sine fine.

— Мне кажется, что твоя корона тебе слишком давит! — ворчание Фреда, педантично рассуждающего и изредка закатывая глаза как в самой дешевой комедии, иногда прерывалось его же разочарованными вздохами. — Причем здесь моя корона? Синефин недоуменно поглядывает то на Джорджа, то на его брата, и незаметно пытается выкрасть со стола какое-нибудь лакомство, чтобы слушать нотации Фреда было не так скучно. — А ты разве не руководствовалась тем, что «я — полноправный член Ордена, я могу делать то, что мне взбредет в голову, ведь у меня и так будущее расписано по пунктам»? — последнюю часть рыжеволосый пропищал, явно изображая Синефин, которая даже жевать остановилась, чтобы переварить увиденное и скептически поднять бровь. — Нет. — ответила та, уставившись на Фреда. — Больше всего в тот момент меня мотивировало нежелание быть отравленной ночью чьей-то бывшей. — она взглянула на Джорджа, который вжался в диван и беззвучно засмеялся, прикрываясь Ежедневным Пророком. — Но ты прав. Я —полноправный член Ордена, и мое будущее и так расписано по пунктам! — И там есть пункт врываться в мой дом и совращать моего брата? — девушка моментально среагировала, нахмурившись, и встала с места. — Там есть пункт помочь вам с открытием этой, пока еще, свалки. — отряхивая ладони, Тонкс направилась к диванчику и плюхнулась прямиком на Джорджа, шуточно завывшего на всю квартиру, пока Синефин не приложила ладонь к его рту и не продолжила говорить. — Так что принимайте помощь, олухи. Фред, продолжая что-то бухтеть себе под нос, скрылся за дверью своей комнаты. — Неужели он нас оставил? — слишком тихо проговорил второй близнец, украдкой поглядывая на дверь. — Я уж думал, это никогда не случится. — Думаешь, он действительно так не рад моему приезду? — брюнетка поджала губы и легла рядом с потеснившимся парнем. — Если что, я всегда могу… — Ты смеешься, Тонкс? — Джордж приподнялся на локте, взглянув на Синефин. — Он просто ревнует! Слушай, Фред два часа потратил на поиски нужного дивана сюда, потому что искал тот, на котором можно будет уложить Синефин так, чтобы ей было удобно! — Только вот он кое-чего не учел… — после небольшой паузы тихо проговорила девушка, уперевшись носом и чмокнув в плечо Уизли. — Чего же? — хитро заулыбался тот. — Я буду спать на кровати. — Твоя задница там лишняя, Синефин. — завел шарманку Джордж с серьезным выражением лица, и Тонкс с таким предельным возмущением посмотрела на него, что он не выдержал и подавился со смеху. — Ты думаешь, что там так много места? Мне и одному-то воздуха почти не хватает, я боюсь представить что будет, когда рядом будут сопеть еще две дырки! Ни за что! Подушка встретилась прямо с лицом хохотавшего рыжего и приложилась по нему несколько раз, пока тот криво размахивал руками и выкрикивал какие-то угрозы. — Слишком сильное влияние ты на меня оказываешь, Тонкс. Синефин не проронила ни слова, а лишь посмотрела на Джорджа, удивляясь тому, что это происходит именно с ней. Может, это и есть те самые последствия влюбленности, когда ты думаешь, что в этом человеке есть все, что тебе когда-либо было нужно? Нет, ну разумеется, он вечно давил на мозг своими заскоками, всегда болтал не думая. Язвил, спорил даже тогда, когда был не прав. Никогда не старался писать хотя бы чуточку ровней, сыпал хлебные крошки на пол и говорил с набитым ртом. Никогда не выкладывался на полную в учебе, хотя Синефин знала, что стоит Джорджу банально чего-то захотеть — он свернет горы. Никогда не делал комплиментов, девушка даже не была уверена, что он пытался; единственный его комментарий в сторону внешнего вида Тонкс был о том, что платье ему не нравилось. Синефин сверху села на парня, взъерошивая ему волосы пятерней. Хоть что-нибудь в этом мире может оттолкнуть ее от Джорджа Уизли?

