Причина

      Простой жизни в этой семье не было ни у кого. Наивный Лютер преданно и слепо следовал за отцом. Неугомонный Диего влезал во все неприятности, какие только находил. Соблазн получить все без усилий сломал Эллисон, а Клаус застрял в бесконечной наркотической галлюцинации. Что уже говорить про следующих двух? Пятый выживал в апокалипсисе сорок пять лет в одиночестве, а потом, ради семьи, даже стал киллером в межвременной организации. Бен погиб в свои семнадцать и застрял в человеческом мире на еще тринадцать лет без возможности даже просто с кем-то поговорить, а теперь – воскрес, обучаясь жить заново.       Ваня же в свои тридцать узнала, что все детство была изолирована из-за неумения контролировать себя и свою силу. Парень, который понимал ее оказался психопатом-убийцей, у которого на нее были какие-то свои планы по ужасному отмщению. И если бы не Пятый, который вернулся практически из ада, и не Бен, оказавшийся единственным, кто смог пройти через железную стену той камеры, – Ваня бы обязательно сделала это. Она бы обязательно сошла с ума и убила бы каждого, кто встал бы на ее пути. Седьмая помнила свое бессилие, свою боль – душевную, в основном. Помнила отчаяние, страх и неудержимый гнев, проснувшийся в ней за минуту до ужасной ошибки, которую она могла бы совершить.       «Ты – монстр!»       «Вы создали монстра»       В подвале раздался шумный вздох – Ваня отпрянула от железной камеры, быстро убирая от нее руку. Рябь перед глазами постепенно пропала, и тогда Седьмая поняла, что она уже не там, что сейчас не 2019-й. Что все это уже с ней было и уже закончилось.       – Давно нужно было переоборудовать это место под что-то полезное, – голос Бена раздался неожиданно, но Ваня не испугалась: Шестой был слишком безопасным, чтобы его остерегаться.       – Например, под тюрьму для сверхъестественного? – Ваня улыбнулась, оборачиваясь. Бен отрицательно покачал головой: эта идея ему никогда не нравилась.       – В другой части дома у нас есть огромный спортзал. Здесь можно было бы сделать еще один. Всяко лучше, чем это, – Бен остановился у дверного проема и огляделся. Здесь вообще ничего не менялось за последние годы. И это место вызывало такие же неприятные воспоминания.       – Ты снова нашел меня, – вымученно вздохнула сестра, и Бен расслышал в ее надломленном голосе подавленное отчаяние. Шестой живо смекнул, что нужно было уводить ее отсюда.       – Пойдем наверх, а то Стефани уедет тренироваться без тебя.       – Вы так и не поговорили? – вопрос прозвучал как приговор, хотя Ваня пыталась не слишком выдавать беспокойство. Мало того, что теперь она тренировала Стефани одна, потому что та отказалась от помощи Бена, так теперь еще и сам Шестой отдалялся от девушки, в которую был влюблен. Он даже называть ее стал полным именем, будто они едва знакомы.       Брат покачал головой и опустил взгляд, подавляя горькую усмешку. Молчание разрушало его изнутри, разрывая сердце в клочья, но он терпел эту боль, потому что был уверен – так нужно. И Ваня понятия не имела, как убедить его в обратном.       Пасмурная погода и штормовое предупреждение нисколько не добавляли Пятому оптимизма. Он вообще-то никогда не опирался на такие понятия, как надежда, вера или, тем более, любовь, но сейчас он подумал, что Клаус со своим бесполезным трепом оказался бы здесь как нельзя кстати. Но звонить ему было уже поздно, потому что решение было принято: Пятый поговорит с Диего один и попробует убедить его в том, что его девушка явно не так проста, как кажется. Но даже не это было основной целью визита. Пятый с трудом осознавал, что правда это делает, и пока не знал, как к этому относиться. Но состояние Леоны вызывало у него ощущение ноющей тревоги под ребрами, а значит, с этим нужно было что-то делать. Если не получится как-то повлиять на Восьмую, то, Пятый надеялся, что у него получится хотя бы перестать чувствовать это неуместное и совершенно непривычное беспокойство.       