Причина

      Монотонный шум доносился откуда-то издалека, солнце заглядывало в комнату сквозь неплотно затянутые шторы, нещадно болело все тело. Стефани неохотно открыла глаза и зажмурилась, тут же пряча лицо в подушке. Она промычала что-то невнятное самой себе, но услышала ответ:       – Тоже никогда не любил вставать по утрам.       Стефани тут же резво повернулась, усаживаясь на кровати. Когда зрение сфокусировалось, а глаза привыкли к слепящему солнечному свету, она увидела в дверях комнаты мужчину лет тридцати с длинными волосами и в причудливой цветастой рубахе и штанах. Он добродушно улыбался и держал в руках стакан с соком, в котором стояла трубочка-зонтик. Выглядел он так, будто только что пришел с мексиканского карнавала.       – Кто Вы? – спросила Стефани, слабо понимая, где вообще она находилась. Она едва помнила предыдущий день. Что же случилось?       Лицо мужчины вытянулось скорее от неожиданности. Он даже не успел ответить на вопрос Стефани, как вдруг она выдала:       – Клаус? – воспоминания предыдущего дня постепенно начали восстанавливаться, и уже через полминуты тишины гостья ошеломленно посмотрела на одного из хозяев дома. – Так это все не сон…       Клаус только понимающе кивнул: очевидно, Стефани пережила за несколько часов такой стресс, который не мог так быстро уложиться в ее голове.       – Ну, идем завтракать! – вдруг просиял Клаус, отсалютовав стаканом с соком. Стефани огляделась еще раз и только сейчас поняла, что уже утро.       – Завтракать? Ох, – она качнула головой.       – Идем скорее, все уже приехали, – подгонял ее Клаус, жестикулируя в своей манере и качая головой.       – Кто приехал?       – Вся наша чокнутая семейка, разумеется, – посмеялся он и вышел из комнаты.       Чем больше они приближались к месту встречи, тем отчетливее становился шум голосов. Судя по всему, людей в общем зале на первом этаже уже было много. Как только Клаус любезно открыл перед Стефани дверь, голоса на мгновение стихли, на гостью посмотрели почти все присутствующие. Лютера она уже видела, поэтому не стала особо его разглядывать, но в комнате было еще три незнакомых для Стефани человека.       – Привет! – протянул Клаус, вваливаясь в комнату вслед за ней. – Это Стефани. Кстати, утречка, Лео. А всем остальным – просьба не обижать наших гостей.       – Их обидишь, – прозвучал едкий комментарий Пятого со стороны. Только тогда Стефани его заметила. Юноша залпом выпил почти полбокала явно чего-то алкогольного (Стефани не особо разбиралась в этом). Тогда же она заметила в той стороне Леону. Ее подруга нарочито смотрела в другую сторону и выглядела очень напряженной. Очевидно, что-то произошло, но выяснять это сейчас не было смысла: вряд ли Леона будет говорить.       – Меня зовут Ваня, – прозвучало совсем близко, Стефани от неожиданности повернулась даже как-то слишком резко. Обе девушки нервно дернулись, но назад не отошли. Стефани увидела протянутую ей руку и пожала ее. Перед ней стояла девушка, на удивление, примерно ее роста. Она выглядела молодо, хоть и немного измученно: круги под глазами, потухший взгляд, помятый вид. Тем не менее, она казалась самой безобидной здесь.       После рукопожатия, Стефани заторможено кивнула, еще раз бегло оглядывая присутствующих, а потом вернулась взглядом к Ване:       – Рада знакомству.       Леона все еще смотрела в сторону, а значит, сейчас пыталась совладать с эмоциями. Стефани знала, что сейчас ее трогать не стоило, поэтому в качестве поддержки она нашла взглядом Клауса. Тот снова дружелюбно улыбнулся и помахал ей рукой, призывая подойти и сесть рядом. На другом конце дивана от него сидел еще один юноша, которого Стефани рассмотреть не успела. Она села на диван посередине так, что между ней и двумя другими мужчинами поместилось бы еще человека по два.       – Того, кого тебе стоит опасаться, тут нет, – как бы невзначай заметил юноша, сидящий справа. Стефани повернулась и сейчас позволила себе оправдано внимательнее его осмотреть. У него была азиатская внешность и, на удивление, добрый взгляд. Почему-то Стефани сначала показалось, что все здесь настроены враждебно, но теперь она даже немного расслабилась. Хотя со спокойным выражением лица он бы наверняка выглядел не так дружелюбно. Хотя бы потому, что этот юноша был одет во все черное, что, пусть и стереотипно, но делало его мрачным.       