В пустоту и обратно

Ghostemane – Anti-Social Masochistic Rage

      Потоки холодного воздуха со свистом вырывались из щелей в камнях, гуляли по полу, зарываясь под штанины, игриво шуршали огненными языками факелов. Строгая, высокая фигура в плаще шла по узкому коридору. Широкие шаги выбивали высокими чёрными сапогами звонкий стук, что эхом уходил и вперед, и назад. Мужской силуэт мелькал в свете факелов, стараясь не касаться сырых стен подземного коридора. Перед ним возникла массивная деревянная дверь, что раздулась от влажности и разошлась в досках на щели. Рука в черной перчатке дёрнула покрытое ржавчиной чугунное кольцо и потянуло дверь на себя. Внутри оказалась просторная комната, вдоль стен которой также горели факелы. По середине была стойка, на которой стояла тяжелого вида старая книга, открытая на средних страницах. По левую и правую сторону от неё стояли еще две чугунных подставки с горящими угольками в металлических корзинках.       – Добрый день, господа, – сказал силуэт своим глубоким, низким голосом. Его пальцы звонко щелкнули, высекая искры. Они разлетелись по всей комнате, падая на фитильки свечей, что держали тёмные силуэты, что стояли вдоль левой и правой стены. Их лица были закрыты глубокими капюшонами, сами они были одеты в широкие, свисающие балахоны, чьи подолы падали вод ноги. Из-за свечей в помещении стало светлее, поэтому можно было увидеть, что напротив была еще одна дверь.       Незнакомец подошел к книге, кладя на неё пальцы, аккуратно перелистывает несколько страниц сразу. Остановившись, он поднимает голову к верху и складывает руки в замок на уровне груди.       – Верные рабы твои, о, Создатель, явились пред тобой, дабы продолжить нести возложенную на нас цель. Еретики, иноверцы, одержимые жаждой возобладать частью твоей силы, заселили созданные тобой земли. Да святится имя твоё, Создатель, ибо культ будет жить вечно, – его голос превратился в монотонную песню, глубокую, пустую, будто бы он был в трансе.       – Наша миссия – нести кару еретикам, проливать кровь иноверцам и направлять на путь истинный заблудившихся грешников. Культ един!       «Культ един!» – повторили силуэты, чьи глаза слились в единый хор. После этого настала тишина. Мужчина опустил голову и разъединил руки. Его пальцы вновь перелистнули книгу, а затем, опёрлись о стойку.       – Сегодня, мы собрались, чтобы посвятить в таинство одну молодую прихожанку. Она верой и правдой доказывала каждому из нас свою верность культу. И теперь, в ней нет никаких сомнений и быть не может. Ноэль, прошу, входи, – он указал рукой на дверь перед ним, спустя пару мгновений она отворилась. Из темноты пред мужчиной явилась молодая девушка. Она была высокой и из-за своего роста немного сутулилась. Сильное, крепкое тело облачал красивый доспех: золотистые латы украшались кружевными оброками, и было не ясно, доспех ли это или платье. Когда она вышла на свет, пред культистами появилось бледноватого вида молодое лицо. Фиалковые глаза пустовали, словно тоже были в трансе, густые пепельные волосы были собраны в высокий и длинный хвост.       – Склони колено, дитя, – уже немного тише, даже с какой-то нежностью, сказал мужчина. Она повинуется его просьбе, складывая руки в замок у большой, объемной груди с небольшим вырезом и опускает голову, закрывая глаза.       – Мне все знаем, как Ноэль трудилась, чтобы научиться обращать язык еретиков против них же самих. Она так глубоко погрузилась в их дьявольские знания, что ни у одного из иноверцев не возникнет и мысли, что пред ней истинно верующая дева! На её сильные плечи возложена великая миссия! Затесаться в ряды еретиков, притвориться таковой, но не забывать истинны, пробраться к самой голове этой ядовитой змеи, а затем, перебить ей дыхание одним точным и быстрым ударом! – он глубоко вздохнул после долгой речи, а затем сделал паузу, смотря на окружающих и останавливая взгляд на девушке. Он захлопывает книгу, а затем делает шаг вперед, обходя стойку. Его рука исчезает внутри плаща, а затем, возвращается. В его ладони оказывается белая маска.       – Подними своё лицо, дитя. Время посвятить тебя в культ.       Она снова подчиняется ему, сию же секунду поднимая лицо. Он опускает маску на него, закрывая его. После, в его руке появляется маленький кинжал. Мужчина снимает с левой руки перчатку и закатывает немного рукав, оголяя запястье, изрезанное тысячью шрамов. Одно медленное, выверенное движение оставит на нём еще один. Бурая кровь неустанно набегает, начиная капать на каменный пол. Он окунает указательный палец в свою собственную кровь, а затем протягивает его к маске.       – Да окрасится твой путь в кроваво красное. Культ един.

Несколько простых движений сначала рисуют глаза, а затем широкий, улыбающийся рот.

      – Культ един, – повторяет голос за маской.       – Культ един, – повторяют силуэты у стен.       – Добро пожаловать, – голос мужчины, что носит точно такую же маску, выдаёт на его лице улыбку. – А теперь, отправляйся на Битву цветов, дитя.