Ветер поднял с земли пыль, закручивая вместе с ней и листья, опавшие с деревьев. Эта осень была какой-то необычайно холодной и хмурой. Задержавшись у машины еще на минуту, Пятый все-таки решил, что оставаться на улице он больше не желает. Не тогда, когда ветер пробирает до самых костей и пролезает холодными ладонями под рубашку. И даже дурацкое пальто уже не спасает.       – Долго ты собирался жаться у машины, как школьница? – спросил Диего, открывая дверь подъезда.       – И я рад тебя видеть, Диего, – Пятый натянуто улыбнулся, хотя голос его звучал уже не так ядовито. Создавалось впечатление, что из старика выкачали энергию. – Пригласишь брата на ланч, или поговорим в машине?       – Заходи, – Второй кивнул в сторону входа в подъезд и пропустил Пятого вперед, напоследок бегло оглядывая двор дома.       Разговор у них, конечно, не клеился. Без нейтральной стороны взаимодействие Пятого и Диего всегда напоминало что-то вроде попытки притянуть друг к другу магниты с одинаковыми полюсами: они неизбежно отталкивались друг от друга и всегда усиленно сопротивлялись сближению. Даже если Пятый был фактически в два раза старше своего неуправляемого братца, он все равно ощущал себя подростком. Просто уже другим – повидавшим обратную сторону гордости. Пятый никогда нормально не взрослел, не получал социальный опыт, он не впитывал культурные ценности. Он не жил эти сорок пять лет, а выживал, думая только о том, как бы не пораниться и не подцепить заразу, потому что лекарств нет. Как бы найти пропитание и воду, чтобы были силы идти дальше и менять свое месторасположение, потому что оседлость – это небезопасно. Отсутствие движения значит неминуемая гибель. Остановиться значит сойти с ума. А ему нельзя было – и это было третье, о чем он думал. Пятому необходимо было оставаться в здравом уме, чтобы продолжать бороться. Не ради себя, а ради своей семьи, и ради каждого из семи миллиардов невинных людей, которые были уничтожены, потому что его, Пятого, не было в нужном времени. Потому что он подумал, что многое может, что он умнее, чем его сварливый старик.       И сейчас он понятия не имел, как говорить с собственным братом. Потому что Пятый вообще сорок пять лет ни с кем не разговаривал, а после возвращения сначала спасал мир, а потом – закрывался в лаборатории и работал, восстанавливая научную империю отца. Не потому, что он хотел денег или славы, а потому, что он не хотел думать. Вообще не хотел думать о чем-либо, кроме расчетов, формул, проводков и собственной ответственности за безопасность каждой живой твари под солнцем. Он закрылся в своей скорлупе от мира, не принимая ни влияние, ни помощь. Мысль о том, что вот так прошел его подростковый возраст, даже заставила его слабо улыбнуться. В общем-то, такими подростки и должны были быть, верно?       – Хочешь сказать, Лео предвидела, как Лайла украла портфель и твои рукописи? – пазл в его голове начал складываться. – И все это в итоге привело к их со Стеф побегу из нашего дурдома.       – Именно так, – кивнул Пятый. – Я следил за Лайлой в тот день, когда она не приехала ночевать домой.       – Она ездила в пансионат.       – Я знаю, – заверил его брат. – Я все проверил и не увидел никаких погрешностей ни в документах, ни в том, что мне рассказывали все те, кто хоть как-то был с ней связан. Кстати, таких было подозрительно мало.       – Как будто все слишком гладко, чтобы быть правдой, – неожиданно договорил Диего, смотря перед собой. По его взгляду можно было понять, что он где-то далеко в своих мыслях.       – Я думал, ты будешь злиться и обвинять меня в острой паранойе, – заметил Пятый, складывая руки на груди. Он и правда не ожидал, что весь его рассказ Диего вообще выслушает до конца, особо не перебивая, и что после этого не выкинет его в окно. – Ты тоже поймал её на чем-то, – понял Пятый, и это осознание разлилось приятным теплом в груди. Да, он был прав! Ну конечно, а разве могло быть иначе?       – Она много проводила времени с Клэр, а потом та сбежала к папаше. Я не считаю Эллисон отменной мамочкой, но она уж точно сделала всё, чтобы заслужить доверие. Вряд ли Клэр бы сама додумалась до побега, – взгляд Второго снова стал более осознанным, и он, наконец, поднялся с дивана, начиная медленно мерить шагами комнату. Пятый только поднял вслед за братом голову и следил теперь за его перемещениями. – Потом она начала общаться с Эллисон, и та поссорилась с Ваней, чего, если ты помнишь, не случалось больше ни разу после воскрешения Бена.       – И еще…– подтолкнул его Пятый, понимая, что Диего точно есть, что еще сказать.       – А потом я видел ее на Леммон авеню. Как раз тогда, когда Стеф и Лео с отцом навещали могилу их матери. После тренировки я поехал туда за ними. Просто было… предчувствие, – Второй повернулся к Пятому и остановился. – Бен тоже был там. И что-то мне подсказывает, что все это не просто так.       – Но что-то все еще не так. Потому что ты веришь ей.       – Я знаком с ней два года, из которых год мы встречаемся и полгода уже живем вместе. Конечно, я доверяю ей, Пятый, – наконец, Диего начал злиться. – Пока что это может быть совпадением, каждому факту можно найти тысячу оправданий.       – Не нужно было говорить об этом с тобой, – выдохнул Пятый обреченно.       – Потому что я люблю ее? – Диего повысил голос. Пятый уже был у входной двери. Он остановился ненадолго, едва поворачивая голову:       – Да, поэтому. Ты не можешь быть объективен.       – Ты тоже. Потому что ты её ненавидишь.       – Я ее не ненавижу, Диего, – Пятый говорил об этом так, будто объясняет что-то несмышленому ребенку. Он посмотрел на Диего и скоро продолжил. – Я просто ей не доверяю. Как и всем.       Тишина дома – единственное, что удерживало Леону в более или менее адекватном состоянии. Когда Пятый уехал по каким-то своим делам, а Клаус, прихватив Бена, умчался на работу в DS Umbrella, которую её директор подзапустил в последний месяц, – Леоне полегчало. Тишина успокаивала ее и помогала сосредоточиться, а сейчас ей это было необходимо. Стефани после тренировки с Ваней проводила время с отцом, сестра же сослалась на плохое самочувствие. Это было глупо, и Стефани, конечно, ей не поверила, но Леоне и не нужно было, чтобы она доверяла ей. Не сейчас, когда Леона проверяла свой портфель со всем необходимым, чтобы, наконец, уйти из этого дома.       «Прости меня. Я знаю, что это безрассудно, и что нам нужно было придумать какой-то другой план на этот случай, но я больше не могу так, Стеф. Я так и не сказала тебе, что произошло позавчера ночью. У меня было видение о том, что я в плену. Кажется, меня пытали, там все было в моей крови. Возможно, я сейчас бегу прямо в руки нашему врагу. Возможно, я совершаю ужасную ошибку, но я делаю это потому, что хочу уберечь тебя. Я всегда бегала от смерти и боли, но впервые я чувствую, что мне пора перестать бежать. Возможно, лучшее, что я теперь могу сделать – это перестать сопротивляться.       