая мера исполнения твоего желания, то она будет моей.       Урсула что-то простонала и упала в диван, мотая головой. Она никак не могла повлиять на ситуацию, поэтому тут же отпустила её – пусть делают, что хотят. На Битве магов стараются избегать летальных исходов, но они всё же бывают, а уж тяжелых травм и ранений просто не избежать. Участники и их учителя об этом знают. Для учителя страшный позор потерять на Битве магов своего ученика. Если она настолько глупа и упёрта, что отправит на верную смерть парня, которого Дороти потом и кровью наконец-то выходила, ради которого они проводили ритуал – пускай. Она вольна делать с ним всё, что заблагорассудится. Она ведь его купила и, по факту, он ей принадлежит, как раб.       – Но это очень мило с твоей стороны, Урсула, верно? Спасибо за твоё беспокойство, – Алва прекрасно понимал, что она беспокоится не за него, а за Молли. Но не упустил момента спровоцировать её. Он усмехнулся, увидев раздраженную гримасу на её лице. – Мне всё равно, сколько лет вас тренировали, мне всё равно, что вы тут планировали до меня. Вы спасли меня, и теперь это на вашей совести. Сначала я выиграю Битву магов ради Молли, а затем помогу каждой из вас, потому что без вас, я не имел бы и шанса отомстить тем, кто сжег мою деревню!       Его голос искажался, покрывался болезненной хриплостью и свистел, но он продолжал говорить, чтобы после закашляться, согнувшись вперед. Он жестом остановил Дороти, подорвавшуюся с места, жестом. Может, ученицы никогда не видели этот взгляд. Судьбы каждой девушки кардинально отличаются друг от друга, но до сего момента, они никогда не видели таких глаз. А вот Альфред, как Молли, прожив гораздо больше лет, прекрасно его видели. Наполненные ненавистью и злобой, пронзающие мёрзлым льдом голубые глаза, способные одним лишь своим взглядом согнуть чугунный прут. Он питается этими эмоциями, они дают ему сил гораздо больших, чем могли бы дать простые желания вернуть долг или защитить хозяина. Они ему не нужны, они для него лишь трамплин до его настоящей цели. Исполняя их желания, он станет сильнее. И тогда сможет наконец-то утолить свой голод.       – Хорошо, – вдруг говорит Альфред, – я тобой займусь, – мужчина до сего момента лишь наблюдал и оставался безмолвен. Но сейчас, увидев его взгляд, решил, что может ему помочь. Может, он узнал этот взгляд, а может, просто принял решение направить его эмоции в нужное русло.       – У стражей Магны есть специальная тренировка, предназначенная для быстрого обучения бойца боевым навыкам. Однако, если она «быстрая», то это еще не значит, что она неполноценная или лёгкая. Её могут пройти только самые стойкие и крепкие новобранцы. Большинство либо сдаётся в самом начале, либо выбывают из-за полученных травм в процессе тренировки. Иначе успеть к Битве магов невозможно. Либо проходишь её и становишься способным участвовать, либо нет, и тогда твоё участье ничем хорошим не обернётся.       – Я пройду её, – ответил тот.       – Ты вряд ли успеешь полностью восстановиться к её началу, Алва, – вдруг сказала Дороти с осторожностью поднимая глаза и смотря на парня. Её пугал его взгляд, до дрожи в руках. Но она всё равно за него волновалась, ведь всё остальное время, проведенное с ней, он был просто молчаливым и загадочным парнем.       – А… повреждения, полученные в ходе тренировки, могут быть непоправимыми для тебя.       – Решай сам, Алва, – Молли одной своей репликой подвела беседу к заключительному этапу. Решать ему и только ему. Теперь каждый шаг Алвы в будущее будет невероятно сложным и трудным, поскольку он выбрал путь мести и ненависти. Ему казалось, что иначе, он бы просто умер, несмотря на ритуалы и лечение Дороти. Если бы он не выбрал эти эмоции, не пробудил это стремление, то исчез бы. Он мог пойти протоптанной дорогой, стать вновь обычным человеком. Но тогда бы он не жил, а существовал, представленный пустой оболочкой без чувств, эмоций и стремлений.       – Хорошо, я пройду твою тренировку, приму участье в Битве магов и выйду из неё победителем.