;;;

— Проснись и пой! Мужской голос зазвенел в ушах, и в комнату внезапно ворвался луч жалящего глаза солнечного света. — Заслони обратно, придурок. — крикнул Джордж с соседнего края кровати, и Синефин зарычала от обилия громких звуков этим «добрым» утром. А ведь можно было сделать все в разы спокойнее, но нет же, обязательно следует орать — что одному, что другому. — Фредерик Гидеон Уизли, немедленно выйди за дверь. — прошипела она, перетягивая на себя все одеяло и с головой кутаясь в него с очередным воплем Джорджа. — На утренние сюсюканья даю вам ровно пять минут, и если не явитесь на кухню, то я вернусь сюда с барабаном. — предупреждает тот и, галантно поклонившись, пулей вылетает из комнаты под громыхания собственных пяток. — Который час? — оборачиваясь на оставшегося в постели близнеца, вяло спрашивает Синефин и охает от увиденного. Джордж уже сидел на краю кровати и бодро натягивал носки на ноги, сосредоточенно закусив губу. — Ты сбрендил? — Восемь утра, давай, поднимайся, нас ждет очумительный завтрак! — Да вы больные! Ни за что в жизни. Девушка бросает на Уизли взгляд полный изумления и зарывается лицом в подушку, отвернувшись от греха подальше от сумасшедшего. — Моя хорошая, так дело не пойдет. — Синефин безжалостно хватают за лодыжку и в долю секунды перетягивают на совершенно другую часть кровати. Джордж выжидающе стоит над ней, а та и носом не поведет, продолжая протест в виде молчаливого валяния с закрытыми глазами. — Вставай сейчас же! — не выдерживает парень в какой-то момент, и Тонкс взрывается хохотом. — Я вам настолько нужна в восемь утра? — О-о, — тянет рыжеволосый и нависает над Синефин, прикрывшей лицо ладонями. — Ты мне нужна и в восемь, — парень силой отнимает ее руки, оставляя жаркий поцелуй на щеке, — и в двадцать, — его губы касаются шеи, и Тонкс ежится от щекотящего дыхания, — и в полночь, и даже позже! Он внезапно задирает спальную футболку девушки, оголяя ее живот, и дует в него, как обычно делают маленьким деткам. Синефин сгибается пополам и расплывается в улыбке, когда в следующий момент ее тянут за руку вверх и поднимают с кровати. — Доброе утро, Джорджи. — шепчет она, смущенно прикрываясь тканью вещицы, что не скрывается от парня. — Одевайся и спускайся вниз. — Уизли нежно целует в висок брюнетку и выходит из комнаты, напоследок шлепнув ее по бедру, отчего щеки Синефин моментально залились пунцовой краской. Этажом ниже раздались звуки ударов барабана.

