Причина

      – Значит, он называл Вас номерами, да? – вопрос прозвучал скорее как риторический: нужно было с чего-то начать диалог.       Леона поежилась на месте, плотнее кутаясь в вязаный кардиган, заботливо предоставленный Эллисон. Вечером было уже довольно прохладно, так что гостья задумалась над тем, чтобы поискать в этом доме еще и пальто.       Пятый молчал, стоя к Леоне спиной, и смотрел на могилу отца перед собой. Честно говоря, учитывая всю историю с Реджинальдом, было странно видеть, как один из его подопытных кроликов вдруг так задумчиво вглядывается в его надгробие.       Пятому и правда было над чем подумать: Реджинальд, каким бы ни был он самодовольным и эксцентричным папашей, все же оставил Пятому кое-что важное – семью. После своего отца Пятый стал управляющим его компанией. Сначала, конечно, это было невозможно, потому что он выглядел, как ребенок, так что и с документами возникли трудности. Пришлось временно назначать директором Лютера, который, в общем-то, был на посту формально, но делал все, в любом случае, Пятый Харгривз.       Сложно было представить, как могла сложиться их судьба, не соедини их Реджинальд в одном доме в своеобразную команду. Что если бы Ваня, например, уничтожила мир гораздо раньше, и рядом не было бы никого, кто смог бы помочь ей справиться со своей силой? Ведь именно Бен стал тем, кто оказался рядом в самое тяжелое для сестры время. Что если бы все они росли в других условиях? Они были бы совершенно другими людьми.       А что было бы с ним, с Пятым, если бы не Академия Амбрелла? Он бы так же по глупости переместился в будущее и застрял? Или из-за отсутствия доступа к таким сложным научным книгам, как в библиотеке отца, он бы даже не додумался, что может перемещаться не только в пространстве? Может, он бы смог прожить обычную жизнь мальчишки со вздорным характером? Раньше Пятый не задавался таким большим количеством вопросов на тему: «А что, если…?», но после появления Леоны и Стефани подобные размышления внезапно обрушились на него. Они ведь как-то дожили до восемнадцати лет, при этом не показав свою силу никому, кто не являлся частью их семьи. Значит, и Пятый мог бы. Раньше ему казалось, что он принял свою судьбу, пусть и не отрицал, что жалеет о прошлом и о своих ошибках. Теперь же Пятый понимал, что такая надменность была связана, скорее, с отсутствием альтернативы. Пятый был уверен, что все так, как должно быть, просто потому, что он ни разу не видел и не знал другого пути.       – Я знаю, о чем ты думаешь, – вдруг отмер он, но так к ней и не повернулся. – Почему я не взял другое имя, – юноша выдохнул, припоминая, как Леона еще вчера утром задала ему этот вопрос. – Говорят, имя человека определяет его судьбу. Знаешь, что означает твое? – он заметил шевеление справа и немного повернулся в сторону Леоны, которая решилась-таки подойти ближе и встать рядом. Она вопросительно посмотрела на него, ожидая продолжения мысли. – Бесстрашная, вот что оно значит*.       – Я не бесстрашная, – спешно бросила Леона, отворачиваясь от Пятого. Тот только хмыкнул и уже полностью обернулся к ней, занося руки в карманы брюк. Теперь он смотрел так, будто намерено решил дезориентировать ее своим внимательным взглядом.       – Ты бросилась помогать своей сестре после того, как она поджарила тебя своей суперсилой. Когда Ваня вспорола Эллисон шею, та тоже бросилась к ней, как только очнулась, – вдруг сказал он. Леона не выдержала его взгляда и обернулась в его сторону:       – Это делает меня бесстрашной?       – Может, и нет, но это делает тебя похожей на нас.       Она замолчала, пристально всматриваясь в зеленые глаза юноши напротив.       – Я не взял себе имя, потому что я даже не знаю, кто я.       