Tattooed Upon My Soul

Пришлось идти в школу в этих откровенно вызывающих сапогах, в которых маленькая Молли тут же стала выше и стройнее. Дело в том, что миссис Эванс вероятно пожелала бы убрать их обратно в коробку, если бы девушка не носила эту обувь. Было неудобно, но брюнетка стойко выдержала несколько уроков, дав себе обещание просто выбросить сапоги по дороге домой. Будто она их и не доставала из злополучной коробки, в которой теперь был спрятан страшный секрет Кори. Есть вещи, которыми друзья не делятся. «Кори мне не друг… — сокрушённо подумала Эванс. — Она просто… лгала мне…» С этой горькой мыслью Молли собралась войти в свою аудиторию, но подняла голову и увидела Честера. Он стоял в нескольких метрах от неё и наблюдал издалека, внимательно разглядывая лицо девушки. Она моментально забыла о подруге и её катастрофических проблемах. Её сердце затрепетало оборванными крыльями мёртвой бабочки… Брюнетка подалась в его сторону, подумав, что он собирается к ней подойти, но, заметив её движение, парень вместе со звонком резко развернулся и быстро пошёл прочь по коридору, будто не хотел опоздать на свой урок. «Что ему было нужно?..», — мучила себя Молли во время занятия по литературе. В её груди затеплилась надежда, что их незаконченный разговор в ангаре заставил Беннингтона что-то почувствовать. Эванс едва сдерживала улыбку, думая о том, что Честер относится к ней гораздо серьёзнее, чем она всегда предполагала. А вдруг он понял, что тоже любит её?.. «Что же тебе мешает просто быть со мной?..», — снова и снова задавала она вопрос, который собиралась озвучить, если музыкант захочет продолжить тот разговор. Поэтому девушка очень воодушевилась, когда увидела его у шкафчиков после уроков. Он был погружён глубоко в себя, закрывая свой шкафчик, поэтому не заметил, как Молли подкралась к нему, нерешительно и тихо. На лице Честера было столько спутанных эмоций, он был напряжён и обеспокоен. Брюнетка вспомнила, что у Беннингтона и без неё хватает проблем, и испугалась, что ему грозит опасность. Она открыла рот, чтобы позвать его, как раз в тот момент, когда он глухо, будто для самого себя, произнёс странную фразу: — Молли — моя сестра… — Что?.. — нахмурилась девушка, а парень вздрогнул, заметив её наконец рядом с собой. Брюнетка потянулась к своему шкафчику, чтобы убрать учебники, но не могла отвести глаз от напряжённого и напуганного лица Честера. Затем она постаралась взять себя в руки и, махнув волосами, решилась переспросить: — Ты что-то сказал мне? — Молли натянуто улыбнулась. — Эй… — парень сделал неуклюжую попытку претвориться будто только что узнал её. Хотя они оба понимали, что изображают сейчас из себя тех, кем никогда не были — первоклассных актёров. Сейчас это было не про них, но странная пантомима продолжалась. — Привет… — продолжал кривляться Честер. — Я сказал: «Молли, привет!» — Нет… — брюнетка захлопнула свой шкафчик, решив покончить с фарсом, который и так продолжался слишком долго, и разобраться во всём здесь и сейчас. Конечно, если хватит смелости. — Ты сказал: «Молли — моя сестра». Беннингтон обречённо прислонился лбом к дверце своего шкафчика: — Бляяяя… — его реакция была странной и пугающей. — Что происходит?.. — прошептала Эванс, внутренне сжимаясь. Парень долго не отвечал, продолжая давить своим горячим лбом холодную металлическую дверцу, сжимая и разжимая веки, будто боролся со страшной мигренью. Молли запаниковала: — Чез?.. — пискляво выдавила она. Честер нехотя отклеился от дверцы и открыл глаза, но не поднял их, уставившись в пол. Он тихо заговорил. Так тихо, что брюнетке пришлось напряжённо вслушиваться сквозь шум десятков голосов школьников, шнырявших мимо них по коридору. Она наклонилась ближе к Беннингтону. — Просто спроси свою маму… — он буквально заставлял себя говорить, — кто твой настоящий отец… ладно?.. Молли фыркнула, но странный холодок всё же пробежался вниз по позвоночнику: — Это не смешно, Честер… — она наклонила голову, пытаясь заглянуть в глаза парня, чтобы увидеть в них знакомые лукавые искры и убедиться, что он её разыгрывает. Эванс снова подумала о том, что, возможно, Беннингтон просто отказывается признавать, что у него есть серьёзные чувства по отношению к ней — вот и ведёт себя, как полный дурак. «Так, с меня хватит!» — Ты целый день следил за мной!.. — выпалила брюнетка требовательно. — Не хочешь объяснить?.. Честер шумно выдохнул, запуская руки в спутанные волосы: — У нас с тобой один отец, Молли, — произнёс он ровным тоном, — Расселл Беннингтон… «Ну, это уже слишком!..» Эванс прищурила свои карие глаза и метнула из них яркие молнии: — Чёрт, Шон сказал мне, что ты больше не дружишь с наркотой, но не предупредил, что с головой ты тоже больше не дружишь!.. Девушка была уверена, что сейчас он начнёт хохотать, как придурок, но вместо этого парень смущённо засунул руки в карманы и нервно кусал нижнюю губу, задевая зубами пирсинг. Её сердце упало. — Милый… — Молли осторожно коснулась его щеки кончиками пальцев, испугавшись, что Честер снова под кайфом. — Ты как?.. Он поднял на неё глаза, которые были полны растерянности, страха, отчаяния, но совершенно трезвые: — Ты моя сестра, Молли… — повторил он чуть громче. «Значит, всё-таки издевается», — заключила она, и снова взгляд её наполнился колючей иронией. — Оу… — состроила она сочувственную гримасу, — ты вступил в ряды самоотверженных католиков вслед за своей бывшей, брат мой?.. Беннингтон не сдавался, и Эванс применила грязный приём, о котором пожалела даже прежде, чем слова успели слететь с её губ: — Не утруждайся, этим её уже не впечатлить, она теперь поклоняется Сатане и лучшая в этом… При этих словах Честер поморщился, как от острой боли. Но ни звука не проронил, продолжая изучать притворно-насмешливое лицо девушки. Он плавно скользил взглядом по её бровям, прямому носу, задерживался на приоткрытых губах. Обычно так смотрят, когда хотят поцеловать… Молли снова утвердилась в своём подозрении. — Всё это так мило… — горько усмехнулась она. — Приятно знать, что ты всё ещё хочешь меня… Эванс демонстративно отвернулась и обольстительной сучьей походкой (чёртовы сапоги) отправилась прочь. Она шла к своему автомобилю и самодовольно улыбалась, в то время как её лицо пылало, а сердце танцевало сальсу.

