Причина

      – Я смотрю, я не первая, кто сделал это с тобой, – услышала Леона после очередного пробуждения. Она уже сбилась со счета, сколько раз теряла сознание. В помещении не было часов, зато было окно, свет из которого уже приобретал более теплые оттенки. Значит, солнце постепенно садилось. «Прошло только часа два», – подумала она, наконец, поворачивая голову к источнику звука. Лайла возилась с инструментами, половина из которых итак уже были в крови. Леона приложила усилия, чтобы поднять голову и просто оглядеть себя, ведь, с недавних пор, в этом кресле-кушетке она больше не сидела, а лежала.       Леона выдохнула, тут же опуская голову обратно: ноги и руки уже были изрезаны, а из ран давно сочилась кровь. Тело не просто болело – оно горело, пытаясь одновременно остановить кровотечение у каждого пореза. Это не была агония, но Леона чувствовала, как стремительно приближается к ней.       – Только остальные шрамы появились на мне не одновременно, – Леона попыталась усмехнуться, сохраняя силу духа перед лицом врага, но это было гораздо сложнее, чем показывали в фильмах. Сейчас ей казалось, что она вот-вот признает поражение и будет молить прекратить мучить ее. Боль пугала ее до ужаса, а вид окровавленных конечностей напоминал, что это – не фантомные ощущения и явно не галлюцинации. А еще Леона видела, что на теле еще было достаточно «свободного» места для очередных порезов, которые она в какой-то момент могла уже не пережить.       – Пока ты была в отключке, я прихватила некоторые средства, которые помогут тебе оставаться в сознании, – Лайла потрясла ампулами с какой-то зеленоватой жидкостью. – Когда ты теряешь сознание, мне приходится останавливаться. Честно говоря, я даже не думала, что ты настолько слабая.       – А я думала, ты не собиралась трепаться, Лайла, – Леона выплюнула это. – Хотя я бы хотела знать, как тебя зовут на самом деле, потому что Лайлы здесь нет, – вдруг сказала она, и Лайла остановилась с полным шприцом у ее руки. – Она ведь даже не знает, что ты это делаешь? Ты ей не сказала?       Выражение лица Лайлы переменилось сначала на пораженное, а затем – на разгневанное. Она быстро ввела Леоне содержимое шприца, а потом – резко выбросила тот в сторону.       – Значит, вот он, твой план, Леона Сильвер, – Лайла, а точнее, некто, принявший её облик, улыбнулся. Она завела руку за спину и что-то вытащила из шеи. Лицо Лайлы исказилось в неестественной гримасе, постепенно с женщины слезла кожа – вид был не самый приятный. На месте Лайлы оказалась взрослая женщина с короткими белыми волосами и яркими голубыми глазами. Она, кажется, даже стала выше.       – В моем видении она назвала Вас мамой, – сообщила Леона, щурясь. – Но, думаю, Вам все равно. Вы убьете ее без сомнения, если понадобится.       – Это знание тебе никак не поможет. Своих друзей предупредить ты уже не сможешь.       – Они и сами поймут, – заметила студентка, чувствуя, как непонятное вещество, введенное женщиной, разливается по венам.       – И что же меня выдало? – она издевалась, задавая Леоне этот вопрос.       – Улыбка, – просто заметила та в ответ. – Я знакома с Лайлой недавно, но уверена, что так мерзко улыбаться она просто не умеет.       – Когда я отправляла ее на это задание, я предполагала, что она привяжется к Диего. Но то, что она начала водиться с остальными… – женщина устало закатила глаза, но в ее тяжелом вздохе Леона так и не услышала настоящей печали. Это было больше похоже на разочарование.       – Этим вы и отличаетесь. Она любит Диего, и не сможет навредить ему. А вот Вы убьете ее и будете сожалеть только о том, что потеряли хорошего воина, но не дочь, – на это женщина ей ничего не ответила. Она отошла в сторону, снова возвращаясь к своим орудиям пыток.       – Технология замены внешности у нас еще не отработана, но я учту то, что ты сказала, – Куратор (Леона припоминала, что именно так ее описывал и называл Пятый) просто перевела тему. Она перебирала в руках лезвия до тех пор, пока не увидела в отражении одного из них странное шевеление за своей спиной.       Женщина резко обернулась, выставляя руку с ножом вперед в оборонительной позе.       – Ты пытаешься доказать, что у тебя все под контролем, девушке, сознание которой существует вне времени, пространства, и даже не ограничено рамками одной вселенной, – голос Леоны вдруг изменился на более грубый, неестественный. Она приподнималась на кушетке, в карих глазах рассеялась дымка, но Куратор была уверена, что это явно не действие препаратов, которые она ввела пленнице. Женщина отступила на шаг, замечая, как опасно на Леоне затрещали кожаные ремни. – Я слышу каждую роящуюся мысль в твоей голове и чувствую, как ты уже собираешься вытащить пистолет из кобуры под курткой. И если я порву к чертям эти ремни, ты выпустишь мне пулю в лоб, потому что твоя жизнь тебе дороже, чем что-либо. Только это не поможет, Мэделин, потому что меня нельзя убить.       – Кто ты? – Куратор, услышавшая свое настоящее имя, теперь напугалась не на шутку, и тут же, как по предсказанию Леоны, вытащила из кобуры пистолет. Но стрелять она не торопилась, потому что и Леона пока не вырывалась.       – Это неверный вопрос, Мэделин, – Леона прохрустела шеей так, будто не была измучена пытками минутой ранее. Ее карие глаза сменили цвет на серый и стали слегка подсвечиваться в полумраке помещения. Раньше Куратор видела, как у Вани менялся цвет глаз на яркий голубой, когда она теряла контроль, и говорила за Ваню тогда ее темная сторона. Но сейчас Куратор понятия не имела, с кем столкнулась, потому что это не было похоже на альтер-эго Леоны. Это было что-то другое. Нечто даже обращалось к ней на «ты». – Даже если ты выстрелишь, это не убьет меня. Я – больше, чем мое тело и опаснее, чем любой из моих демонов*. Я никогда не позволю тебе избавиться от кого-либо из моей семьи. Ты проиграла, как только решила, что сможешь победить сестер.       Куратор едва не выстрелила, но Леона, точнее, нечто, овладевшее ею на минуту, закончило говорить, и тут же ее тело упало обратно на кушетку. Кажется, даже сильные стимуляторы, которые Куратор ввела Леоне, не заставили ее находиться в сознании после этого выпада.       Пламенная речь студентки и правда заставила женщину понервничать, но сейчас Леона выглядела совершенно безобидной. Однако теперь у Куратора появилось ощущение, что все идет далеко не по ее плану. Более того, даже не по плану Леоны. Нет, определенно, это было нечто другое.       – Клаус, ты видишь ее? – осторожно спросила Ваня, пока они осматривались. Территория завода была ограждена, но охранников, которые должны были тут присутствовать, почему-то не было. С одной стороны, так было даже лучше: меньше шума. С другой – это значило, что Лайла могла уже разобраться с этими невинными людьми. Да и теперь непонятно было, кого они тут могут встретить.       – Не вижу, – констатировал Клаус, убеждая тем самым семью, что Леона еще жива. Пятый, кажется, нервничал больше всех, но слова Клауса его правда успокоили, так что он тоже включился в диалог:       – Самое время выключить телефоны, чтобы они не зазвонили именно тогда, когда мы будем прятаться от головорезов из Комиссии. И держитесь рядом: разделяться нам категорически нельзя.       Спорить с ним никто бы не стал. Во-первых, потому, что спорить с Пятым – заранее проигрышная идея. Во-вторых, он был прав, хоть и оставаться без связи было опасно. Впрочем, не опаснее, чем в очередной раз столкнуться с профессиональными убийцами.       Формулировка их задачи была довольно простой: найти нужный подвал, в котором держали Леону, проникнуть туда, забрать ее и попутно избавиться от всех агентов Комиссии, которые встанут на пути. Однако, все, конечно, вышло бы гораздо сложнее.       – Они хорошо подготовились, – констатировал Пятый, приостанавливаясь. Он опустил пистолет и перестал красться. – Они здесь и явно ждут нас. У них преимущество, потому что всю эту территорию они знают наизусть. Уверен, утечку химикатов тоже организовали они, чтобы только освободить это место под свои нужды.       – Нужды вроде похищения кого-то с суперсилой? – продолжила Ваня. – Только я не понимаю, зачем им это все. Почему не я или не Стефани? Если они хотят уничтожить мир, то им нужны мы, но точно не Лео.       – Комиссия давно превратилась в средство мести Куратора, – сделал простой вывод Пятый. – А значит, ей не нужно уничтожать мир. Ей нужны мы. Желательно, все, – он выдохнул, чувствуя, как время бежит с невероятной скоростью, а он никак не может придумать, что им сделать и как поступить. Потому что, очевидно, по всему зданию уже могли быть расставлены ловушки, а уж сколько Куратор привлекла агентов – известно только ей и Господу Богу, с которым, увы, Пятый пока не успел установить контакт.       – Получается, если мы не пойдем туда и решим подготовиться – умрет Лео. А если пойдем туда сейчас, то умрем мы, а потом эта Кураторша придет за остальными членами нашей придурковатой семейки фриков, и они не будут готовы с ней справиться, ведь правду поняли только мы, – сделал простой вывод Клаус. Его не особо пугала мысль о своей смерти, но вот тревога за Бена, который только начал жить, проснулась в нем мгновенно. Клаус бы точно не хотел увидеть, как его брат умирает во второй раз. – Предлагаю написать им сообщение или позвонить.       Клаус едва успел договорить, как вдруг, все уличное освещение замигало и тут же погасло.       – Это предупреждение, – объяснил Пятый значение того выстрела, который они услышали следом за потухшим светом. – И позвонить не получится: они поставили глушилки, – Пятый дернул плечом, снова покрепче перехватывая пистолет.       – Осенью темнеет быстрее. Еще полчаса – и будет тяжело без света, – заметила Ваня, прекрасно понимая, что они серьёзно влипли. – Здесь бы пригодилась Стеф.       – Зато, кажется, мы нашли Лео, – голос Клауса прозвучал звонче обычного. Пятый обернулся и увидел, как его брат смотрит куда-то наверх. Ваня посмотрела туда же:       – Я думала, маленькие окна под потолком делают в подвалах.       – Я тоже так думал, – признался Пятый, чувствуя прилив сил от того, что дело сдвигалось с мертвой точки. Да, они попали в самое невыгодное положение, но радовало хотя бы то, что они это осознавали и могли быть готовы. Хотя бы морально. – Что ты делаешь? – Пятый обратил внимание на Клауса, который запивал какие-то таблетки. Чувство тревоги за то, что это могли быть наркотики, тут же пробило старика.       – Это лекарства, – объяснился Клаус и состроил оскорбленное выражение лица. – Или вы правда думаете, что я пущу всю терапию псу под хвост?       Пятый не стал уточнять, что за все пять лет у Клауса было несколько срывов. Он только качнул головой, но потом вернулся к разглядыванию здания.       – Нам на последний этаж, – констатировал он. Именно на последнем, пятом этаже, под потолком были небольшие прямоугольные окна.       Они двинулись в сторону входа, попутно размахивая оружием в воздухе. Ваня, готовая в любой момент снести каждого, кто встанет на ее пути, напряженно сжала кулаки. Да, конечно, чтобы уничтожить мир ей понадобилось разозлиться уж слишком сильно и выйти из-под контроля, но сейчас в ней было достаточно сил, чтобы сражаться.       – Просто телепортируй нас туда, – предложила она, пока они крались по коридорам. Время было им очень дорого, потому что Леона была где-то там, явно в опасности. Так что предложение было, в какой-то степени, логичным, но Пятый покачал головой:       – Нельзя. Я здесь ни разу не был, это опасно. Мы можем идти только пешком, – он и сам был не рад, что сейчас все их преимущества превратились в их слабые стороны. – И только по лестнице, – добавил он, останавливая руку Клауса от нажатия кнопки вызова лифта. – Света нет во всей округе, ты забыл?       – Но лампочка то горит… – проговорил Клаус, указывая на кнопку лифта, посреди которой горела красная точка. Глаза его в ужасе распахнулись, когда она понял, что это прицел.       В металлическом отражении Пятый увидел фигуры и тут же, схватив Ваню и Клауса, телепортировал их правее, за поворот. В ход сразу пошло огнестрельное оружие.       – Кажется, разделиться все-таки придется, – Клаус усмехнулся, прижимаясь к стене.       – Они профессиональные киллеры. Только у меня здесь есть хоть какие-то шансы, – справедливо заметил Пятый. Однако брат и сестра с ним не согласились.       – Я чуть не уничтожила всю жизнь на земле, помнишь?       – А у меня есть армия мертвецов! – на это Пятый обреченно усмехнулся:       – Тогда сначала разозлим Ваню до состояния близкого, к уничтожению Луны, и пополним твои ряды, Клаус.       