;;;

— Ты серьезно хочешь сказать, что прямо сейчас, — Фред жует свои панкейки, тыча вилкой в воздухе и тем самым пытаясь указать на происходящий момент, — никто кроме нас троих понятия не имеет о том, где ты находишься? — Вроде бы да. — Синефин забрасывает себе в рот ягоду, вытирая уголки губ. — А тебе не приходило в твою несомненно умную голову, — укоризненно продолжает тот, — что твоя сестра, твои родители, да вообще все вокруг с ума сойдут, думая, что ты в беде? — Какие-то ты заумные речи с утра пораньше толкаешь, Фред Уизли. — боязливо посмотрев на друга, Синефин потянулась через весь стол к его лицу и потрогала лоб. — Ты не болен? Пугаешь меня. — Он прав. — кивнул второй близнец, посмотрев в сторону Тонкс. — Тебе следует послать сову кому-нибудь из родных. — Дайте мне подышать спокойно хоть денек. Тем более, пока в Хогвартсе поймут, что я пропала, пройдет миллиард лет. — Синефин закатила глаза из-за дотошного взгляда Джорджа. — Да хорошо, Мерлин! Я напишу Нимфадоре сегодня вечером, просто… хочу побыть потерянной еще чуть-чуть. — Если мне влетит от матери из-за твоих трюков, — Фред едва ли не в лицо ткнул девушке столовый прибор, — я тебя по стенке размажу. — Тебе бы проспаться… — осторожно мямлит Тонкс, пряча взгляд в собственной тарелке. — А то из-за твоих ранних пробуждений все выливается в никому ненужную агрессию. — Займи рот блинчиками. — лишь проворчал тот. Синефин состроила невозмутимую гримасу, беззвучно выдав себе под нос что-то вроде «бу-бу-бу», и настроилась на завершение завтрака. Утро было поистине солнечным, яркие лучи уже не раздражали, а даже наоборот — вызывали навязчивое чувство провести этот день так, словно все проблемы в жизни отошли на второй план. Все трое по очереди швыряют грязные тарелки в воздух, пытаясь словить их плохо освоенной невербальной магией и отправить в раковину, где уже чертыхалась в ожидании напененная губка. — Чур я разгребаю ящики! — подскакивая с рукой вверх, кричит Синефин и несется к самому дальнему углу магазинчика, в котором стояли башни из картонных коробок со знакомыми узорами и выцарапанными на гравировке названиями продуктов. Перспектива была довольно приятная, ведь аккуратно расставлять все по полочкам и наблюдать за сотворенным порядком девушке было только в радость. Очевидно, что мальчикам это рвение вряд ли было понятно. — А вы двое прямо сейчас идёте вниз и обустраиваете там свою лабораторию так, чтобы в ней можно было работать. — Как думаешь, Фордж, насколько она опасна в такие моменты? — пихает Фред в бок своего близнеца, спускаясь в подвал под магазином. — Не знаю, Дред, но порой ее одержимость порядком в нашем с тобой доме приводит меня в ужас. Но как ни странно, никто из тройки не заметил ни пропуск обеденного перерыва, ни даже пробитого часа наступающего ужина. Все были настолько погружены в процесс перевоплощения данного местечка в уютное «что-то», что даже Синефин тяжко удавалось поверить в увлеченность братьев в эту авантюру уборки. Пересекались они тоже не так уж и часто; только иногда, когда на весь магазин раздавался дикий грохот падающих коробок, одна или сразу две рыжие макушки выглядывали сквозь балки перил, чтобы убедиться в сохранности товаров, а заодно и самой Тонкс. Синефин иногда тоже сбегала вниз по лестнице к близнецам, вертя в руках ту или иную вредилку, которая впервые попадалась ей на глаза. И вместо того, чтобы вежливо и подробно объяснить неугомонной и явно излишне заведенной девушке предназначение данной штучки, парни просто выталкивали ее наверх, не прекращая ворчать о том, что в лаборатории, пускай и недоделанной, могут находиться только создатели продуктов. Без исключений. Но близился вечер, за окном уже смеркалось. Синефин сидела на ступеньках и наблюдала за продолжающей смахивать со стеллажей пыль летающей самой по себе перьевой щеточкой, про себя размышляя о том, насколько прекрасно больше не находиться под надзором. Полки были почти полностью обставлены вдоль и поперек товарами, игрушками и прочей ерундой. Завтра оставалось только навести финальные штрихи — и работу можно будет считать законченной. — Мерлин, выколи мне глаза, это все ты сделала? — восхищенно воскликнул один из близнецов, возникающий из подвала. — Что-то я не слышу восхвалений и песен благодарности, Фред. — улыбнулась Тонкс и повернулась лицом к мальчикам, которые с открытым ртом продолжали оглядывать плоды сегодняшнего труда подруги. — Синефин, ты просто… Это невероятно! — обхватывая ее лицо