Причина

      Ветер усиливался, заставляя деревья колыхаться из стороны в сторону. Ветки с характерным хрустом ломались и падали на землю в опасной близости от компании причудливых людей. Пятый вернулся во времени, поэтому Стефани пока стояла на коленях и плакала, испуская странную энергию; Леона при этом должна была готовиться к очередной его атаке, но почему-то она стояла на месте с ничего не понимающим видом и смотрела на него, как на призрака.       – Как… как ты это сделал? – спросила она шокировано. Пятый пару раз моргнул, силясь понять, что вообще происходило. Он же вернулся во времени, тогда почему она помнит то, что произошло?       Стефани вскрикнула, и энергия вокруг нее стала активно скручиваться в световые спирали. Пятый тут же отмер, понимая, что через несколько секунд все повторится. Стефани прогнулась в спине, в очередном приступе крика поднимая взгляд к небу, ее светлые волосы почти переняли зеленоватый оттенок свечения, которое она испускала. Если бы она посмотрела на Пятого, он бы увидел, что ее голубые глаза сейчас тоже стали зелеными. Леона обернулась на сестру и только сейчас сообразила, что произошло. В следующее мгновение Пятый телепортировался прямо перед ней, схватил за запястье и перенес себя и Леону на несколько метров в сторону. Стефани выпустила энергию, которая окончательно доломала некоторые деревья; стекла в фонарях на аллее разбились.       Ударная волна снесла Пятого и Леону, которые только что переместились за деревья и не успели толком встать на ноги. Леона упала спиной на землю, больно ударяясь головой – благо, о землю, а не о какой-нибудь камень. Она открыла глаза, хмурясь, и тут же заметила, что ветка дерева, под которым она лежала, грозилась упасть в любой момент. Она живо увидела, как древесина приземляется прямо на нее, поэтому тут же откатилась в сторону, и ветка упала на то место, где она лежала до этого. Путешествнница села на земле и увидела того юношу, который телепортировал их. Он уже стоял у другого дерева, подозрительно на нее посматривая.       – Как ты это делаешь? – не удержался от вопроса он.       – Я первая задала этот вопрос, – цокнула Леона, поднимаясь на ноги, цепляясь при этом руками за кору дерева. – Зачем было спасать меня там, а потом ждать, пока меня придавит деревом? Не вижу логики.       – Хотел кое-что проверить, – Пятый поджал губы, нахмурился, а потом посмотрел в сторону Стефани, которая после выброса предсказуемо успокоилась. – Может, уже поговоришь с ней?       Леона не стала ничего отвечать, она вышла из-за дерева и побрела в сторону своей сестры. Та после энергетического всплеска была скорее уставшей, чем расстроенной. Она беззвучно плакала, снова сжавшись у земли в комок; обхватила себя руками и дрожала.       – Стеф… – Леона подошла к ней, рухнула на землю рядом и покрепче обняла. – Я здесь, я в порядке, все хорошо.       Но, кажется, это совсем не то, что Стефани хотела услышать, потому что она, чуть успокаиваясь, подняла на сестру взгляд и посмотрела с некоторым недоумением. Леона не знала, что сказать. Стефани ведь случайно навредила ей, но какой-то парень смог «отменить» это. Разве только Леона помнила, что произошло?       – Мы справимся вместе, – заверила сестру она. – Нужно успокоиться и подумать, что мы можем сделать с этим.       Стефани кивнула, обнимая сестру и продолжая плакать ей в плечо; Леона гладила ее по голове. Пятый, заметив, что свечение вокруг одной из путешественниц погасло, немного расслабился и вышел из-за деревьев, останавливаясь в паре метров от сестер. Они пересеклись взглядами с Леоной, и та поняла, что, очевидно, им есть, что обсудить.       – Пятый, что здесь происходит? – задал резонный вопрос Лютер, который только что приехал на машине. Все опасливо огляделись по сторонам, подмечая, что беспорядок, устроенный ими, был очень даже заметным. Помимо сломанных деревьев и лопнувшего стекла фонарей, вокруг Стефани на земле было выгоревшее пространство, а дальше, уже на аллее, даже сломалась древесина на нескольких лавочках, которые были ближе всего к месту потасовки.       Пятый тяжело вздохнул, понимая, что сейчас что-то объяснять нет смысла. Нужно было ехать в Академию, и как можно скорее. Пока прохожие не вышли из дома по своим делам, или пока полиция не поймала их за хулиганство.       – Диего, – в спортзал зашел высокий крепкий мужчина средних лет в спортивном костюме. Он кивнул коллеге в знак приветствия и махнул рукой в сторону выхода. Диего тоже кивнул, понимая, что его уже ждут снаружи. Он оставил в покое тренажеры и пошел к двери.       После того, как Академия остановила апокалипсис, Диего нашел себя в спорте. Так же, как раньше, заниматься геройствами ему не давало множество различных взысканий и санкций от полиции и властей. Много лет его «зачисток» не прошли для Номера Два просто так. Зато в этом борцовском клубе он мог учить других людей защищать себя, и, в общем-то, это было какой-никакой альтернативой. Хотя, признаться честно, за эти пять лет Диего успел соскучиться по улицам, по дракам, по борьбе с преступностью и несправедливостью. Приходилось привыкать жить по-новому.       Каждый раз, думая об этом, Диего вспоминал Бена: вот уж кто точно учился жить заново. Когда Ваня разозлилась в той «коробке» в подвале их дома, а Лютер выгнал всех, не разрешая с ней даже поговорить… Рядом оказался Бен, точнее, его дух. Он не мог уходить далеко от Клауса, но пока тот был в Академии, это было возможно. Как рассказывал сам Шестой, он не ожидал, что в таком состоянии Ваня увидит его. Она была на грани того, чтобы взорвать ту камеру, а когда она увидела своего давно погибшего брата, Ваня и вовсе чуть не сошла с ума. «Я думала, что умерла, что умираю…» – даже просто вспоминать эти слова было больно.       Диего сморщился, переодеваясь из спортивной формы в повседневную одежду. Он застыл у зеркала и придирчиво оглядел свое отражение: уставший, потерянный и до сих пор до зубного скрежета злой на Лютера, который додумался засунуть их же сестру в тюрьму. Черт, если бы не Бен, она бы уничтожила мир. Каким бы Пятый не был параноиком, не верить в его слова о «фиговом будущем» и сорока пяти годах одиночества было бы глупо. А Диего не был глуп. Заносчив, одержим, неосмотрителен – вполне – но не глуп. Тем более, после того, как Ваня буквально воскресила Бена из мертвых, у Диего не осталось сомнений в том, что ровно с таким же успехом она может отнять жизнь всех людей вообще.       Вся энергия, накопленная внутри Вани, выплеснулась и нашла себе место в бестелесном духе Бена Харгривза, который пытался поддержать ее. И тогда Ваня успокоилась, а Бен с ужасом осознал, что чувствует свое тело и не может пройти сквозь стены камеры. Он воскрес перед ней в том же облике, в каком она видела его в последний раз, перед его смертью: семнадцатилетним подростком.       Благо, Пятый вернулся после своих прощаний с Долорес и тут же телепортировался в подвал, как только Клаус и Диего поведали ему о планах Лютера. Сказать, что все они были в шоке, когда Пятый, телепортировался из камеры с Ваней и маленьким Беном – не сказать ничего. Было даже забавно видеть, что Пятый, которому на самом деле пятьдесят восемь, выглядит несколько младше Бена, которому ментально было около тридцати (хотя какой там жизненный опыт, когда ты мертвый прицеп к своему братцу?)       