***

Брюнетка, словно балерина, легко впорхнула в дом босиком, распрощавшись с секси-сапогами, когда проезжала мимо мусорных баков. Они так элегантно летели из окна её автомобиля под музыку Nirvana, что Молли не выдержала, остановилась и вышла из машины, танцуя, воображая себя в музыкальном видео любимой группы. Взмахнув волосами, она уселась на капот форда, красиво перекинула ноги, соскользнула с другой стороны, уселась на переднее пассажирское сидение и перебралась на водительское место как раз вовремя — загорелся зелёный сигнал светофора. Тринадцатилетние мальчишки, проходившие в этот момент мимо, многозначительно переглянулись, а Эванс отправила им воздушный поцелуй, высунувшись из окна. Она была в отличном настроении сегодня. — Мам, привет!.. — девушка буквально запрыгнула на кухонный стол и схватила кружочек морковки. — Ты проголодалась, дорогая? — улыбнулась женщина, помешивая что-то в кастрюльке. — Скоро будем обедать… Ещё минут десять, и всё будет готово… — Круто!.. — воскликнула Молли, хотя от переполнявшей её эйфории она совсем не хотела есть. — А кто мой папа?.. Брюнетка улыбалась, уверенная, что мама сейчас обернётся и со смехом ответит: «Сказать, кто твой папа?.. Он невыносимый муж!.. Но лучший в мире отец!..» Но миссис Эванс не обернулась. Она застыла над плитой, в то время, как в воздухе повисло знакомое напряжение. Такое же витало в школьном коридоре, когда Честер Беннингтон пытался донести до Молли невероятную правду. — Мам… — прошептала девушка, соскальзывая со стола и приближаясь к женщине, которая вцепилась в льняное полотенце, как в спасательный круг. Брюнетка коснулась плеча своей мамы, и миссис Эванс повернула к ней лицо, озадаченное, напуганное и строгое: — Что ты сказала? — глухо поинтересовалась она, выключая плиту. — Кто говорил с тобой?.. Молли вдохнула в себя воздух, но никак не получалось выдохнуть. Или они оба сговорились (что вряд ли), или Беннингтон говорил правду, как бы бредово это ни звучало. Женщина бросила полотенце на пол и срывающимся голосом простонала, опускаясь на стул и закрывая голову руками: — Кто… тебе… рассказал… Девушка попятилась от мамы. Перед глазами лицо мистера Эванса сменялось лицом детектива Беннингтона. Она всегда думала, что похожа на маму и её брата, детектива Сандерса. Никому бы и в голову не пришло сравнивать её с Беннингтонами. Но сейчас… — Честер… — выдохнула наконец Молли, заливаясь слезами. «Честер — мой брат…» Миссис Эванс подняла на неё глаза, сквозь которые было видно, как она внутренне уже растерзала себя в клочья. Но девушка задыхалась в душной кухне. Ей нужен был чистый воздух. Брюнетка выскочила на улицу, ей хотелось сбежать. Куда угодно, хоть на край земли. Жаль, это не могло изменить того, что её папа — не её папа. Это не могло изменить того, что её мама лгала всю жизнь. Это не могло изменить, что Молли до смерти была влюблена в собственного брата. И самое страшное, это не могло изменить её любви к нему… Девушка села в машину, дрожащими пальцами смахивая слёзы. Она должна поговорить с ним. Со своим отцом. С мистером Эвансом. Он не заслуживает того, чтобы его так жестоко обманывали. Молли с остервенением завела автомобиль и надавила на педаль газа. Колёса истерично взвизгнули, и брюнетка помчалась в офис человека, которого всегда считала своим отцом, обожала его, доверяла ему и не собиралась относиться к нему по-другому. Он достоин знать правду. На самом деле, девушке просто хотелось услышать авторитетное опровержение этого кошмарного абсурда. Просто пусть он скажет: «Я твой отец, Молли…»