Сейчас в комнате осталась только одна персона, которая пока никак себя не проявила. Это была женщина с короткой необычной стрижкой. Стефани сразу обратила на нее внимание, но никак не могла позволить себе разглядеть ее. Она казалась яркой и выделялась на фоне всех остальных: виски сбриты, на левую сторону с макушки лежат короткие кудрявые волосы, частично выкрашенные в блонд. Она была, кажется, латинского происхождения, и она была очень красива.       Леона в это время старалась выровнять ритм сердца. Она равномерно дышала и периодически прикрывала глаза, при этом крепко сжимая себя руками. Недавний разговор с Пятым по пути в гостиную все еще ее беспокоил.       – Сюда приедет кто?       – Мои сестры и братья. Не кровные, естественно, но суперсилами не обделены, особенно Ваня.       – Историю про Луну я помню, – заметила Леона. За шагами Пятого она с трудом поспевала, хотя была не то чтобы сильно ниже его. – Я не понимаю, зачем они приезжают именно сейчас. Не очень похоже на совпадение.       – Либо у тебя паранойя, либо паранойя у меня.       – Что ты имеешь ввиду? – серьезно спросила она.       Пятый остановился и занес руки в карманы. Его губы растянулись в неестественной улыбке:       – Либо ты думаешь, что после вашего с сестрой прибытия, вселенная крутится вокруг вас, и я позвал свою семью только для того, чтобы обезопасить от Комиссии нашу временную линию, либо ты видишь угрозу там, где ее нет.       – То есть ты решил позвать всю свою супергеройскую семью, просто потому что мы якобы угрожаем вашей временной линии? – глаза ее округлились от удивления. Пятому даже на мгновение стало смешно: Леона и правда считала его сумасшедшим.       – Причина не в вас. Сегодня годовщина смерти отца.       Почему-то тогда Леоне показалось, что на мгновение взгляд Пятого стал не таким уверенным – как будто на словах о смерти их отчима что-то внутри него сломалось. У Леоны никогда не было отца, потому что ее мать была одинокой, когда она внезапно у нее появилась. Несколько счастливых лет Леона провела в семье Стефани, но этого было достаточно, чтобы понять, какими отцы должны быть. И вряд ли Реджинальд Харгривз когда-то соответствовал подобным стандартам. Поэтому эта внезапная перемена в настроении Пятого вызывала тревогу: разве можно так переживать из-за гибели того, кто испортил тебе жизнь? На мгновение ее сердце остановилось, а потом снова забилось быстрее. Мама. Что стало с той женщиной, которая родила ее, за эти семнадцать лет?       – Ты что-то говорил про завтрак…– как бы невзначай заметила Стефани, наклоняясь в сторону Клауса.       В этот момент в комнату вошел мужчина спортивного телосложения. Его взгляд не был особо доброжелательным, а когда тот посмотрел на Лютера, он и вовсе почти оскалился.       – Вся семейка в сборе, настоящий цирк уродов, – едко заметил он, и от этой реплики Стефани стало не по себе. Это его, по мнению Бена, ей нужно остерегаться?       – Диего, – напряженно заметила та красивая латинка.       – Эллисон, – вторил ей мужчина, при этом ядовито улыбаясь. – Как там Клэр? Слышал, ты наконец-то высудила право общаться с ней у своего благоверного.       – Диего, прекрати, – вдруг сказала Ваня, но голос ее не звучал особо враждебно. Она хмурилась и перебирала пальцами края своей толстовки. Кажется, ей было здесь так же неловко, как и Стефани.       Мужчина посмотрел на свою сестру и ехидный оскал пропал с его лица.       – Мама зовет завтракать, – сказал он неожиданно серьезно, развернулся и вышел из зала в коридор.       Мама, как изволил назвать ее Диего, оказалась роботом, который выглядел, как самая настоящая женщина. Честно говоря, она выглядела моложе некоторых здесь присутствующих, поэтому для Леоны и Стефани принять тот факт, что она функционирует уже десятки лет, было сложно. И откуда у эксцентричного миллионера, сделавшего бизнес на зонтиках, появились технологии, способные в восьмидесятых создать нечто настолько сложное? Впрочем, мысли об этом покинули голову Леоны довольно быстро, потому что ей было, о чем еще подумать.       