47 days to change (с 73 главы до конца)

Декабрь 1946 года Том неотрывно следил за опекуном — то в открытую, то украдкой, поэтому тут же заметил, что Гарри чем-то обеспокоен. Том отправил кусочек яблока в рот Гарри, который послушно проглотил его, пребывая в состоянии, близком к трансу. — О чем думаешь? — Риддл наклонился и слизнул капельки сока с губ опекуна, удовлетворенно наблюдая, как тот резко пришел в себя. Тому ужасно нравилось видеть свое отражение в глазах Гарри, а пустой и безразличный взгляд, напротив, вызывал крайне неприятные ощущения. Гарри был необычайно бледен, ведь его кожа давно не видела солнца. Изможденный, с потухшим взглядом, двадцатилетний Избранный выглядел как чахлый старец, отравившийся смертельным ядом. Так и было: Гарри действительно оказался придавлен мощными челюстями беспощадного тарантула. Парализованный, он лежал, раскинув руки, позволяя животному высасывать жизнь из своего тела... — Расскажи мне, что тебя беспокоит, хорошо? Я тебе помогу, — Том приобнял его за талию, спокойный взгляд темных глаз дарил иллюзорное ощущение надежности. — Отпусти меня, ладно? — получив возможность высказаться, Гарри стальной хваткой вцепился в руку Тома, как будто пытался ухватиться за мимолетный проблеск надежды. — Проси чего хочешь... кроме этого, — Том улыбнулся Гарри, позволяя тому до боли сжимать его руку. Гарри почувствовал, как распирает от гнева грудь, как краснеют уголки глаз. Ему вспомнилось, как однажды тетя Петуния и Дадли специально оставили его одного посреди незнакомого овощного рынка. Уставший, с бешено колотящимся от страха сердцем, он ходил и громко звал их по именам, не в силах сдержать слезы. Подобное чувство беспомощности, тревоги и неопределенности Гарри испытывал далеко не в первый раз: когда наблюдал, как Сириус падает в Арку смерти; когда стоял под мантией-невидимкой, парализованный заклятием Дамблдора, и беспомощно взирал на то, как тот падает с Астрономической башни; когда сносил нападки Риты Скитер, которая назвала его “сбежавшим Избранным”... Несмотря ни на что, он поднимался снова и снова, раненый, но с гордо поднятой головой. Гарри стиснул зубы, от напряжения белки глаз прочертили кровеносные сосуды. У него все еще оставался самый последний способ. Способ, к которому он прибегнет только в самом крайнем случае.