ладонями, Джордж уселся позади девушки на ступеньках, и навалившись всем телом, принялся расцеловывать всю ту часть ее головы, до которой только мог дотянуться. — Да-да, а чем вы можете похвастаться? — Тонкс оглядела ребят, при этом ласково отталкивая от себя Джорджа, который, не унявшись, пересадил ее к себе боком на колени. — Что успели сделать? — Ну-у, — начал Фред, почесывая затылок, — мы нашли недостающие части некоторых договоров и переложили их на место! — Потом мы спорили насчет расположения полок с колбами, — продолжил второй брат, — и ты не подумай, это очень важно! Ведь не хотелось бы до конца своих дней наблюдать подобную картину, что мы видели в подземелье у Снейпа каждый божий день. — И куда же в итоге вы решили их поставить? — Синефин вопросительно изогнула бровь. — Мы еще не совсем уверены, но… —…Думаем, что ими можно разделить центр лаборатории. Чтобы, знаешь, подходить к ним с двух разных сторон… —…Да, это займет больше визуального пространства, зато гораздо практичнее… —…И удобнее! — Бездельники. — подытожила девушка, поднимаясь с лестницы и направляясь к щетке, которая все также смахивала пыль. На тротуарах Косого Переулка, что были видны из-за отворенных ставней окон, виднелись три черных силуэта. Синефин осторожно выглянула за стекло, привстав на носочки. Три фигуры с прикрытыми капюшонами лицами шли в точности по направлению ко входу магазинчика. Сердце пропустило удар, когда один из нежданных гостей перевел взгляд точно в глаза Тонкс, и девушка с рукой на груди отбежала от подоконника. — Что случилось? — Джордж медленно поднялся с места, потянувшись за спину за волшебной палочкой, а Фред начал подходить ко входу, щелчком пальцев потушив в магазине свет. — Синефин, кто там? — Это… Громкие удары о деревянную дверь эхом нарушили тишину, и оба близнеца выставили перед собой волшебные палочки, перед тем как замочек прокрутился влево и на пороге не стало видно тройку волшебников. — Привет, мам! — хрипло выдала Синефин из дальнего угла, натянув неровную улыбку на лицо. Джордж, закатив глаза и потирая переносицу, плюхнулся обратно на ступеньки с облегченным выдохом. — Миссис Тонкс, мистер Тонкс, — поздоровался Фред, пропуская семью подруги внутрь помещения. — и просто Тонкс. Заходите, не ждали вас так скоро. — Синефин Мария! — Андромеда подошла к дочери, видимо ожидая объяснений. И выглядела она действительно пугающе: черные, разбросанные вечерним ветром волосы, крайне грозное выражение лица и ко всему прочему волшебная палочка в пальцах, непроизвольно уставленная в сжавшуюся и готовую к расправе над ней Синефин. — Я не знаю, как это объяснить. — поднимая руки вверх, младшая-Тонкс сделала шаг назад от матери. Она понимала, что сейчас не сработает ни одно потенциальное оправдание, а только множество извинений и признание собственной глупости и неправоты. — Мне жаль, что я не сообщила вам, это было безрассудным с моей стороны. Я не… — Милая, но почему? — к жене присоединился Тед Тонкс, заботливо погладив ту по плечу, отчего Андромеда моментально расслабилась. — Я искренне верю, что это твое решение не было спонтанным, чем ты думала? Что произошло? Синефин пыталась подобрать нужные слова, наблюдая краем глаза за тем, как Фред с Джорджем покидают отдел магазина и поднимаются наверх в квартирку. Глаза бегали с матери на отца, иногда цепляясь и ища поддержку в старшей сестре, но откуда же ей там было быть? Ладони вспотели, и брюнетка посмотрела на Нимфадору. — Помнишь, я сказала тебе, что погибла девочка из Отряда? — голос почему-то предательски задрожал, и Дора нахмурилась, обеспокоенно взглянув на девочку. — Присядь. — осторожно сказала та, подходя к сестре и усаживая ее на стремянку, стоящую неподалеку. — Я помню. — Ее убила Беллатриса. — ответила Синефин, замечая, как напряглась ее мать. Точь в точь как всегда это делала она сама: выпрямилась в спине и подняла подбородок чуть выше, сосредоточенно посмотрев на дочь. — Мне жаль, что ты это видела, милая. — тихо начал Тед, но девушка не дала ему закончить. — Это была Робин. — Нимфадора вобрала в легкие воздух, опустив взгляд вниз. — И я столько раз слышала слова о том, что она умерла, что повторять это вам уже не кажется чем-то необычным. Просто… Я не хотела там больше оставаться. И пожалуйста, не считайте это одной из причин, это просто факт, перед которым меня поставила сама жизнь. Воцарилась минутная тишина, и Синефин медленно кивнула, поднимаясь с места. — Сбежала я потому, что ненавижу Хогвартс.

