Глава 83
21 декабря 2020 г., 12:53
Декабрь 1945 года
К башне применили заклятие незримого расширения: если раньше, стоя посередине, можно было коснуться рукой противоположной стены, то теперь пространства хватало, чтобы разместить большую кровать, кухню, ванную комнату, да и людям было где развернуться.
Гоблины любили украшать помещения со всей роскошью, демонстрируя богатство обладателей — это было видно по вычурному убранству банка Гринготтс. Башня не стала исключением. Пол был устлан кашемировым ковром, который тянулся от кровати до единственного в башне окна. Освещением служили вделанные в стены сверкающие драгоценные камни. Гоблины также позаботились о единственном выходе из башни, установив специальную дверь, использующуюся для сейфов в Гринготтсе, — величественную и неприступную.
Когда эффект зелья закончился, Гарри обнаружил, что заперт в своей персональной башне-темнице.
— Это твой дом, не мой! — прорычал Поттер, со злостью уставившись на Тома.
Тот рассмеялся, ласково, словно ребенок, ожидающий похвалы от родителя. Глаза его горели воодушевлением, сверкая, словно пара черных нефритовых камней:
— Ты здесь, так что это мой дом.
Гарри не мог понять, что Тому было от него нужно. Его жизнь?
— Нет, я хочу тебя, — Том Риддл, как никогда походящий на благородного аристократа, смотрел на него в упор.
Гарри явно не улавливал скрытого смысла в его словах, глядя на Тома настороженным, полным сомнений взглядом. Риддл скинул мантию на пол, расстегнул две верхние пуговицы на рубашке и присел на краешек кровати, упершись в нее руками:
— Гарри, а если я скажу, что не был пьян той ночью?
Той... ночью?
До Гарри тут же дошло, о каком событии говорит Том.
— Замолчи! — Поттер повысил голос, чтобы прервать следующую реплику Риддла. Он ни за что не хотел этого слышать!
Том пожал плечами и, смотря в горящие отчаянием глаза Гарри, неожиданно рассмеялся:
— Я попросил Малфоя добавить амортенцию в твой бокал. В ту ночь я был абсолютно трезв, занимаясь с тобой любовью. Итак, ты спросил, чего я хочу? — Том поднялся с кровати. — Я сказал, что хочу тебя.
Гарри часто задышал, будто только так можно было насытить мозг достаточным количеством кислорода.
Чего он хочет?!
— Я мужчина! — губы его задрожали. Он мужчина, они одного пола, у них одинаковое строение тела! У них обоих плоская грудь, отсутствуют сочетающиеся друг с другом половые органы, чтобы безболезненно, без всяких затруднений, заниматься любовью.
Том снова пожал плечами и встал в ненавистную Гарри непринужденную и расслабленную позу:
— Я гей.
Как можно отделаться таким простым объяснением!
— Я ведь твой отец!
Он воспитывал, заботился о нем, наблюдая, как Том набирался знаний, оттачивал навыки владения магией. Гарри испытывал гордость за его достижения. Он видел его смех и слезы, волновался, что другие могут причинить ему боль и что он, в свою очередь, причинит боль другим.
Он его отец! Хотя между ними и нет кровного родства, Гарри взял на себя ответственность за воспитание этого ребенка, пробудил по отношению к нему отцовские чувства.
Том склонился к нему и прошептал на ухо:
— Поэтому в этом мире для меня нет никого ближе тебя.
Нет, нет!
Подобные отношения ненормальны, это извращение, уродство!
Ему нужно убраться отсюда, как можно скорее! Без палочки и мантии-невидимки ему не уйти из этой башни, тогда нужно покинуть 1945 год! Он был готов совершать прыжки во времени два раза на дню, но ни в коем случае не мог допустить развития этих извращенных отношений.
Серебряный кулон, теплый от длительного контакта с кожей, послушно лег в его холодную ладонь, принеся небольшое облегчение.