Я не скажу тебе, куда иду, и не расскажу про свое видение. Потому что я не хочу, чтобы ты искала меня, а я знаю – ты будешь. Скажи Пятому, что я ушла. Я знаю, что ему все равно, поэтому он обязательно вернет тебя домой. Он обещал мне. И когда ты будешь в безопасности, может быть, он сможет найти меня, и я вернусь к тебе. Но сначала я хочу знать, что ты дома. Там, где должна быть. Жди меня в 2007-ом. Я люблю тебя»       Студентка оглядела записку в последний раз, оставляя потертый листок на столе в комнате своей сестры. Точнее, в той, которую в Академии ей предоставили члены семьи Харгривз. Она прошлась по коридору, а затем – по широкой лестнице на первый этаж, и вышла через холл на улицу, попутно запоминая каждую деталь этого дома. Скорее всего, она больше никогда не вернется сюда. До этого подобная мысль ее воодушевляла, но сейчас Леоне стало даже немного грустно. Впервые за весь месяц, проведенный здесь, она смогла улыбнуться – так слабо, едва заметно, что это с трудом можно было назвать улыбкой. Зато искренне. Ей правда было жаль.       Она вышла на улицу и, оглядевшись, заприметила нужную машину. Лайла улыбалась во все тридцать два, будто Леона попросила не довезти ее до автобусного депо, а позвала на день рождения. Женщина помахала ей рукой и села в свою машину. Леона выдохнула снова и на этот раз уже не стала оборачиваться на особняк: назад дороги уже не было.       – Я же сразу поняла, что что-то не так! – Стефани чувствовала, как волны паники накрывали ее все больше и больше с каждой минутой. Казалось, контроль ускользал от нее, сыпался песком сквозь пальцы, которые уже начинали слабо светиться. Бен заметил, как у Пятого напряглась челюсть, так что Шестой живо подскочил к их гостье и решил попробовать успокоить, даже если они не разговаривали уже несколько дней. Сейчас это было уже не важно.       – Так, Стефани, помни про контроль, – попросил он, осторожно прикасаясь к ее плечам. Она подняла на него взгляд и осторожно кивнула, а потом, оглядев свои руки, закрыла глаза, принимаясь дышать глубже. Что ж, может, до приезда Вани получится справиться с силой Стефани и самим, хотя лучше Седьмой, конечно, никто бы этого не сделал.       – Это была Лайла, – констатировал Пятый, и Диего, приехавший сюда на очередной параноидальный зов своего брата-психопата, теперь разозлился по-настоящему:       – С чего ты вообще это взял? – Второй еще на удивление спокойно держался. Пятый бросил в него телефоном. Видимо, это был тот мобильный, который он дал Леоне для связи.       – Последний номер, на который она звонила – номер Лайлы. Три часа назад. И разговор их продлился около шести минут. Комментарии излишни, я полагаю, – он развел руки в стороны – мол, а как еще могло быть? – а потом снова спрятал их в карманы. Если бы Леона была здесь, она бы уличила его в страхе и была бы права. Проблема только в том, что Леоны здесь не было.       – Значит, она попросила Лайлу помочь ей сбежать? Но зачем? Ты же сказал, она ей не доверяет, – справедливо заметил Бен, а потом его взгляд будто бы прояснился, складки у бровей разгладились. – Только если она не была уверена в том, что это Лайла была в том ее видении.       – Либо она соврала мне о том, что видела, а это вряд ли, либо доверилась своей естественной интуиции и пошла на верную смерть, – Пятый выдохнул.       – Ало, Лайла, – голос Диего из другого конца гостиной разрезал воздух в комнате. Пятый обернулся на брата, стоящего у камина, и посмотрел взглядом, полным если не ужаса, то точно полным непонимания. Он тут же телепортировался прямо перед ним, но Второй отмахнулся от брата и проигнорировал его шипящее «что ты делаешь, идиот?» – А, конечно, я понял. Спасибо, скоро буду.       