* * *

Джоан не смогла бы толком объяснить, почему ей хотелось помочь человеку, с которым ее не связывали родственные отношения. Даже будь они кровными родственниками, не факт, что она приложила бы столько усилий для помощи Гарри. Но все же Джоан это сделала. Здесь сыграла роль либо их многолетняя дружба, либо тайные увещевания Судьбы, которой необходимо было направить ход истории в нужное русло. — Мне необходимы гарантии, что после того, как мы спасем Гарри, Том не сможет до него добраться, — Малфой серьезно посмотрел на Джоан, старательно прикрывая окклюменационным щитом свои истинные намерения. — В противном случае он вернет его обратно. Джоан не доверяла Абраксасу Малфою. Все-таки они оба были слизеринцами, и Джоан понимала, что тот вряд ли открылся перед ней полностью. У нее, в свою очередь, были свои секреты. Она нащупала в кармане кулон в форме песочных часов и окинула собеседника холодным взглядом: — У меня, естественно, есть гарантии. Вот ты, болтаешь со мной при свете дня. Не боишься, что Том обо всем прознает? — Все его внимание приковано к Гарри, ему некогда следить, какие интриги плетут его люди, — Малфой беспомощно пожал плечами. — Именно поэтому я и хочу сотрудничать с вами, — Абраксас убрал упавшую на лоб прядь волос и многозначительно улыбнулся. — Повелитель все-таки еще слишком молод. Джоан взглянула на него и промолчала. Все Малфои по натуре были слизеринцами, но не каждый из них был способен составить такой коварный план и имел мужество, чтобы воплотить в жизнь свои неуемные амбиции. И такой человек, как Абраксас Малфой, объединился с Томом Риддлом, обладающим блестящим умом, огромной силой и схожими амбициями... Определенно, назревал переворот. Безжизненная атмосфера и закостеневшие устои магического мира нуждались в хорошей встряске. Джоан лишь надеялась, что после череды потрясений на смену консерваторам придут новые, свежие силы, способные привести волшебное сообщество к процветанию. Однако сейчас ей было не до подобных размышлений. — Когда приступим? — спросила Джоан. — Тридцать первого декабря, в день рождения Тома. Чистокровные семьи выстроились в очередь, чтобы устроить грандиозный банкет в его честь, поэтому у него, скорее всего, не будет времени на Гарри, — ответил Абраксас. — Пещеру обустраивали мои эльфы. Снаружи установлен барьер, призванный ослабить силы того, кто попытается проникнуть внутрь. Мне придется потратить всю свою магию на снятие барьера. — Ясно, — Джоан кивнула, усмехнувшись в глубине души. На первый взгляд казалось, что выложиться по полной нужно будет Абраксасу, но на деле самую опасную часть их плана, которая легко доведет Тома до белого каления, предстоит выполнить именно ей. Да, сразу видно, что Абраксас — настоящий Малфой! Раз так, ей тоже нужно как следует подготовиться.