Сейчас он выглядел расслабленными, и во взгляде его не наблюдалось и тени усмешки. Кажется, он действительно крепко задумался о своей жизни. Сейчас он казался смертельно уставшим и разбитым.       – Что ж, если так, тогда нам со Стефани тоже нужны номера, – попробовала отшутиться Леона, которая к такой искренности была совершенно не готова. – Ваш отец вряд ли бы выдержал кого-то с именами в этом доме, так что теперь я буду Восьмой, а Стеф – Девятой. Как тебе?       Пятый ничего не ответил, только слабо улыбнулся и опустил голову.       – Идем в дом, – бросил он себе под ноги и ушел в сторону входа в особняк.       Следующее утро проходило примерно также мрачно, как и предыдущий вечер. Поминки закончились, но все члены Академии обычно оставались на день-другой здесь, в этом доме. Не всегда и не у всех это получалось, конечно. Ваня, например, не могла остаться дольше, поэтому уехала к себе домой: скоро у нее очередное выступление, так что репетиции в оркестре были с самого раннего утра. Все остальные пока что завтракали, но, кажется, без Вани атмосфера стала еще напряженнее. Второй с самого утра ходил мрачнее тучи, чего нельзя было сказать о его девушке, Лайле, которая улыбалась и вела себя непринужденно. Это выглядело неуместнее, чем позитив Клауса, но указывать на это гостье никто пока не стал. Даже Пятый подозрительно молчал и только периодически поглядывал на подружку своего брата.       Пятый действительно устал. Мало того, что нужно было чинить портфель, так еще и пришлось разбираться с шумом, который Леона и Стефани навели в парке: Пятому пришлось оплатить ремонт лавочек и фонарей и объясняться перед прессой. Им просто повезло, что все произошло так быстро, что никто ничего не успел понять из гражданских, которые рано утром оказались на улице. Но такой беспорядок могли навести только небезызвестные «герои», поэтому Пятый даже не стал отнекиваться. И сейчас последнее, чего он хотел – это придираться к раздражающей девушке своего брата.       После завтрака Эллисон хотела заглянуть к Лайле и Диего. Отношения у Третьей со Вторым были, мягко говоря, напряженными, но вот девушка Диего казалось пусть и слишком, но простой и позитивной, а именно такой коммуникабельный человек был ей нужен, чтобы поговорить с Клэр. Честно говоря, Эллисон просто боялась, что Стефани не выдержит подозрительности и язвительности ее дочери. А Лайла была взрослой женщиной, которая точно бы справилась со вздорным характером подростка – с Диего же они как-то сошлись?       – Я уже говорил, почему я злюсь, – услышала Эллисон голос брата из-за двери их комнаты. – Я просил тебя не приезжать сюда.       – Не будь занудой! – послышался следом голос Лайлы.       Эллисон слабо улыбнулась, понимая, что все-таки пришла по адресу. Ни Диего, ни его девушка, не нравились ей и скорее вызывали раздражение, но если дело доходило до выгоды и каких-либо личных интересов, Третья могла поступиться своими принципами и прибегнуть к хитрости. В том числе она могла бы сделать вид, что совершенно очарована Лайлой, как человеком.       – Здесь постоянно происходит черт знает что, – Диего выдохнул почти обреченно.       – О, ты волнуешься. Как мило, – голос Лайлы теперь прозвучал совсем уж ласково.       Эллисон решила, что подслушивать хватит, и особо парочке она не помешает. Третья звучно постучала в дверь.       Пока Пятый не починил бы портфель или хотя бы не разобрался, как вернуть их гостей в свое время, было принято решение, что девушки останутся в Академии. Это было предсказуемо, потому что, как минимум, так было проще следить за ними. Если подозрительные гостьи будут на виду, будет гораздо проще поймать их на чем-то странном и тут же, при необходимости, устранить. Но за последнюю неделю их пребывания здесь, Пятый все же немного остыл. Если в первую их встречу он был готов без промедления свернуть им шею, сейчас ему было слегка некомфортно думать об этом. Возможно, Клаус прав, и Пятый действительно подобрел.       – Тоже касается и Лайлы, – продолжил мысль Пятый. – Было бы проще следить за ней, останься они с Диего здесь.       – А что не так с Лайлой? – вдруг спросил Лютер. В этот момент Пятый едва удержался от того, чтобы не сказать Первому, что он тупой.       – Я ей не доверяю.       – Ты всем не доверяешь.       – Ей я не доверяю особенно, – сказал Пятый с нажимом и повернулся к Лютеру, сверкнув молниями в зеленых глазах. Очевидное напряжение его челюсти говорило о том, что он зол и снова едва держится, чтобы не высказать брату все, что думает. За эту неделю ему так изрядно потрепало нервы всеми этими вытекающими проблемами из-за прибытия Стефани и Леоны, что Пятый готов был выть и лезть на стену.       Лютер, кажется, уже устал получать от нерадивого сумасшедшего братца-параноика едкие комментарии, намеки на глупость и постоянно подозревающие укоризненные взгляды, направленные буквально на кого угодно по причине и без нее. Поэтому в этот раз он высказался:       – Не будь таким негостеприимным. Лайла хочет помочь, она подружилась с Клэр, чего не смог никто из нас.       – Говори за себя, Лютер, – бросил он. Говоря по правде, Пятый с Клэр даже не успел толком пообщаться, но он был рад видеть дочь своей сестры, для который был, по большому счету, дядей. Он бы точно с ней подружился, уж в этом он был уверен. Пятый вообще всегда был в себе уверен. – Ты просто цепляешься за любую возможность угодить Эллисон.       – Это тут причем? – Лютер так напрягся, что даже перестал облокачиваться на стену и убрал с груди сложенные руки. Пятый усмехнулся и отвернулся, поправляя что-то на своем рабочем столе, а потом снова повернулся к Лютеру. И снова у него было это выражение лица: снисходительность, усмешка и улыбка, натянутая на лицо от уха до уха, как у Джокера:       – Эллисон тоже не доверяла Лайле поначалу, но наша замечательная спасительница и ей запудрила голову своей добротой и дружбой с ее дочерью. А ты и рад побольше провести время с Эллисон, пока она свободна от ссор с дочкой.       Лютер почувствовал, будто его ударили под дых, а потом – воткнули нож куда-то в спину. Режущее чувство обиды и боли разрасталось с ужасающей скоростью и за какие-то секунды поглотило великана полностью. Пятый, увидев перемену в лице брата, запоздало понял, что перегнул палку. Хотя он, конечно, ни за что бы в этом не признался.       – Хочешь сказать, что я пользуюсь тем, что Эллисон счастливая сейчас, чтобы проводить с ней больше времени, и плюю на ее дочь, которая якобы ошивается с какой-то странной подружкой Диего? Вот как ты обо мне думаешь? – выпалил Лютер и даже сделал шаг вперед. Пятый, тем не менее, с места не сдвинулся, только лицо его в момент осознания происходящего переменилось с высокомерного на серьезное. – Ты так злишься, потому что у тебя этого нет.       – Что? – Пятый выглядел так, как будто действительно не понимал, о чем Лютер ему говорит. Он правда настолько в себе уверен, что даже не допускает мысли, что может завидовать?       – А что, Пятый? Диего со своим характером нашел себе того, кто его любит. Когда ты последний раз слышал, чтобы он снова мотался по улицам и ловил преступников? Он изменился, в отличие от тебя, – эти слова прозвучали как упрек, что было очень необычно слышать от Лютера. – А ты стал еще невыносимее, застрял тут в своей лаборатории и все время ищешь агентов Комиссии, все никак не можешь успокоиться. Всех подозреваешь.       – Благодаря моим подозрениям я нашел Леону и Стефани, если ты забыл, – почти выплюнул Пятый, складывая руки на груди. Взгляд его сощурился, лицо выражало сосредоточенность. Он злился и защищался, и это было очевидно.       – Да, но теперь здесь им опаснее находиться, потому что если тебе взбредет в голову, ты просто убьешь их, – Лютер нервно покачал головой. Кажется, ссора дошла до точки невозврата. – Ты сам от себя всех отталкиваешь, а потом бесишься, что у всех жизнь налаживается, а ты – тонешь в своем дерьме!       – Кто бы говорил, Лютер, – прошипел Пятый, который таких слов от Лютера не слышал, наверное, никогда. – Ты же не можешь избавиться от комплекса зависимого ребенка. Иначе я просто не могу объяснить, почему ты вечно путаешься у меня под ногами! – он ткнул в брата пальцем, а потом сделал пару шагов назад, брезгливо одергивая руку.       То, о чем говорил Пятый, отзывалось болью где-то в груди. Первый смотрел на брата и не мог поверить, что тот настолько жестокий и бесчувственный. Он выглядел так, будто контролирует ситуацию полностью, будто его совсем никак не задело все то, что говорил ему Лютер. Первый надеялся, что сможет достучаться до него, но, кажется, он слишком верил в то, что в Пятом осталось вообще хоть что-то человеческое. Все, что у Лютера получилось – задеть его самолюбие и заставить плеваться ядом.       – Да, может, ты и прав, – неожиданно даже для себя, Лютер согласился с братом и вдруг успокоился. Пятый такого маневра вообще не ожидал, так что он даже завис на несколько секунд. – Зато я хотя бы не отрицаю, что я несовершенный.       После этого Лютеру больше нечего было ему сказать. Разговор сам собой оказался исчерпан. Первый тут же покинул лабораторию брата, оставляя Пятого наедине с собственными мыслями. Тут же за дверью, в лаборатории, послышался грохот.       Спокойными дни в Академии не были никогда. Наверное, только тогда, когда здесь вообще никого из семьи Харгривз не было, что случалось крайне редко. Каждый день здесь были или ссоры, или какие-то происшествия. Стефани начинала уставать от этого, пусть все и разъехались по домам, и остались, как всегда, только Пятый, Лютер, Бен и на этот раз – Эллисон с Клэр. В этот раз даже Клаус куда-то смотался (дай Бог, чтобы не в запой). Усталости способствовали и ежедневные тренировки с Беном и Ваней. Стефани была благодарна, что даже в своем плотном графике Ваня находила время на получасовые встречи с совершенно незнакомой девушкой, чтобы помочь той освоить свою способность, но уставала она после этих встреч ой как. Их способности были чем-то похожи, так что было логично попросить Седьмую научить Стефани контролировать себя и свою силу. Хотя Ваня и не считала себя мастером в таких вещах, но за несколько последних лет она многому научилась. Не без помощи, конечно.       Пока Пятый параноил в лаборатории, Клаус мотался по врачам, Эллисон боролась за дочь, Лютер избегал Ваню, а Диего налаживал карьеру, способным и готовым помочь сестре оказался, снова, как ни странно, Бен Харгривз. Так что и сейчас он был здесь. Бен всегда умел подбирать ободряющие слова, чтобы Ваня не теряла контроль, так что помочь Стефани он, наверняка, тоже смог бы. Таким составом они встречались уже неделю с того момента, как Стефани и Леона очутились здесь.       – Итак, мы уже знаем, что твоя способность отличается от способности Вани. Ты преобразуешь световую энергию и усиливаешь ее, поэтому в абсолютной темноте твои способности не сработают, – пояснил Бен.       – Но абсолютной темноты не бывает, – закончила Ваня. – Как и абсолютной тишины. А я создаю энергию именно из звука. Как я научилась чувствовать колебания звуковых волн буквально везде, так тебе нужно научиться чувствовать световые частицы.       – Звучит очень сложно, – призналась Стефани. Она любила физику, но когда дело касалось чего-то недоступного глазу, ее это слегка пугало. Все казалось таким неизведанным и почти фантастичным.       – Просто понять мало, нужно почувствовать, – Ваня пожала плечами.       – К тому же, лучше тренироваться при слабом освещении, так проще контролировать силу, – добавил Бен.       – Поэтому мы поздно вечером в лесу? – посмеялась Стефани. Освещения как такового тут не было, но переносная лампа, которую они захватили, давала много света.       – Сейчас Бен выключит лампу, и ты попробуешь использовать способность. В темноте, – проинформировала Ваня и кивнула брату. Тот кивнул ей в ответ и выключил лампу. В момент стало так темно, что с полминуты все привыкали к этому. Луна не была полной, почти не светила, а лес был довольно густым, так что тут было действительно темно.       Стефани попыталась собраться и сосредоточиться. Как там сказала Ваня? Почувствовать частицы? Наверное, сначала ей следовало бы прочитать больше учебников, чтобы хотя бы понять до конца, что чувствовать. Во всяком случае, Стефани казалось, что это ей бы помогло.       Где-то пару минут не происходило ровным счетом ничего. Стефани так старалась и так напрягалась, что у нее свело руки. В какой-то момент от бессилия она даже расстроилась.       – Не получается.       – Не напрягайся так сильно, так ты не почувствуешь ничего, – посоветовала Ваня, но Стефани это не особо помогло.       Бен, сидящий неподалеку на каком-то бревне, слышал напряженные охи и вздохи Стефани, которая, очевидно, никак не могла расслабиться. Хотелось бы помочь ей как-то, но это она должна ощутить сама, невозможно влезть в этот процесс. Так прошли их полчаса. Ване уже нужно было уезжать домой: завтра нужно было рано вставать на репетицию в оркестр.       – Прости, что отняла твое время сегодня, – Стефани выдохнула, пока Ваня стояла напротив такси.       – Брось, я же сама предложила помочь, – Ваня коснулась ее плеча в приободряющем жесте. – Было бы странно, если бы у тебя получилось сразу. Здесь нужно долго и упорно тренироваться.       – Главное, не сдаваться, – кивнул Бен.       – Верно, – согласилась Ваня, потом оглядела их. – Вы точно не поедите?       – Бен согласился помочь. Хочу попробовать еще немного, – объяснилась Стефани. Ваня только кивнула и попросила ее не перестараться. Стефани слабо улыбнулась, и Седьмая села в такси и уехала.       – Ну что, попробуем еще раз? – Шестой лучезарно улыбнулся. Казалось, вечером и не нужно было солнце, чтобы осветить эту местность. Стефани кивнула, и они вернулись на место тренировки.       – Я же просила тебя просто предупреждать, если ты куда-то уходишь надолго! Я же волнуюсь! – кричала Эллисон в разгаре ссоры. Они с Клэр уже успели наговорить друг другу много всего.       – Ничего ведь не случилось! Мы с Лайлой просто сходили в кино, вот и все! Ты же сама хотела, чтобы мы подружились, – не унималась девочка. – Если бы я была с дядей Лютером, ты бы так не переживала!       – Клэр, – оскорбилась Эллисон, понимая, к чему клонит дочь.       – Сбросила меня на Лайлу и начала устраивать свою личную жизнь, а теперь удивляешься, почему я провожу с ней время?       – Клэр, перестань, пожалуйста, – попросила Эллисон, начиная ощущать бессилие. Она совсем не думала бросать дочь на попечение незнакомой женщины. Откуда у Клэр вообще эти мысли? Неужели Патрик ее снова накрутил по телефону?       – Да не хочу я переставать! Я вообще быть здесь не хочу! – выпалила девочка. – Что ты будешь делать? Снова заставишь меня делать то, что ты хочешь? Представляю, сколько раз ты уже применяла на мне свою способность!       