Гарри стал поспешно крутить Маховик времени, ожидая гротескного водоворота красок и звуков, но ничего не произошло. Маховик по-прежнему мерцал приглушенным, мягким светом.
Что случилось?
Гарри попробовал еще раз — и вновь ничего.
Поттер посмотрел покрасневшими глазами на переливающийся светом кулон в его руках. Он смирился с тем, что события развиваются в неправильном направлении, что вся его миссия потерпела крах, но Маховик, он-то обязан работать как следует!
— Похоже, этот Маховик не работает, — улыбаясь, констатировал факт Том. Он наклонился, поднял мантию, ранее небрежно брошенную на пол, и достал из кармана точную копию кулона в руках Гарри. — Может, этот подойдет?
— Отдай!
— Отдать тебе Маховик времени, чтобы ты ушел и больше никогда не вернулся? — Том с силой стиснул кулон, темные глаза начали наливаться кровью: — У тебя нет выбора, Гарри. Ты — мой.
* * *
Они занимались любовью с Томом во второй раз, и впервые Гарри был абсолютно трезв, чтобы в полной мере это осознать. Хотя правильнее было бы назвать происходящее изнасилованием. Гарри лежал на огромной кровати и безучастно смотрел на резной потолок. Его конечности были вывернуты под неестественными углами и безвольно повисли, отдаваясь тянущей болью. Том же, казалось, не знал усталости, и всю ночь напролет, раз за разом в безумном ритме вбивался в его тело, пытаясь удовольствием от секса приглушить замешательство и разочарование, сковавшие душу. Том накрыл его своим телом, прижимаясь к липкой от пота коже и не желая отодвинуться хотя бы на дюйм, хотя они оба испытывали явный дискомфорт. В месте соединения их тел было жарко и влажно. Том не покидал тела Гарри ни на секунду, словно пытался слиться с ним воедино. — Скажи, что любишь меня, — настаивал Том, желая заполучить не только его тело, но и душу. Пот заливал Гарри глаза, и он с трудом приоткрыл их. Посмотрев Тому в лицо, Поттер лишь горько усмехнулся, а из горла вырвался неясный хрип. «И как я должен говорить с вывихнутой челюстью?» Гарри сказал Тому “Я люблю тебя” лишь однажды, и то под действием амортенции. Но этого оказалось достаточно для того, чтобы Том вошел во вкус. Однако в этот раз Гарри был в трезвом уме и памяти. Он практически никогда не говорил этих слов, даже в адрес Джинни во время их конфетно-букетного периода. А та, в свою очередь, могла непринужденно бросить “люблю тебя” в конце какой-нибудь фразы. Скорее всего, всему виной было несчастное детство. Унижения, перенесенные в ранние годы, полностью лишили Тома способности любить, а Гарри научился подавлять в себе ее проявление. Для Гарри фраза “Я люблю тебя” несла оттенок официальности, нерушимого обещания. Он не мог заставить себя так просто использовать ее каждый раз, когда душу переполняли счастье и возбуждение, не говоря уже о том, чтобы с ее помощью продемонстрировать покорность. Гарри скажет три заветных слова только тогда, когда будет действительно это чувство испытывать. Он предпочтет слезно молить о пощаде, чем капитулировать с фразой “Я тебя люблю” на устах.* * *
Земля продолжала вращаться вокруг своей оси, общество по-прежнему функционировало, время утекало сквозь пальцы, а о местонахождении волшебника по имени Гарри Поттер уже давно никто не слышал. Однако его исчезновение не осталось незамеченным. В декабре Джоан столкнулась с ним у входа в Министерство магии. — Джоан, мне нужно снова уехать, — перед ней предстал молодой человек со спутанными волосами, укутанный в шарф до подбородка. Шрам в виде молнии на лбу как-то поблек. Он спрятал руки в карманы и радостно улыбнулся Джоан. Джоан редко удавалось увидеть счастливую улыбку на лице Гарри, и она