Я твой отец.

Добравшись до автомобильного салона, то и дело совершая опасные манёвры на перекрёстках и получая за это неодобрительные сигналы клаксонов, брюнетка бросила машину, не заперев и не позаботившись о правильной парковке. Она не могла думать ни о чём другом. Ей нужно было увидеть лицо самого родного человека и убедиться, что он действительно родной. Всё, что она сегодня услышала от Честера, реакция её мамы на глупый вопрос — это всё неправда. Это провокация. Это блеф. Молли влетела в здание, широко распахнув стеклянные двери. Несколько клиентов, лениво блуждавших между аккуратных рядов автомобилей, обратили на неё внимание, вопросительно подняв глаза на взволнованное лицо девушки. Какой-то молодой и до жути приятный парень с улыбкой, достойной рекламы зубной пасты, приблизился к ней, держа в руках толстую папку. На нём была свежая рубашка и светлые брюки. — Вам нужна помощь, мисс? — приветливо поинтересовался он, ловя её бегающий взгляд. — Мне нужно поговорить с мистером Эвансом… — задыхаясь ответила она, проходя мимо парня в сторону офиса. — Постойте!.. — тот принялся её догонять. — У мистера Эванса совещание с партнёрами… Он не принимает посетителей сейчас… Мисс!.. — Придурок, я его дочь!.. — истерично прокричала Молли, а затем осеклась. «Его дочь?..» Девушку охватила жгучая злость, и милый ассистент попал под раздачу. Он хлопал глазами, осматривая брюнетку с ног до головы. Ей показалось, что он тоже сомневается, и это взвело её к помешательству. Эванс гневно глянула на парня и прохрипела сквозь зубы: — Ты здесь ненадолго… — ненависть исказила её девичьи черты. — Когда поступлю в колледж, стану старшим ассистентом, а ты будешь приносить мне кофе, понял?.. — Что здесь происходит?.. — она услышала позади озадаченный голос мистера Эванса. — Молли?.. Она повернула к нему лицо, на котором отразилось глубокое страдание. Его невозможно было спрятать, хоть на неё и смотрели сейчас не только обеспокоенные глаза отца, но и встревоженные глаза его ассистента и ещё несколько пар любопытствующих глаз партнёров и клиентов. «Зачем я сюда приехала?..» — Что случилось, детка?.. — мистер Эванс обнял девушку за плечи и повлёк в сторону своего кабинета. — С мамой всё в порядке?.. Молли усердно закивала головой, хотя слёзы брызгали фонтаном: — Всё хорошо, просто я… — она не могла нормально дышать. Мужчина плотно закрыл дверь и усадил дочь в кресло рядом с журнальным столиком. Он подошёл к бару и налил немного воды в стакан для виски. Потом передумал, вылил воду и плеснул немного бурбона. — Вот… — он поднёс бокал девушке и сел напротив. — Выпей, Молли… Тебе нужно успокоиться… Выпей и расскажи мне, что с тобой происходит… Она нерешительно поднесла бокал к дрожащим губам и подняла покрасневшие от солёных слёз глаза на лицо мистера Эванса. Это было лицо её папы. Это было лицо человека, который страшно её любил и заботился о ней с самого момента её появления в этом безумном мире. Но ни одна черта этого родного лица не отразилась в облике его дочери. Зато лицо Беннингтона… Как часто ей казалось, что она улыбается, как он?.. Смеётся, как он?.. Кокетливо запрокидывает голову и кусает свои губы, как он?.. Когда мы влюбляемся, мы становимся своего рода зеркалом. Девушка думала, что всё больше похожа на музыканта из-за своей сумасшедшей любви к нему. Но теперь стало ясно, что сходство проявлялось не только в мимике и привычках. Глаза, волосы, чёрт возьми, уши! — вот откуда у неё такие уши… Молли поставила бокал на столик, не притронувшись к напитку. — Папа… — сдержанно начала она. — Помнишь, я сказала тебе, что люблю Честера Беннингтона?..