Больше всего, пожалуй, возвращению Бена радовался именно Диего. Он и не скрывал, что скучал по нему гораздо больше, чем по Пятому. У всей Академии тогда впереди было еще много часов разговоров и выяснений отношений. И, в конечном счете, каждый выбрал свой путь: Лютер все так же предпочел оставаться в Академии, подле Пятого, который стал для Первого очередным авторитетом (как же Второго тошнило от этого); сам же Диего ушел работать спортивным тренером; Эллисон продолжала судиться с мужем за дочь и за свою вменяемость и добилась в этом определенных успехов; Клаус учился жить без постоянного голоса разума Бена; Пятый взялся за научную компанию отца и возглавил «D.S. Umbrella»; Бен учился жить заново; Ваня вернулась в оркестр. Каждый либо нашел себя, либо продолжал искать – так или иначе.       В Академии Амбрелла, как назвал ее Пятый (для Стефани и Леоны все еще странно было называть его так), было тихо и, в целом, сносно. Здание и правда было большим; кажется, оно занимало квартал, не меньше.       – Значит, ты можешь видеть будущее? – спросил Пятый после получасового объяснения девушек о том, как они вообще оказались на той аллее. Леона сложила руки на груди и внимательно оглядела Пятого: среднего роста, брюнет, зеленые глаза, держится уверенно, почти расслабленно; очевидно, недоверчив и критичен – чего только стоит его изучающий взгляд и постоянно хмурое выражение лица. Эмоции у него за все время менялись, может, пару раз – от легкого удивления до зудящего раздражения. Он выглядел молодо, как их ровесник, но Леона почти кожей чувствовала, что с ним что-то не так.       – Не совсем, – она неохотно принялась рассказывать: не очень то ей нравился его требовательный тон. – Видеть будущее – это только одна из многих вещей, которые я умею, – уклончиво ответила она. – А ты перемещаешься в пространстве и времени, да?       – Можно сказать и так, – Пятый натянуто улыбнулся, понимая, что сотрудничать с Леоной будет непросто. – Так вы говорите, что оказались здесь случайно. Нашли портфель… – Пятый скосил взгляд на сломанное средство перемещения, которое он предусмотрительно захватил из парка вместе с Леоной и Стефани. Лютер, который приехал за Пятым на машине и всех их довез до Академии, сейчас сидел немного в стороне и молча наблюдал, не решаясь вмешаться в разговор. – …а потом взялись за него и оказались здесь.       – Звучит знакомо, – в гостиной появился Клаус с бокалом в руке. На подозрительные взгляды Пятого и Лютера он только шире улыбнулся. – Это кола, не парьтесь. Просто хорошее настроение.       – Хоть у кого-то в этом доме, – тихо выдохнул Пятый, а потом снова повернулся на Стефани и Леону, сидящих на диване. Да, старший Харгривз несколько «размяк» за последние пять лет.       – Клаус, – представился мужчина, слегка поклонился и присел на диван недалеко от Стефани, разворачиваясь в их сторону. – Итак, Пятый, кто наши гостьи?       – Не сейчас, Клаус, – серьезно сказал юноша, чуть опуская голову. Он прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться, но из раздумий его вырвал голос Стефани.       – Если ты можешь путешествовать во времени, ты можешь вернуть нас домой! – в ее голосе звенела подавленная паника вперемешку с зарождающейся надеждой. Пятый ожидал, что до этого дойдет, но не успел ничего сказать: Клаус сделал это за него.       – О, нет, это не совсем так работает, – Четвертый был слишком довольным для такой обстановки, и если Академия к этому привыкла, для Стефани, которая была в отчаянии, его веселье выглядело почти как издевка.       Леона в любой другой ситуации, может, попыталась бы как-то успокоить сестру, но сейчас она была с ней полностью согласна.       – Я сама видела, как ты откатил время назад. Очевидно, ты делал это раньше. Тогда в чем проблема?       – В чем проблема? – Пятый резко вскинул голову и распахнул глаза, зрачки его пугающе уменьшились. Леона была бы рада, если бы она не была такой внимательной, потому что замечать так много означало многое понимать. И сейчас она понимала, что задела что-то, что не стоило тревожить. – Не буду посвящать Вас в подробности, потому что вряд ли число предельных циклов планарных полиномиальных полей фиксированной степени Вам что-то даст, – он сморщился. – Но скажу вот что: путешествия во времени – это фортуна. Шанс получить именно тот приз, который вы хотите, стремится к нулю с ужасающей скоростью. Уж про производную, пределы и вероятности Вам не нужно ничего объяснять?       Леона неопределенно кивнула, понимая, что Стефани вряд ли поняла хоть слово. Признаться, и для Леоны это было очень сложно и неизвестно, но посыл Пятого она распознала вполне.       – Ты не знаешь, в какое время мы попадем, если попробуем вернуться, – заключила она. – Тогда, может, есть способ починить вот это? – Леона небрежно махнула рукой в сторону портфеля. – Тебе ведь знакома эта вещь, да? – Пятый хотел бы спросить, откуда ей вообще знать о таком, но Леона продолжила мысль. – Ты не выглядел слишком удивленным, когда мы рассказывали тебе, что оказались здесь с помощью этой штуки. К тому же…– она повернулась к Четвертому.       – Клаус, – повторно представился он.       – Клаус сказал, что «это звучит знакомо». Так что не отрицай, что вы уже имели дело с этим, – закончила Леона.       – Есть еще одна причина, по которой вы не можете вернуться, – вдруг перевел тему Пятый: ему порядком поднадоело то, что его собеседница бросает ему в лицо свои предположения одно за другим, притом, подмечает верно. – Вас не было семнадцать лет. За это время мы тут даже апокалипсис успели остановить. Кто знает, что случится, если вы со своими способностями проживете эти годы?       – Оставлять их в этом времени тоже опасно, – наконец, подал голос Лютер. Вся компания недоуменно посмотрела на него. – Судя по тому, что я видел, когда приехал за вами… Стефани может создать проблем. Нам здесь хватает одной живой бомбы.       – Ты про Ваню? – уточнил Клаус.       – А есть кто-то еще, кто может выпускать из себя энергию и подрывать все вокруг? – съязвил Лютер.       – Диего на тебя нет, – едва слышно сказал Пятый, понимая, что Лютер снова начал свою песню о том, как опасно оставлять таких, как Ваня, «без присмотра». Второй бы точно (хотя бы на кулаках) объяснил Лютеру, насколько он не прав.       – Стефани не опасна, – Леона начала закипать.       – Она поджарила тебя на моих глазах, – напомнил Пятый расслабленно. Стефани, которая этого, очевидно, не помнила, со страхом посмотрела на Леону. Та метнула Пятому красноречивый взгляд, вроде «и зачем ты сказал?»       – Это правда? – спросила Стефани, и в ее взгляде застыл ужас.       – Я еще раз говорю вам, что мы не опасны. Если нас не трогать, – добавила Леона, не отвечая на вопрос сестры. – А вот ты опасен, между прочим. Если бы не моя способность, ты бы убил меня и Стеф!       – Только вас двоих, – пожал плечами Пятый, будто бы в этом не было ничего особенного. – Только лишь для того, чтобы вы не прихлопнули других людей, разумеется, – он издевательски хмыкнул, но тут же снова сделался серьезным. Что ж, стоило признать, что вот сейчас Леону стало пугать это место. Стефани, правда, давно уже дрожала от каждого шороха. – Я посмотрю, что с этим можно будет сделать, – смиловался Пятый, осторожно поднимая сломанный портфель с пола. – Тут уж Лютер прав – не понятно еще, в каком времени вам нужно существовать, чтобы все были в безопасности.       С этими словами он растворился в воздухе.       – Я тоже пойду, – оживился Лютер, встал со своего кресла у камина в гостиной и пошел к выходу в холл.       – М, чаю? – дружелюбно улыбнулся Клаус, стараясь разрядить обстановку.       – Лучше кофе, – кивнула Леона.       – Два, – добавила Стефани.       