Глава 78
22 ноября 2020 г., 05:03
30 июня 1945 года
Свершилось! Человек, которого Том хотел еще с четвертого курса, теперь сидел поперек его талии и крепко обнимал его, словно больной, истосковавшийся по тактильному контакту. Опоенный любовным напитком, Гарри желал полностью завладеть вниманием партнера.
Хотя амортенция и способна сотворить из пустоты чувство влюбленности, однако ее действие отличается от афродизиака, вызывающего неконтролируемое возбуждение и превращающего людей в животных. Физическое влечение само по себе не вызывает любовь, но вот любовь к другому человеку легко пробуждает желание.
Том освободил Гарри от остатков одежды, повисшей на локтях, и стал жадно осматривать представшее при ярком свете ламп обнаженное тело, прикасаясь к нему, словно одержимый.
Нежная кожа без изъянов бывает только в бульварных романах, а Гарри не был идеален. На его руках, плечах и ногах алели неглубокие шрамы. Он весь состоял из неровностей и угловатостей, но Том не мог оторвать от него рук и даже испытал непреодолимое желание пройтись по этим неровностям языком, что в итоге и сделал.
Гарри послушно обнимал его, положив подбородок на молодые, хорошо развитые плечи, и наслаждался близостью их тел. Несмотря на протест со стороны Гарри, Том увеличил расстояние между ними и выгнул спину, припав ртом к его груди и соскам. Розовый язычок блуждал туда-сюда по гладкой бледной коже, оставляя блестящую дорожку слюны.
— Ах! — Гарри не смог удержаться от стона. Пробудить сексуальное желание в мужчине несложно, а наличие романтических чувств между партнерами лишь ускорит процесс, заставляя тело отзываться на любое прикосновение и выдавать вполне определенные реакции.
Рука Тома переместилась с выпирающих позвонков Гарри вперед и скользнула прямо к нижней части живота. Прикосновения, поцелуи и поддразнивания сделали свое дело: Гарри наполовину возбудился. Все-таки он был обычным мужчиной и не мог устоять перед прямым воздействием на член. Хрипло дыша, Гарри стал выгибаться, толкаться навстречу пальцам созданному амортенцией любовника, симулируя сексуальный акт. Его худое, но крепкое тело двигалось в такт прикосновениям Тома, обозначившиеся мышцы были напряжены. Гарри не был хрупким или женственным, но все же до невозможности прекрасным и соблазнительным. Подавляемая Томом долгое время жажда обладания, более ничем не сдерживаемая, вырвалась из самых темных уголков его души, окрашивая глаза багрянцем.
Не в силах больше терпеть, Том стал небрежно растягивать опекуна, игнорируя его протестующее мычание. Затем Риддл приставил стоящий колом член к проходу Гарри и, не дожидаясь реакции, вошел в него на всю длину.
— А-а-а! — Гарри отчаянно извивался и дергал ногами, пытаясь избежать раздирающей боли, которую даже амортенция не способна была приглушить. Но руки Тома крепко сомкнулись у него на талии, лишая возможности ускользнуть. Гарри казалось, что он опустился прямиком на острые клинки, мысли его занимала лишь боль, и даже любовь к человеку напротив отошла на второй план.
Глаза Тома пылали багрянцем. Он мог справиться с крестражем и подавить кроваво-красный оттенок зрачков, но в данный момент ему было наплевать. Том впился взглядом в искаженное мукой лицо Гарри и почувствовал извращенное удовлетворение, ведь вся смена эмоций на лице Гарри — боль, радость, стыд, нетерпение — все это происходило из-за него, Тома!
«Чем больнее, тем лучше! Ведь чем сильнее боль, тем глубже врежется в память!» — размышлял он. Том медленно вышел из Гарри, по-прежнему удерживая его в своих сильных руках. Почувствовав, как того скручивает судорогами от боли, Том мстительно толкнулся вперед.
Гарри хотел оттолкнуть прижавшееся к нему тело, хотел избежать разрывающей боли, но это противоречило тому, что нашептывало ему любовное зелье.
— Превосходно… — Том, словно очарованный, поцеловал Гарри в плечо, пристальным голодным взглядом впиваясь в его лицо. Внутри у Гарри было узко и горячо. Замерев на мгновение, Том мог ощутить пульсацию кровеносных сосудов в такт с ударами сердца, и этому несравненному удовольствию было совершенно невозможно противостоять.
Впервые Том понял, почему секс называют запретным плодом. Запретным и неправильным он был потому, что вызывал привыкание, заставляя людей унижаться и терять контроль над собой.
Том задыхался от удовольствия. Он склонился и придавил Гарри к кровати. Тот безудержно дрожал, инстинктивно сжимая стенки прохода.
— Больно, Том, мне больно…
— Так пусть будет больно, — Том нежно улыбнулся Гарри, продолжая яростно вбиваться в него, словно дикий зверь. Ласковые интонации в его голосе абсолютно не сочетались с агрессивными действиями.
Том надавил Гарри на плечи, вынуждая отодвинуться, и стал жадно впитывать каждую эмоцию, появляющуюся на его лице. Он двигался все быстрее и сильнее, лицо исказила гримаса жестокости, лишь красные глаза пылали огнем, как и сжигающее его желание, способное испепелить все на своем пути.
— Том, я… — взгляд Гарри затуманился. Он обнял Тома за шею и стал слизывать бисеринки пота с его подбородка. Взгляд багровых глаз застыл, излучаемый ими свет словно обрел материальную форму, пригвоздив Гарри к кровати:
— Скажи это.
—…Что? — Гарри нахмурился. Он тяжело дышал, нижняя часть живота пылала, вынуждая его нетерпеливо извиваться.
— Говори! — упрямо приказывал Том, проигнорировав вопрос. Он не хотел давать Гарри подсказку. Под действием амортенции Гарри будет безоговорочно подчиняться его приказам, да, но если Том скажет все сам, то проиграет.
— Скажи мне!
— Я не знаю, не знаю, что я должен сказать… а! — в наказание Том резко двинул бедрами, развел ноги Гарри в стороны и закинул их себе на плечи, заставляя того принять самую неприглядную, постыдную позу. Он больше ничего не говорил. Пока действовал эффект амортенции, Том, обуреваемый безудержным весельем, придавливал Гарри своим телом и, потеряв счет времени, вколачивался в него, раз за разом доводя Гарри до пика.
Гарри содрогнулся всем телом, в очередной раз достигнув оргазма. Ноги, удерживаемые Томом, неумолимо тряслись, на мгновение показалось, что душа покинула его тело.
— Том… — Гарри измученно откинулся на подушки, его худая спина с выпирающими позвонками была вся в красных царапинах.
Том прикрыл глаза и накрыл Гарри своим телом.
— Я люблю тебя, — повинуясь действию амортенции, прошептал Гарри и отключился.
Том резко распахнул глаза и уставился на Гарри, который даже во сне по-прежнему крепко держал его за запястье. Он и не догадывался, что слово «люблю» обладает такой невероятной силой.
Абраксас как-то сказал: «Я могу научить, как заставить его полюбить тебя», на что Том ответил: «Я просто хочу удержать его рядом с собой».
Но что же делать, если теперь ему этого недостаточно?