* * *

Наступило тридцать первое декабря. Солнечный свет упорно пытался преодолеть природный барьер пещеры и разогнать поселившийся в ней мрак. Но как только перевалило за полдень, тьма вновь поглотила все вокруг. Похоже, что из всех обитателей пещеры только в Гарри, запертом в защищенной башне-камере, еще теплилась жизнь. Сегодня был день рождения Тома, который тот не собирался с ним отмечать. — Ты... уходишь? — впервые за месяц Гарри сам заговорил с Томом. Слоги с трудом формировались в слова, словно он забыл, как правильно их произносить, словно их звучание стало ему абсолютно незнакомым. Том, повязывавший перед зеркалом галстук, удивленно обернулся. Его лицо озарилось чистой, ничем не прикрытой радостью, словно у ребенка, увидевшего долгожданный подарок: — Ты заговорил, Гарри, — Том поцеловал его в щеку, словно муж, дарящий прощальный поцелуй жене перед выходом на работу. — Да, мне нужно будет уйти. Том жаждал создать атмосферу спокойствия, счастья и любви. Он ясно понимал, что это всего лишь иллюзия, но погружался в нее с головой, яростно защищая ее от посягательств других. Гарри покривил губами, расплываясь в саркастичной улыбке. Видимо, на потомках Слизерина лежит проклятие: им суждено оказаться в ловушке неразделенных чувств и утратить человечность. Салазар Слизерин ушел из Хогвартса, оставив позади друзей и любимых; Меропа Гонт жаждала испытать светлое чувство любви, но встретила безответственного человека, который без зазрения совести оставил ее, беременную, на произвол судьбы; Морфина бросила будущая жена, и он разучился чувствовать что-либо еще, кроме гнева; Том Марволо Риддл, возможно, и мог полюбить, но не желал этого, презирая данное чувство в принципе. Гарри знал, что Том ведет себя так по отношению к нему отнюдь не из-за любви, а из-за жгучего желания получить недоступное. — Ты не хочешь... отпраздновать свой день рождения... со мной? — спросил Гарри. Он говорил тихо, на грани шепота, с трудом ворочая языком. — Конечно хочу, но только вечером. Дождись моего возвращения, — в темных глазах Тома мелькали багровые всполохи. Он улыбнулся и поправил галстук с явным намерением уйти, всем своим существом излучая властность и самоуверенность. “Посмотрим!” — усмехнулся Гарри. В осуществлении плана Тома Риддла по строительству великой империи Гарри Поттер был абсолютно бесполезен. Как ни крути, Том Риддл больше всего на свете по-прежнему жаждал власти и силы. Гарри, горько улыбнувшись, покачал головой и проводил его взглядом. Он просто хотел в последний раз организовать Тому празднование дня рождения, как много лет назад — только они вдвоем, торт и свечи. В 2001 году такой возможности уже не представится. Ну... да ладно. Гарри решил сначала попробовать перерезать аорту кухонным ножом. Нож резко изогнулся, словно живое существо, отказываясь приближаться к нему. Самоубийство — это болезненный и длинный процесс. Если у человека в душе еще теплится надежда, наложить на себя руки становится отнюдь не просто. Так что уж говорить о Гарри Поттере, у которого были причины верить и цепляться за жизнь? Гарри не мог понять, как юноши и девушки по всему миру, чтобы избежать ответственности, давления со стороны общества и трудностей взросления, находят в себе силы и мужество для такого поступка. Раз у них хватает решимости, чтобы распрощаться с жизнью, так почему же перед лицом будущих перипетий эта смелость резко испаряется? Гарри не мог этого сделать. Ему хотелось жить. Ему кое-как удалось сделать неглубокий порез на шее. Кровь потекла тонкими струйками, нервные окончания прострелило болью. Разумом Гарри понимал, что нужно продолжить начатое, но инстинкт выживания побуждал его отпустить нож. — Идиот! Немедленно прекрати! — вылетевшее из ниоткуда заклинание разоружения попало Гарри точно в руку, но из-за установленных Томом магических ограничителей оно вышло слабым. Нож слегка вздрогнул, отодвинувшись от шеи Гарри. Поттер изумленно уставился в пустоту. Вдруг откуда ни возьмись показались фигуры двух людей. Ноги их по-прежнему были укутаны текучей, мягкой тканью мантии-невидимки. — Семейная реликвия Поттеров, кое-как удалось одолжить, — пояснил Малфой, проследив за взглядом Гарри. — Без нее мы бы стали ужином для дементоров. Малфой и... Джоан? Ярко-красная кровь все еще стекала по коже, посылая по телу мурашки. Откуда здесь может быть Джоан? Гарри хотелось удержать ее, хотелось спросить, как она попала внутрь, почему она с Малфоем и... неужели она пытается спасти его? Но Джоан резко пресекла его попытки задать вопросы: — Поговорим после того, как выйдем отсюда! — она подняла мантию-невидимку с пола и накинула ее на Гарри. Выйти отсюда! От этой простой фразы Гарри почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы, но не от слабости, трусости, излишней чувствительности или же благодарности. Он испытал трепетное волнение, всколыхнувшееся в душе при виде проблеска надежды после продолжительного удушающего отчаяния! Однако некому было остановить время, чтобы дать Гарри в полной мере насладиться радостью от того, что он избежал смерти: Судьба подгоняла развитие событий в нужном ей направлении. Увидев, как Джоан накинула плащ-невидимку на себя и Гарри, у Абраксаса Малфоя насмешливо дернулись уголки губ: — Мисс Джоан, вы хотите, чтобы я прошел мимо дементоров без защиты мантии-невидимки? Гарри пользовался этой мантией в течение девяти лет и прекрасно понимал, что и для двоих взрослых она маловата, а троим под ней тем более не укрыться! Джоан молчала, явно не собираясь отказываться от первоначальных намерений. Как и ожидалось, еще в ходе операции по спасению между ними возникли неизбежные противоречия. Объединившись и сплотив усилия, они смогли проделать нелегкий путь до башни. Но сейчас на кону стояли жизнь, личные интересы и безопасность. — Видимо, я имею право побороться за использование мантии? — Джоан никак не отреагировала на его слова, и Абраксас вытащил свою палочку. — Экспеллиармус! Волшебная палочка тут же вылетела из ее руки прямо в окно, упав в воду, пробуждая спящий там ужас. Джоан резко дернулась, и Малфой направил кончик искрящейся палочки прямо на Гарри.