Эллисон знала, что до этого дойдет, но не ожидала, что она будет не готова к этому настолько, что заплачет прямо при ребенке. Казалось, все то, что они так упорно выстраивали в последние месяцы, стремительно разрушалось на глазах.       – Ты же знаешь, я больше никогда…       – Я бы не поняла, что ты использовала на мне силу, поэтому нет, я не знаю! – крикнула Клэр, а потом выскочила из комнаты мамы, пролетая по коридору и скрываясь за дверью своей комнаты. Эллисон сначала пошла за ней, но по пути встретилась с Лайлой, которая, конечно, слышала их перепалку.       – Дай ей время, – на удивление, совершенно серьезно сказала та.       – Сколько еще понадобится времени? – раздраженно выпалила Третья. Она никогда не отличалась терпением: за годы использования способности на людях она привыкла получать все и сразу, так что отвыкать от этого оказалось очень сложно. Как назло, Лютер тоже куда-то запропастился после того, как пару часов назад ушел поговорить с Пятым, так что теперь Эллисон совсем не знала, кому могла пожаловаться на жизнь.       – Это я виновата, – Лайла вдруг стала совсем печальной. Это было так необычно, что Эллисон даже отвлеклась от собственного горя. – Я пыталась поддержать ее, посочувствовать, когда она жаловалась на вас с Патриком. Наверное, мне нужно было повлиять на нее. Сказать, что думать о родителях плохо не стоит, что ты любишь ее. У меня просто нет детей, я не очень хороша в этом, знаешь. Родителей у меня тоже не было. Наверное, не стоило мне вмешиваться.       – Ты не виновата, – Эллисон смогла взять себя в руки. – Я с трудом отсудила ее у мужа, но Патрик уже успел промыть ей мозги. Это все его слова, я уверена. Просто нужно время, в этом ты права.       Лайла слегка расслабилась и снова просияла:       – А давай сходим в бар? Нужно отдохнуть. Сейчас как раз не очень поздно, – сказала Лайла и посмотрела на настенные часы, которые показывали 20:07 – недавно Бен и Стефани уехали на тренировку с Ваней.       В ответ на это заявление Лайлы, Эллисон слабо рассмеялась:       – А давай! – в любом случае провести время с Лютером у нее сейчас бы не вышло, а Клэр нужно просто немного времени, чтобы успокоиться. Они поговорят утром, точно.       Пятый влетел в зал для тренировок, как разъяренная фурия, как настоящий шторм, который мог смести со своего пути буквально любого, кто на нем встанет. Он и раньше приходил раздраженный, но таким злым Леона его пока не видела. Чего нельзя было сказать о Диего: он видел Пятого и в более плачевном эмоциональном состоянии. Поэтому пока гостья сидела в напряжении и ожидании, Диего вполне расслабленно, но чуть более спокойно, чем обычно, обратился к брату.       – Что стряслось?       – Отвали, Диего, – все также раздраженно бросил Пятый. Этого стоило ожидать – он почти никогда не говорил о том, что с ним происходит. Не то чтобы Диего было интересно, но им нужно было тренироваться, а в таком состоянии Пятый вряд ли полностью себя контролировал.       – Мы тренируемся, чтобы разобраться, как работает сила Лео, – напомнил Второй. Пятый проигнорировал его, продолжая спокойно переодеваться в спортивную форму в раздевалке. – Это значит, что драться в полную силу нельзя и вымещать свою злобу тоже, потому что Лео с тобой не справится.       – Я это помню, – Пятый вышел из раздевалки уже не в своем привычном классическом костюме, а в спортивном. – Можем начинать, – он выдавил из себя противную улыбку и снова сделался суровым. Диего повернулся на Леону и неопределенно качнул головой.       