Утро тянулось невероятно медленно. Леоне начало казаться, что время просто издевается над ней, потому что сколько бы раз она не посмотрела на часы, они упрямо показывали ей одиннадцать утра. Может, они просто сломаны?       – Если будешь так часто смотреть на часы, они и правда сломаются, – заметил Пятый, не отрывая взгляд от стола. Все присутствующее непонимающе посмотрели на него: кажется, все были слишком заняты своими мыслями, чтобы заметить что-то вокруг себя. А он что, следил за ней? Точно параноик.       – Я просто не понимаю, что мы со Стеф делаем на вашем семейном собрании. Мы хоть и родились в один день, но я не считаю вас нашей семьей, как вы друг друга.       – Смело говорить о том, что мы считаем друг друга семьей, – Диего слабо усмехнулся и посмотрел прямо на Леону. Может, ей только показалось, но в его голосе прозвучали одобрительные нотки. Конечно, ведь хоть кто-то наконец-то отметил абсурдность происходящего.       – Спасибо, – Леона тоже немного улыбнулась. Возможно, это утро было не таким уж плохим.       – Я просто посчитал нужным обсудить ваше появление со своими братьями и сестрами, вдруг у нас получится понять, как лучше действовать дальше, – голос Пятого был очень спокойным, без тени усмешки или издевки. Все, кроме Лютера и Вани, теперь откровенно пялились на Пятого, вообще не понимая, что происходит. Он решил посоветоваться с семьей? Это шутка?       – Ну так… ты у нас тут гений-инженер, не мы, – начала Эллисон. – Почини портфель и отправь их в свое время. Мы-то тут причем?       – Думаю, дело в том, что они одни из нас. Все непросто, верно? – уточнила Ваня. Пятый кивнул:       – Верно. Мы видели записи отца и о других детях, родившихся в тот день. Мы не знаем точно, сколько их было, потому что о многих их родители умолчали, – Пятый посмотрел на Стефани. Она испуганно вытаращилась на него своими большими голубыми глазами, а потом опустила голову, прячась в блондинистых волосах. – Кого-то спрятали их родители, кто-то родился в неблагополучной семье и уже умер от какой-нибудь болезни. Варианты могут быть самыми разными, но что я знаю точно… Так это то, что дожить со своими весьма впечатляющими способностями до восемнадцати лет и ни разу не засветиться на публике или хотя бы не заинтересовать нашего… отца, – Пятый выдержал паузу и покачал головой. – Это практически невозможно.       – Но мы здесь, – сказала Леона сквозь стиснутые зубы. Ей не нравилось, к чему Пятый это подводил.       – Именно. Поэтому это значит, что, когда я изучал документы отца, я не учел некоторые другие факторы.       – Пятый признает ошибки, свидетелем чего мы становимся! – Эллисон напряженно улыбалась.       Пятый посмотрел на неё исподлобья и поджал губы:       – Если здесь появились они, может появиться кто-то еще. Пока не знаю, как, но именно это я и собираюсь выяснить.       – Говорите, что хотите, но сейчас я согласен с Пятым. Такое не случается просто так. Если Леона и Стефани действительно попали сюда так, как они об этом говорят, в чем я не вижу оснований сомневаться… – Бен многозначительно покачал головой.       – Значит, кому-то выгодно, чтобы мы нашли портфель и оказались здесь, – закончила Стефани. Диего нервно выдохнул:       – И почему все дерьмо случается вокруг смерти нашего папаши?       Эллисон не могла найти себе места. Как только все, казалось бы, начинало налаживаться, снова появлялись проблемы. Иногда Третьей казалось, что она проклята. Пять лет она проходила психотерапию и училась жить заново. Пять лет она вынуждена была отказываться от возможных привилегий ради того, чтобы увидеть дочь. Ее не должны были даже заподозрить в использовании своих способностей, а это было невероятно сложно провернуть, ведь отказываться от выгоды Эллисон не привыкла.       «До меня дошел слух, что Вы хотите позвать меня на интервью», «До меня дошел слух, что я идеально подхожу на эту роль», «До меня дошел слух, что хватило одного дубля».       