;;;

— Ушли? — спрашивает тихо Джордж, наблюдая за тем, как его девушка осторожно защелкивает дверь их спальни. — Ушли. — Сильно досталось? Синефин устало падает бревном на кровать рядом с Уизли, прикрывая глаза, пока тот, усмехаясь, притягивает ближе к себе обмякшую в его руках Тонкс. Она утыкается носом куда-то в подмышку и едва уловимо что-то мямлит. — Через неделю будет специальное собрание в штабе. — устало протянула брюнетка, чувствуя, как пальцы Джорджа мягко пропускают через себя ее волосы и массируют голову. — О да, продолжай. — Какое собрание? — сквозь легкий смех спрашивает тот и переворачивается на бок, чтобы быть прямо у лица Синефин. — Чтение завещания Сириуса. Вас не позвали? — девушка опустила уголки губ вниз, когда Джордж отрицательно замотал головой. — Странно. Мерлин, почему ты остановился? Парень снова смеется, но уже касается губ Тонкс, ухватываясь рукой за место под коленкой и плавно притягивая ее к себе — нежно, без напора. Его губы медленно скользят по ее губам, каким-то чудным способом пробуждая в Синефин ощущение непреодолимого спокойствия и тепла, которого ей так не хватало в Хогвартсе последнее время. Женская фигура оказывается сверху, прямо как тогда, в теплице, и оба улыбаются сквозь поцелуй, придавшись мимолетному воспоминанию. — Джордж. — отстраняется на секунду девушка, выпрямляясь на рыжеволосом и упираясь руками ему в грудь, пока подушечки пальцев сами по себе нервно теребили пуговицы его рубашки. Глаза бегают по чем угодно, но только не пересекаются с глазами Уизли, который порядком насторожился, вглядываясь в лицо Синефин. — Тонкс, мы просто целуемся. — он опирается на локти, приподнимаясь чуточку выше и наклоняя голову так, чтобы все-таки увидеть лицо брюнетки. — Да, конечно, я знаю. — та часто замотала головой, отгоняя лишние мысли. — Я хотела кое-что спросить у тебя. Джорджу показалось что он перестал дышать, когда взгляд полный волнения и смущенности поднялся на него. — Я не девственник. — быстро выпалил тот, словно это была самая страшная его тайна, а выражение лица Тонкс тут же в корне изменилось, принимая сначала на себя тень непонимания, а затем и вовсе заливаясь краской. — Мерлин, ты идиот. — зашипела она, соскакивая с бедер Джорджа и с кровати, отходя спиной к стенке. — Я совсем не это хотела узнать, а теперь… — В чем дело? — Я только хотела спросить… Нет, вот сейчас это звучит слишком глупо. — рычит Синефин, плюхаясь обратно на постель. — Моим вопросом должно было быть: «слушай, Джордж, а ты считаешь нас парой?», но нет же, тебе нужно было как обычно ляпнуть что-то уму непости… Ее затыкают очередным коротким касанием губ, а когда отрываются, то девушка видит широкую улыбку до ушей. — Да, Тонкс, я считаю нас парой. — Класс. Я тоже. Джордж смеется так искренне, когда Синефин снова подползает к нему, что этот звук начинает казаться девушке самым обворожительным. — Ты правда думал, что мне важно то, девственник ли ты? — снова заводится она спустя какое-то время, и Уизли вынимает из-под себя подушку, попадая точно ей в голову. — Ты можешь просто спокойно полежать или нет?