Пятый решил повременить со своей гневной тирадой на тему того, какой Диего действительно безрассудный придурок, если решил вот так просто позвонить тому, кто, вероятнее всего, планировал убить их всех. Диего обернулся, убирая телефон в карман, и медленно оглядел всех присутствующих. Бен, Стефани и Клаус смотрели на него примерно одинаково: с подлинной заинтересованностью. Пятый же, стоящий рядом, конечно, смотрел на Диего, как на умалишенного. Второй, наверное, никогда не сможет привыкнуть к тому, что больше не может смотреть на Пятого сверху вниз, потому что тот уже высокий и крепкий. Не такой накаченный, как Диего, скорее, более подтянутый и худощавый, но оттого не менее сильный и более маневренный, еще и со способностью телепортироваться. Тот еще жук, в общем-то.       – Она забыла телефон на работе. Три часа назад, – огласил Диего, и тогда дыхание у Стефани сбилось окончательно. Она чуть не упала на колени из-за внезапной гипервентиляции легких, но Бен успел удержать ее и присесть на пол напротив.       – Только дыши. Стефани, просто дыши, слышишь? – просил Бен, и студентка закивала, но совладать со своим телом не могла. Она рассказывала, что с детства задыхалась, когда плакала, и даже теряла сознание, но сейчас это был явно не самый лучший вариант. Как минимум потому, что свечение вокруг нее становилось синим.       – Поцелуй ее, – вдруг сказал Пятый, и Клаус с Диего посмотрели на него так, будто перед ними стоял не их брат, а голый сумасшедший с распахнутым пальто. – Ей нужно задержать дыхание, это помогает, – объяснил Пятый и, когда Бен посмотрел на брата, тот кивнул на Стефани.       – Стеф, ты слышишь меня? – он взял ее лицо в свои руки и увидел, как у девушки в его руках уже постепенно затуманивается взгляд. Скорее всего, она была уже на той стадии обморока, когда в ушах звенит, а перед глазами встает темнота. – Надеюсь, ты не убьешь меня, – прошептал он прежде, чем действовать.       Бен поцеловал ее, осторожно придерживая голову девушки на случай, если этот нелепый план все-таки не сработает. Конечно, Стефани не отвечала ему, потому что была едва в сознании. Но даже сам факт того, что он вообще это делал, самого Бена едва не заставил задохнуться.       – Она должна задержать дыхание, Бен, – голос Пятого прозвучал уже гораздо ближе, и тогда Шестой, чертыхнувшись про себя, поцеловал ее глубже, полностью перекрывая ей доступ к кислороду. Прошло несколько секунд прежде, чем судорога прекратилась, и она смогла открыть глаза, отстраняясь. Свечение у рук начало ослабевать.       По комнате разлетелась череда облегченных вздохов, но самое главное, что среди них был глубокий вдох и выдох Стефани. Бен отпустил ее и помог встать с пола, пересаживаясь на диван. Она стыдливо отвернулась, в который раз понимая, что ее снова кто-то спасал. Стефани казалось, что она – просто ходячая проблема, одно сплошное слабое место.       – Держу пари, ты доволен, – бросил тихо Бен, подходя к Пятому.       – А ты – нет? – будто бы удивленно спросил он. – Я мог сказать тебе закрыть ей рот рукой, но это же было бы грубовато, не думаешь? – брат выглядел действительно довольным. Бен повел бровью, теперь вообще не узнавая человека перед собой. Да, за этот месяц Пятый двинулся, кажется, ещё больше. Хотя он всегда специфически шутил и любил ставить своих родственников в неудобное положение, так что это было даже неудивительно.       – Да, просто мечтал, чтобы мой первый поцелуй прокомментировал социопат, встречавшийся с манекеном тридцать лет, – Бен съязвил в ответ, но это не было агрессией или злостью. В общем-то, Шестой был, пожалуй, единственным человеком, который мог сказать Пятому что-то в ответ и при этом не выглядеть глупо. На эту его реплику Пятый только закатил глаза и прошел мимо, снова становясь серьезным.       – Я знаю, где они могут быть. Леона рассказывала про то место из видения. Скорее всего, она думала, что я не скажу тебе, где она, – он посмотрел на Стефани, которая уже спокойно дышала, хотя находилась явно под впечатлением от произошедшего минутой ранее. – А тут она соврала: я не обещал ей вернуть тебя обратно, – он провел пальцами по строчке в письме, которое она оставила. И почему люди вообще оставляют письма? У нее чертовски неразборчивый почерк. Могла бы и сообщение написать.       – Тогда… мы идем искать ее? – предположил Клаус.       – Да, и выдвигаться нам лучше как можно скорее, – кивнул Пятый, переставая разглядывать каракули на листе бумаги.       – Я заеду на работу и домой, – вдруг сказал Диего. – Попробую найти Лайлу.       – Диего, она украла Леону и сейчас держит в каком-то подвале. Эти звонки – это не совпадение, – настоял Бен.       – Я могу найти какие-то зацепки на работе или дома. Что угодно, что приведет нас к ней или прояснит ситуацию.       – А если ты найдешь ее? – вдруг подала голос Стефани. Диего задумался, но потом все же собрался с мыслями:       – Узнаю, чего она хочет.       Пробуждение далось Леоне до жути тяжело, лицо ощущалось таким опухшим, будто она пила беспробудно несколько лет, или что у нее была какая-то жуткая аллергия и отек. Впрочем, последнее имело место быть, потому что она не была уверена в том, что в бутылке воды, заботливо предоставленной Лайлой, не было яда.       Студентка издает истерический смешок, когда видит обстановку вокруг: темнота, пустое промышленное помещение и окно под потолком, из которого (пока еще) свет с улицы попадает в комнату. В воздухе стоит уже знакомый запах химикатов, но теперь Леона различает его гораздо лучше, чем в видении – это хлор, в основном, но в воздухе витает что-то еще. Она не была сильна в определении отравы по запаху, так что оставила попытки распознать, чем здесь так жутко воняло. В дверном проеме, за которым Леона видела трубы в своем сне, сейчас была железная дверь, о наличии которой студентка ничего не помнила. Она оглядела себя и выдохнула: на теле пока не было ни порезов, ни других повреждений, только руки и ноги натерло в местах, где она была привязана к кушетке.       – Что бы ты не задумала, когда просила меня помочь, знай, что это не сработает, – раздался голос Лайлы где-то со стороны головы Леоны. Сейчас она была в полусидячем состоянии, так что запрокинуть голову назад и увидеть хоть что-то просто не представлялось возможным. – Ты ведь знала, что это случится. И все равно пришла.       – Или ты просто не ожидала, что все получится так легко, и теперь пытаешься объяснить это моей способностью к предвиденью, – предположила Леона и снова усмехнулась. Да, ей было чертовски весело осознавать, что она была права. Лайла, наконец, перестала возиться на столе за ее спиной и вышла вперед. Сейчас она уже не казалась такой милой. – Я только вот чего не понимаю: чего ты хочешь?       – А ты думаешь, я не закрыла тебе рот, чтобы ты могла со мной поболтать? Или я похожа на тех, кто собирается трепаться о своих планах? Если ты дала себя поймать для этого, то спешу тебя разочаровать: трепаться я не буду, – она слегка наклонилась вперед, говоря вкрадчиво и улыбаясь при этом совсем недружелюбно. Леона уже не была так уверена в том, стоило ли ей давать себя поймать. – А теперь, позволь я начну.       – Они ведь придут за мной, – теперь Леона попыталась приподняться на кушетке в угрожающем жесте.       Что-то подсказывало ей, что не только она могла считывать намерения других людей. Это было трудно объяснить, но могла ли Лайла тоже обладать какими-то способностями? По документам она была младше Диего и всей семьи Харгривз на пару лет, но ведь это нетрудно подделать. Если так, то у Леоны могли быть теперь большие проблемы. Впрочем, думать об этом нужно была раньше.       – Да, они придут, и их радушно встретят мои друзья, – Лайла провела скальпелем по открытой лодыжке, и Леона зашипела. – О, дорогая, это как царапина от когтей кошки. Я задела только кожу и верхние капилляры на мышцах, а ты уже шипишь. Ты не такая сильная, как Пятый, Диего или Лютер. Да даже Эллисон бы не повела и бровью от более глубокого пореза.       – Тогда режь глубже, – прошипела Леона и приблизилась настолько, насколько это было возможно, глядя Лайле прямо в глаза. Та тут же надавила сильнее и услышала первый сдавленный крик. Лайла улыбнулась:       – С радостью.       Ваня влетела в дом, как маленький смерч, попутно чуть не сбивая со столика в холле дорогущую вазу их отца. Обычно Седьмая появлялась незаметнее и спокойнее, но с недавних пор новостей о побегах и пропажах в этом доме стало многовато. Ваня не могла допустить, чтобы пропал кто-то еще – не после их ссоры с Эллисон.       – А где Диего? – спросила она, оглядывая присутствующих. Клаус только пожал плечами и покачал головой.       – Сказал, что нашел в записях Лайлы что-то про Эллисон и ее способности, – ответил Бен.       – И поехал ловить Лайлу там по ее ложному следу, – добавил Пятый, едва удерживаясь от того, чтобы не выругаться. Диего всегда был таким: упертым ослом, думающим, что у него все под контролем, и он всех спасет. Впрочем, кто знает, может, когда-нибудь он действительно окажется прав и сможет с гордостью заявить, что его твердолобость спасла кому-то жизнь. Но пока что подобный случай ему ни разу не подвернулся.       Ваня мотнула головой, будто отгоняя от себя очередные надумывания:       – Так, ладно, а мы куда едем?       – Леона говорила, что там сильно пахло химикатами, – начал Пятый.       – Где угодно может пахнуть химикатами, – резонно заметила Стефани.       – Но не настолько, что во рту вместе с кровью чувствуется что-то кислое, – Пятый обернулся к своей семье. – Это было промышленное помещение, там были трубы и маленькое окно у потолка.       – Завод хим.препаратов. Недавно в одном из блоков была утечка, все перекрыли, – предположила Ваня. Этот завод находился по пути от ее дома к консерватории, где она занималась. Недавно ей как раз пришлось ехать на автобусе в обход. Пятый задумался и кивнул:       – Они там. Но нужно убедиться. Бен, дай ноутбук.       Когда юноша остановился у стола и, нагнувшись к экрану, принялся что-то активно искать, Клаус встал неподалеку и нахмурился:       – У тебя не было доступа к камерам, когда мы искали Клэр.       – Именно после побега Клэр я и занялся вопросом доступа к уличным системам безопасности, – Пятый обернулся к брату через плечо и состроил такое выражение лица, будто он говорил о чем-то очевидном. Потом он вернулся к своему занятию. – Так, вот машина Лайлы около нашего дома.       – И она же около завода через сорок минут, – Бен указал на другую часть экрана. – Почему она не сменила машину?       – Вот и узнаем. Поехали, – поторопила их Ваня, и они поспешили к выходу из гостиной. Пятый обернулся, тут же останавливая двумя руками Стефани и Бена:       – Я тоже еду, – возмутилась сестра пропавшей, хмуря светлые брови.       – Нет, ты остаешься. Лайле только и нужно, чтобы ты побежала туда, сломя голову. Вы нужны ей, скорее всего, обе. Так что лучше держать тебя подальше оттуда, – он постарался говорить помягче, но как можно более убедительно. На самом деле, не смотря на внешнюю скромность, Стефани было убедить гораздо сложнее, чем ее, казалось бы, жутко упрямую сестру. А все потому, что Стефани со всем непременно соглашалась, но поступала в любом случае по-своему. Поэтому здесь нужна была подстраховка. – Бен, она на тебе, – Пятый повернулся к брату и кивнул. Уже через минуту он с Ваней и Клаусом растворился в вихре телепортации.