За эти несколько лет ее популярность просела, а в прессе чаще стали говорить о том, что пик популярности Эллисон Харгривз прошел. Она никогда не прибегала к особой помощи менеджеров, потому что сама себя успешно продвигала, но теперь все было иначе. На самом деле, чем больше проходило времени, тем больше Эллисон понимала, что ничего в итоге не добилась собственными усилиями.       Бесконечные суды с бывшим мужем изматывали, а драгоценные отношения с дочерью страдали от упущенного времени. И вот сейчас, когда Эллисон высудила возможность просто иногда проводить время с дочерью, снова появлялись какие-то проблемы. Она не хотела разбираться с этим внезапным появлением таких же несчастных, как вся ее семейка. Эллисон просто хотела проводить время с дочерью и продолжать бороться за их взаимоотношения.       – Эллисон? – прозвучал тихий голос за дверью. Женщина открыла её и увидела на пороге Стефани. – Это немного неудобно, но… Клаус сказал спросить у тебя.       – Да, что такое? – нахмурилась она.       – Мы с Леоной прибыли так неожиданно, и в общем… Нам нужна какая-нибудь ненужная одежда, вот.       – А… – Эллисон качнула головой. – Пятый возглавляет целую научную компанию, разве у него нет лишних денег купить вам новые вещи? – спросила она скорее у самой себя. Судя по расстроенному виду Стефани, она пришла сюда неспроста. – Ну да, в его стиле. Тогда тебе лучше подойти к Ване. Вы с ней по комплекции похожи.       – А, да, ты права, спасибо, – Стефани кивнула и быстро пошла вперед по коридору. Эллисон усмехнулась и уже хотела зайти обратно в комнату, как вдруг Стефани развернулась и торопливо пошла обратно. – А где комната Вани?       – На третьем этаже около музыкального зала. Как поднимешься по лестнице, увидишь рояль, так что не ошибешься. Ее комната слева.       – Спасибо!       Ветер качал деревья из стороны в сторону, тучи постепенно сгущались, хотя солнце через них еще проглядывало. Время близилось к вечеру, холодало, но Леона не двигалась с места. Она плотнее куталась в пальто и продолжала вглядываться в арку во дворе дома. На детской площадке веселилась малышня, на лавочках мамы что-то увлеченно обсуждали, не забывая иногда ругать детей за неосторожность. Вся эта суматоха помогала ей оставаться незаметной и наблюдать за ситуацией. Она стояла так уже минут сорок, но до сих пор не привлекла ничьего внимания. Удивительно, насколько в современном мире людям стало плевать друг на друга. Но, в общем-то, это было ей на руку.       Наконец случилось то, ради чего Леона простояла здесь так долго. В арку вошла женщина средних лет. На ней был длинный лиловый плащ, сапоги на каблуке, в одной руке она держала пару кожаных перчаток, а в другой – телефон. Она добродушно улыбалась и говорила по телефону явно с кем-то близким. У Леоны перехватило дыхание: из неблагополучной женщины ее мать превратилась в самую настоящую красавицу. Кажется, из-за этого сияющего взгляда она даже выглядела моложе, чем двадцать лет назад, когда они виделись в последний раз. Во всяком случае, для матери Леоны прошло именно столько времени.       Потом из подъезда вышел мужчина, тоже одетый недурно. В общем-то, попасть в этот двор было непросто, потому что жилье здесь стоило недешево, а придомовая территория специально охранялась.       Следом за мужчиной появилась девчушка лет десяти-двеннадцати. Она подбежала к женщине в плаще и крепко обняла ее. Даже с такого расстояния Леона услышала писклявое детское «Мама», и тогда внутри нее что-то оборвалось. Она крепче сжала вокруг себя руки.       У ее матери теперь была семья, любящий муж и ребенок. Она помогала мужу в его небольшом бизнесе, растила дочь и была, по мнению многих, примерной матерью и женой. Леона знала это, когда шла сюда, но не могла поверить.       Вдруг женщина как будто что-то почувствовала и посмотрела прямо в сторону Леоны. Глаза ее мгновенно округлились, а на лице отразился шок. Телефон выпал из её рук и вдребезги разбился об асфальт. Шум привел женщину в чувства и отвлек мужа и дочь на некоторое время. Когда женщина посмотрела в ту же сторону снова, Леоны там уже не было.