Как оказалось, кофе в этом доме был отменный. Клаус сказал, что такие напитки здесь больше по душе Пятому. Когда он поставил перед Стефани и Леоной две кружки, выглядел Клаус, как шкодливый ребенок, хотя ему, очевидно, было за тридцать. Сначала это напрягало, но по мере разговора стало понятно, что Четвертый Харгривз просто очень душевный и уютный сам по себе. Стефани разморило – она заснула, сложив руки на столе. Светлые волосы в беспорядке рассыпались по плечам и рукам, закрывая и ее лицо. Клаус гостеприимно предложил одну из сорока двух спален, чтобы Стефани могла отоспаться после тяжелого дня там. Он подхватил ее на руки и вместе с Леоной дошел до комнаты на втором этаже – ближайшей к лестнице.       – Надеюсь, Пятый не убьет ее, пока я буду сидеть здесь, – выдохнула Леона, когда они с Клаусом прошли в еще одну гостиную на втором этаже. Она была гораздо меньше, чем на первом, но, тем не менее, оставалась довольно большой.       Пока совершенно не понятно было, что делать. Нужно было хоть как-то разобраться в том, в каком времени они оказались, что они пропустили. Все-таки переместиться из 2007-го в 2024-й – это не то же самое, что пропустить пару недель в школе по болезни. Могло произойти столько всего за эти семнадцать лет. Не только у родителей Леоны и Стефани, но в жизни всего мира в целом.       Об этом они с Клаусом и говорили. Четвертый рассказал и об Академии Амбрелла, и об апокалипсисе, который раньше упоминал в разговоре Пятый, но не потрудился объяснить – вообще много о чем.       Немного позже в гостиной появился и Бен Харгривз, юноша с виду лет так двадцати с лишним, азиат, вполне симпатичный. Не то чтобы это было важно, но заметно. Хотя хороший человек и внешне приятен – что сложно было сказать о Пятом, который в свои восемнадцать (чисто в теле) выглядел очень даже ничего, но был ядовитым и колючим, и из-за этого казался отталкивающим (особенно это его злое хмурое лицо или притворная улыбочка).       – Значит, вы тоже родились в тот день, – Бен покачал головой, улыбаясь осознанию. – В новостях тогда говорили, что таких, как мы, несколько десятков, но мы никогда не слышали о других.       – Ну, наш отец ограничился семью чудиками, – заметил Клаус.       – Наши со Стефани родители не заявляли, что мы родились внезапно. Они даже переехали в другой штат, чтобы никто не узнал, – вдруг сказала Леона.       – Вы родились от одной женщины? – удивился Бен. Леона тут же отрицательно покачала головой:       – Родители Стефани переехали. Моими родителями они стали… позже, – она опустила взгляд на свои руки, принимаясь растирать пальцы. – Для семьи Стеф ее рождение было чудом. Мама была бесплодна, много лет они хотели ребенка, и когда в восемьдесят девятом это произошло, они сделали все, чтобы защитить свое маленькое счастье от слухов и от… вашего отца.       – Что ты имеешь ввиду? – насторожился Бен.       – Вы все довольно популярны, в курсе? Вся эта Академия… В детстве мы со Стеф читали о вас в комиксах, смотрели по телевизору. Приходилось делать это в тайне от родителей, потому что они хотели, чтобы мы могли прожить спокойную жизнь, а не размахивать кулаками и бороться с преступностью. Мы бросили эту идею в подростковом возрасте, когда других забот было по горло. А что до вашего отца… о нем же говорили по телевизору, когда он «собирал» вас. Родители Стеф не собирались ее отдавать.       – Если вы знаете нас, то к чему эта ситуация с Пятым? – удивился Клаус.       – Знаешь, я немного в шоке для того, чтобы быстро соображать и верить всему подряд. Несколько часов назад я шла из магазина домой в 2007-ом, а уже через мгновение я в 2024-ом. И я вдруг узнаю, что мама умерла из-за депрессии, а отец состарился за семнадцать лет так, будто прожил уже все пятьдесят. По-моему, тут итак все ясно, – Леона выдохнула.       – Может, отдохнешь? Ты переместилась из поздней ночи в раннее утро, – напомнил Бен.       – Я с бессонницей на «ты», – улыбнулась Леона. – Лягу, когда наступит вечер. Может, Стеф к этому времени уже проснется.       – Или Пятый придумает способ вернуть вас обратно, – оптимистично заметил Клаус. Леона хмыкнула и кивнула:       – Да, я была бы не против поспать в своей постели.       В это самое время Пятый Харгривз, который за последние несколько лет так и не взял себе какое-нибудь обычное имя, работал в своей лаборатории на четвертом этаже. С портфелем, как он успел понять, придется повозиться, потому что, во-первых, это средство перемещения во времени, так что любое вмешательство в его работу может вызвать черт знает что; во-вторых, портфель, по словам путешественниц, взорвался сам по себе, что было крайне странно. По крайней мере, Пятый не припоминал, чтобы в них был какой-то алгоритм самоуничтожения. Но так было раньше, когда он работал в Комиссии, а теперь все могло быть по-другому.       Вообще, если вдуматься, вся эта ситуация была странной. Утром он готов был без промедления убить их обеих, потому что был уверен, что Леона и Стефани были агентами Комиссии, но сейчас Пятый уже не мог так сказать. Он признавал, что был импульсивен. Особенно, когда дело касалось защиты его семьи. И сейчас ему пришлось признать еще и то, что простой разговор решал многое.       – Так ты серьезно думаешь, что нас подослала какая-то там Комиссия? – в дверях лаборатории появилась Леона. Пятый мысленно пообещал себе, что прибьет того, кто выдал его обитель первому встречному.       – Мои братья вам уже всю нашу биографию рассказали? – недовольно бросил он, продолжая копаться в устройстве портфеля.       – Ну, почти. Академия Амбрелла, апокалипсис, Комиссия, сорок пять лет одиночества…– Леона покачала головой и слабо улыбнулась, когда заметила, что на последней фразе Пятый на мгновение замешкался. – Тебя и правда зовут Пятый? Почему ты не взял себе новое имя, когда вернулся?       – Как ты уже заметила, – он заговорил сквозь зубы. Пока едва слышно, но уже с заметным раздражением. – Я прожил в апокалипсисе сорок пять лет, где меня вообще никто не звал по имени.       – Кроме Долорес, – снова улыбнулась Леона. Пятый оставил портфель и обернулся на нее.       – Даже это? – он почти вымученно сморщился. Клауса и Бена с их любовью поболтать, вообще нельзя было оставлять наедине с врагами: они все тайны выложат, как на духу. – Не до имен мне было, знаешь ли. Но ты можешь звать меня Тони Старк, если так тебе будет проще обращаться к богатым гениям и филантропам, – он уже, наверное, в четвертый раз за все время состроил наигранно-дружелюбную гримасу и отвернулся к портфелю, убирая инструменты по местам. Кажется, больше работать сегодня он не собирался. – Ах да, фильм вышел в 2008-ом, а вы у нас из 2007-го.       – Я читала комиксы, – Леона пожала плечами.       – Про нас ты тоже читала? – не удержался от комментария Пятый. Леона перестала расслабленно опираться на косяк двери; она встала на две ноги и сильнее сжала руки, которые сложила на груди. – Что будешь делать, если вы вернетесь? – он продолжал раскладывать вещи по местам. – Думаешь, спасешь мать от депрессии, а сестру – от очередного нервного срыва?       – Так ты слушал то, о чем мы говорили, – Леона поджала губы. Она не стала говорить Пятому, что тот, очевидно, перегнул палку в своих попытках съязвить.       – Я должен знать, с кем имею дело, – уклончиво ответил он, а потом снова развернулся в ее сторону.       Говорить Леоне он не стал бы, но хотя бы сам себе Пятый мог признаться: он испытывал дурацкое чувство солидарности с ней и Стефани. Потому что он тоже попадал не в свое время, потому что Пятый был растерян и напуган, а еще у него было, что защищать. Так же, как у обеих путешественниц есть семья, которую они хотят спасти.       «Прикол что ли у времени такой: забрасывать людей именно на семнадцать лет вперед?» – подумал Пятый прежде, чем выпроводить Леону из лаборатории.