Они тренировались так уже неделю. Леона умела предугадывать будущее, так что Диего был лучшим, кто смог бы помочь ей справиться со своей силой: он ведь метатель предметов по странным траекториям. Своеобразная игра в сложные вышибалы могла помочь развить ее интуицию и реакцию тела не только на прямые удары, но и на более изощренные. Не говоря уже о том, что Пятый вернул время вспять, а Леона ничего не забыла, что тоже нуждалось в особом внимании. Поэтому, собственно, самый заносчивый Харгривз тоже был сейчас здесь.       Поначалу тренировка была сносной. Пятый наблюдал, Диего и Леона – тренировались. Второй бросал в Леону обычный футбольный мяч, но каждый раз избирал разные траектории, задачей Леоны было уклоняться. Сложность заключалась не только в том, что предвидеть нужно что-то намерено, а не случайно, но и в том, что нужно было успеть среагировать. Сложности добавляло и то, что Пятый просто уничтожал их взглядом.       – Хорошо, стоп, – бросил он, и Диего с Леоной остановились, оборачиваясь на него. И если Диего это разозлило, Леона, наоборот, немного расслабилась. Она, честно говоря, просто устала от этого напряженного молчания и этих молний, которые Пятый метал своим взглядом.       – Что такое? – недовольно спросил Диего.       – Нужно вернуть время назад, и посмотреть, будет ли она помнить то, что было до момента возвращения во времени. Но для начала – разогреемся, – Пятый снова странно улыбнулся и шагнул в центр их спортивного зала. Диего отошел в сторону и присел на стул.       – Мы же хотели переходить к рукопашному позже? Уже передумал? – попыталась отшутиться Леона, хотя ее оскорбило, что при ней о ней же Пятый заговорил в третьем лице.       – В нашу первую встречу ты неплохо справилась. Не думаю, что сейчас возникнут проблемы, – манера его речи была какой-то странной. Создавалось впечатление, что он ее в чем-то подозревает, но Леона не могла до конца понять, на самом ли деле это так. Пятого вообще иногда было очень сложно понять.       По сигналу они начали. Леона ожидала, что просто не будет, но то, что происходило дальше, было уже слишком. Сначала Пятый постоянно нападал явно в полную силу, и с каждой телепортацией, с каждым промахом, становился будто бы злее. Леона настолько не ожидала этого, что даже не смогла ничего сказать. Времени говорить не было – нужно было постоянно уклоняться от Пятого, который так и норовил вмазать ей хорошенько. И откуда в нем это? Леона выдохлась мгновенно, потому что к таким тренировочкам не привыкла совсем. Даже в их первую встречу, когда Пятый собирался убить ее, он не был таким яростным. Наконец, Леона пропустила один его удар и упала, подбитая подсечкой. Она ясно предвидела, как следующий удар Пятого приходится ногой по ее животу, и тогда она потеряет сознание от боли из-за разрыва желудка.       – Пятый, хватит! – прокричал Диего, который пытался вмешаться в потасовку, оказывается, все это время Леона и Пятый были настолько поглощены дракой, что даже не слышали его. Прежде, чем Пятый успел навредить ей, Диего метнул в того ножи, которые пролетели мимо него и лишь слегка порезали края его кофты и спортивных брюк. Он отшатнулся и опешившим от адреналина взглядом посмотрел на брата. – Убить ее вздумал? – Диего быстрыми шагами подошел к ним обоим и помог Леоне подняться.       – Я бы не убил ее, –начал оправдываться Пятый, который и сам не ожидал от себя такого пыла. Честно говоря, он понимал, что врет, потому что если бы не Диего, он бы мог если не убить, то точно закрыть Леону в больнице надолго.       Леона чувствовала, как от страха трясутся поджилки. За эту неделю тут Диего очень помог ей – например, с мамой – и сейчас тоже, по сути, спас ей жизнь. Но больше Леону пугало то, что она увидела в своем видении. Это должно было произойти, но почему все пошло не так? Диего ведь не знал о видении. Леона выглянула из-за спины Второго и серьезно посмотрела на Пятого:       – Ты вернулся во времени, – скорее констатировала она, чем спросила. Иначе она не могла объяснить, почему ее видение не сошлось с реальностью.       – Нет, – Пятый покачал головой. Он правда не откатывал время. Но точно сделал бы это, если бы навредил ей. Ему только новых проблем не хватало из-за его собственной неконтролируемой агрессии. Наверное, впервые за долгое время он в себе засомневался.       – Да какая к черту разница, вернулся или нет? – встрял Диего и спрятал Леону за своей спиной. – Ты спятил! Драться с ней в полную силу, серьезно? Это что было вообще?       – А что было? – попытался снисходительно выразиться Пятый.       – Это не головорез или агент Комиссии. Это даже не я или Лютер. Она ребенок, – напомнил Диего на повышенных тонах. Ему казалось, что так он сможет отрезвить Пятого. Диего был раза в два старше Леоны, но все же в отцы ей еще не годился, чтобы относиться к ней, как к ребенку. Но вот для Пятого она была почти как внучка по возрасту. Позыв защищать ее от Пятого, как Ваню от Лютера, был для Диего совершенно естественным. Свалилась же еще одна сестра на его голову!       – Ведешь себя, как заботливый братец, – небрежно бросил Пятый, отмечая очевидное отношение Диего к Леоне. Та шокировано молчала и показываться из-за спины Диего не спешила. Пятый решил пока пойти в сторону раздевалки и переодеться. Хватит с него тренировок на сегодня. Но вот Диего был так взволнован ситуацией, что успокаиваться не спешил. И почему все решили довести Пятого сегодня? Что же в этой семье им от него надо?       – Она такая же, как мы, и тебе придется смириться с тем, что я буду считать ее сестрой, если посчитаю нужным, – сказал Диего уже ему в спину. Пятый остановился.       – Сестра? – он почти нервно рассмеялся и обернулся. – Ты знаешь ее неделю, Диего, – Пятый так небрежно отозвался о Леоне, что та даже дернулась. – У тебя гиперфиксация на заботу о брошенных? Лайла, теперь эта. Притащи еще в дом тех девчонок, которые приходят на твои курсы по самообороне.       Леона положила руку на плечо Диего, чтобы тот не стал отвечать на едкие выпады брата.       – Пятый, я понимаю, что… – аккуратно начала она, но в ответ услышала даже не крик – Пятый заговорил вкрадчиво, спокойно и совершенно серьезно:       – Ты здесь только для того, чтобы мне было удобно следить за тобой и твоей сестрой, – он начал в привычной манере тыкать в воздух указательным пальцем. – Так что не думай, что если мы возимся тут с тобой, это что-то значит.       – Ты говоришь так, потому что злишься, – голос Леоны стал тверже, но боль от сказанных им слов уже начала распространяться по венам.       – Не делай вид, что знаешь меня, – низким давящим тоном сказал он. Пятый никогда не срывался на крик, но в этот самый момент Леона поняла, что лучше бы он кричал так, что у нее заболела бы голова, чем говорил такие жестокие вещи так спокойно.       Пятый раздраженно повел плечами, а потом растворился в воздухе.       Почему-то Леону начало подташнивать. Она понимала, почему Пятый говорил ей это, понимала и то, что кажется, сегодня у него был просто отвратительный день, но вести себя так было неприемлемо. Это было как минимум жестоко: сначала почти хвалить ее и располагаться, а потом – бросать ей что-то подобное прямо в лицо.       Диего уже ощущал, что больше, чем навалять Пятому, нужно было поддержать Леону. Но она была сильнее, чем он мог себе представить – сейчас Леона стояла рядом с ним, и ни одна мышца, ничего в ней не выдавало эмоций. Наверное, только поэтому Диего удержался от желания все-таки найти Пятого и закончить этот разговор. Казалось, Леона не слишком задета сказанным.       Однако как только она закрыла за собой дверь своей комнаты, Леона громко включила музыку и упала на пол, начиная плакать.