невольно улыбнулась ему в ответ уголками губ: — Куда ты на этот раз поедешь? — Посмотрим, куда занесет, — пожал плечами тот. — Не в первый раз ведь. Джоан склонила голову: — Тебе действительно стоит ненадолго уехать. В общем, держись подальше от Тома. Выражение лица Гарри внезапно стало каким-то странным. — Хорошо, — ответил он. — Ну, я пошел. Так, толком не попрощавшись с Джоан, Гарри прикрыл челку ладонью и бросился в толпу, поспешно заворачивая на угол. — Фух, чуть не попался, — он опустил руку, открывая взглядам прядь платиновых волос.* * *
2001 год Тем временем повстанцы находились в чрезвычайно тяжелом положении. — Гермиона! Мы больше не можем ждать! — Рон с силой хлопнул кулаком по столу. Под глазами были темные, почти черные круги, придавая ему крайне истощенный вид. Джинни тоже выглядела не лучшим образом: — Рон прав, очевидно, что Тот-Кого-Нельзя-Называть знает, где мы прячемся, — он направился к нам по прямой. — В наши ряды затесался предатель, — высказал предположение Джордж. — Но, конечно, это не кто-то из присутствующих, — махнул рукой Фред. Перси посмотрел на карту, висящую на стене палатки: — У нас есть максимум день до того, как они смогут нас обнаружить. Гермиона по-прежнему была в белом лабораторном халате, волосы были убраны назад и собраны в пучок, придавая ей серьезный вид. — Сначала мы переправим всю армию Дамблдора в Хогвартс. Сможем ли мы туда попасть — зависит только от вас. Близнецы довольно потерли руки. Даже в моменты отчаяния они радовались возможности провернуть шалость: — О, это к нам! Мы знаем все секретные ходы Хогвартса! Гермиона кивнула в знак согласия, затем повернулась к Рону: — Как только нам удастся попасть в Хогвартс, нужно будет найти профессора Снейпа. — Старую летучую мышь?! Он убил Дамблдора! Гермиона закатила глаза: — Забудь, пусть Джинни пойдет. — Но, Гермиона, Снейп ведь... Пожиратель смерти, — медленно проговорила Джинни. — Найди его, попроси прийти и помочь! Доверьтесь мне! — на Гермиону подозрительно уставились несколько пар глаз, но у нее не было времени на объяснения: — Я хочу остаться и подождать, пока Гарри вернется. Он, скорее всего, будет в плачевном состоянии — прыжки во времени плохо сказываются на его здоровье. Рон резко вскочил с места, его рыжие волосы взметнулись подобно огненной волне, а глаза оживились и воспылали надеждой: — Я останусь! Тебе не справиться одной! “Возможно, еще придется разбираться с этим негодяем Снейпом!” — думал он. Джинни подала голос: — Гермиона, я тоже... — Нет! Если здесь будет слишком много людей, они нацелятся на нас. Рон, ты останешься. Джинни, пойдешь с остальными, — отрезала Гермиона. Крестражей почти не осталось. Они уничтожили дневник, медальон и кольцо, а оставшиеся Волдеморт объединил в себе. Пусть он и стал сильнее, но, если удастся убить его, то Темный Лорд будет повержен раз и навсегда. Гермиона вскинула голову и обратила решительный взгляд на товарищей. — Как доберетесь до Хогвартса, готовьтесь к битве, — заговорила она ясным голосом. — Все профессора, кроме брата и сестры Кэрроу, выступят на нашей стороне, включая Снейпа. Естественно, это нужно сохранить в тайне. К нам также присоединятся Кингсли, Тонкс, Люпин и другие авроры, чета Уизли, миссис Лонгботтом, и, конечно, сам Хогвартс. У нас получится! — Да! — улыбнулся Перси. Близнецы отвесили Гермионе поклон: — Слушаемся, королева! Повстанцам приходилось нелегко: их отчаянная борьба приносила мало результатов, день за днем темная ночь сменялась солнечным затмением. Но все-таки затмение это было не полным, и надежда вместе с редкими лучами утреннего солнца все же прорывалась сквозь тьму.