Молчание в гостиной ощущалось, как пытка – изощренная и жутко выматывающая. Бен сидел в кресле, уткнувшись в ноутбук, и просматривал видеозаписи с камер, но ничего не мог понять или проанализровать, потому что всё время думал о смущенной и растерянной Стефани, сидящей неподалеку. С того момента, как все ушли, прошло уже минут пятнадцать, но они так и не обмолвились ни одним словом. Впрочем, а о чем они могли говорить сейчас, когда сестра Стефани – похищена, а сама она вынуждена просто сидеть и ждать, чтобы не втянуть всех остальных в еще большие неприятности? Не говоря уже о том, что Стефани предпочитала держаться от Бена подальше после возвращения в Академию, а в итоге – застряла с ним же наедине. И это ещё ничего! Самое страшное в этой нелепой комедии, что Бен поцеловал ее. Не потому, что смог признаться, а потому что так было нужно.       Мысли Стефани тоже не были очень уж солнечными и позитивными. Она, мягко говоря, не понимала, что вообще произошло. Конечно, она хотела, чтобы когда-нибудь это случилось, и, в тоже время, не хотела. Разумом она помнила, что пообещала себе вернуться в свое время и оставить свои чувства здесь. Пообещала, что ее чувства к Бену ни за что не перевесят чашу весов. Даже думать об этом казалось неправильным: из-за их с Леоной перемещения умерла мама, а теперь еще и сама Леона пропала, вероятно, сейчас отдуваясь за всех, лишь бы спасти их жизни. Но даже переживания о самых значимых людях не могли заглушить учащенное сердцебиение рядом с чертовым Беном Харгривзом. Даже леденящий страх потерять еще и сестру не мог заставить Девятую перестать смотреть на Шестого, пока тот не видит. Сейчас явно было не время выяснять отношения, да и сама Стефани дала Бену понять, что не желает иметь с ним что-то общее, поэтому она заговорила, но не о том, о чем им обоим хотелось бы.       – Давай я тоже посмотрю.       Бен даже дернулся, совершенно не ожидая, что Стефани заговорит с ним первая. Шестой от неожиданности смог только кивнуть и, встав с кресла, проследовать к дивану, присаживаясь рядом с ней.       Записи с камер уже загрузились, так что юноша просматривал их и пытался понять, не упустили ли они что-то. Потому что всё казалось уж слишком простым.       Стефани вновь заговорила только через двадцать минут перебора кадров с разных точек города:       – Стой, верни назад, – попросила она. Бен тут же отмотал запись на начало: с того момента, как Лайла остановилась около закрытого завода и вышла из машины. Девятая сосредоточенно наблюдала за происходящим. – Останови запись, вот здесь! Когда она открывает багажник. И приблизь к руке, – Бен, все еще не очень понимающий, что такого необычного Стефани заметила на записи, просто сделал то, о чём она просила. – Видишь? – гостья повернулась к нему, и весь её вид говорил о том, что она нашла что-то действительно необычное. Только вот Бен не нашел. – Посмотри сюда, – она отвернулась к экрану ноутбука и ткнула пальцем туда, где рука Лайлы соприкасалась с багажником. – Видишь что-нибудь?       – Пока нет, – признался Шестой.       – В том то и дело! – вдруг выдала Стефани, и тогда Бен совсем потерялся. – Покажи снова запись около Академии. Там, где Леона открывает багажник. И снова приблизь в то же место. Вот! – воскликнула студентка, подскакивая на месте. – Видишь теперь?       Шестой приблизил картинку и внимательно на нее посмотрел. Выражение его лица сменилось с непонимающего, на задумчивое, и он тут же вывел рядом для сравнения второй кадр: с Лайлой у завода.       – Она не просто видит будущее, она гений… – выдохнул Бен, переводя на Стефани ошарашенный взгляд.       – Лео приклеила к внутренней стороне багажника наклейку, пока складывала туда вещи. А на той машине, которую мы видим около завода, этой наклейки уже нет. Это другая машина, даже если выглядит точно также.       – А значит, либо они в другом месте…       – Либо это не настоящая Лайла, – закончила Стефани. – Погоди, ее записка! – студентку осенило, и она, нашарив свернутый лист на журнальном столике, быстро взяла его в руки и развернула, пробегаясь взглядом по строчкам. Буквы перед глазами расплывались, но Стефани приложила усилия, чтобы прочитать записку внимательнее еще раз: Леона была слишком умной, чтобы оставить им только одну подсказку. – Я всегда бегала от смерти и боли, но впервые я чувствую, что мне пора перестать бежать. Возможно, лучшее, что я теперь могу сделать – это перестать сопротивляться, – процитировала она и выдохнула, чувствуя, как становится больно от осозанния того, сколько действительно Леона уже успела пережить. – Но сначала я хочу знать, что ты дома. Там, где должна быть. Жди меня в 2007-ом. Я люблю тебя, – глаза Стефани округлились то ли от шока, то ли от запоздалого осознания. Она посмотрела на Бена, который и сам уже побледнел от ужаса. – Мы оставляли папе похожую записку. Я говорила, что в следующий раз мы встретимся в прошлом. Мы потом всё равно помирились и встретились, чтобы навестить могилу мамы, – Бен чуть не поперхнулся, когда Стефани вспомнила об этом. Она не знала, что Бен слышал ту ее гневную тираду, и, пожалуй, Бен хотел бы, чтобы она не знала. – Лео не здесь. В 2024-ом ее нет, – Бен сглотнул, осознавая, куда они вообще влипли:       – Она в прошлом.       – А Пятый, Клаус и Ваня прямо сейчас идут в ловушку!       Машина Диего пролетела по улице с оглушающим свистом, обгоняя всех, кого только можно было обогнать; минуя светофоры даже на красный, опасно поворачивая во двор их с Лайлой дома. Второй вышел из машины, шумно хлопая дверью, и тут же посмотрел наверх – туда, где было окно их квартиры. Лайлы видно не было, но мужчина был уверен – она там. Диего просто чувствовал это.       Повествование Пятого о том пугающем видении Леоны не давало Второму покоя. Если это было правдой, значит, прямо сейчас Восьмую пытали. И последнее, в чем Диего хотел убедиться – что пытала Леону его девушка.       – Диего? – первое, что он услышал, когда ворвался в их квартиру. Лайла, как ни в чём не бывало, убиралась в комнате. – Что ты делаешь? – она выглядела напуганной, когда мужчина схватил её за обе руки.       – Где Лео? – спросил он. – Не смей врать мне, Лайла.       – Я отвезла ее на автовокзал, она собиралась уехать из города.       – Не ври мне, – отчеканил Диего, всматриваясь в темные глаза напротив. Что-то блеснуло в них, и испуг на лице Лайлы сошел, будто его и не было. Диего от неожиданности даже расслабил хватку, и тогда его девушка вырвала руки, отскакивая на пару шагов. – Если с ней что-то случится…       – Ничего с ней не будет, нам нужен только Пятый, – Лайла брезгливо скривилась. Диего сдавило грудную клетку. Кажется, это чувство было ответом на предательство.       Осознание накрыло его внезапно, как снежная лавина, и похоронило остатки его самообладания под толщей неожиданных откровений. Никому, кроме Куратора, не нужно было добираться до Пятого.       Мужчина попятился, не в состоянии даже подобрать слов тому разочарованию, которое он только что испытал. Та самая сумасшедшая старуха, которая чуть не вынудила его сестру уничтожить всю жизнь на земле ради какого-то соблюдения хода времени, теперь подослала ему Лайлу. Женщину, которая, очевидно, нужна была здесь только для того, чтобы добраться до Пятого. Женщину, которая два года умело промывала Диего мозги. Женщину, которую он полюбил. По-настоящему.       Лайле показалось, что она услышала, с каким жутким грохотом разбилось его сердце вслед за доверием, теперь осколками впивающимися в нее через его опустошенный взгляд.       – Она предвидела, как ее пытают, а теперь ты говоришь мне, что с ней ничего не будет? – голос Второго засипел.       – Лео просто приманка. Я же говорю, больше маме никто не нужен, – Лайла, кажется, даже пыталась его успокоить. И это было так искренне, что от этих противоречий у него голова разрывалась.       – Скажи мне честно, Лайла, – он продолжал говорить сдавленно, будто связки отказывались полноценно смыкаться. – Лео сейчас пытает твоя сумасшедшая мамаша. Ты знала об этом? – он сощурился, с трудом удерживаясь от того, чтобы не начать рвать на себе волосы от отчаяния. – Ты знала?! – закричал вдруг он так внезапно, что Лайла дернулась.       – Ее не пытают. Она просто приманка! – Лайла выглядела так, будто не понимает, о чем Диего ей толкует. Почему-то вместо облегчения от осознания ее непричастности Второй почувствовал еще большую злость. Лайла просто чья-то фигура на шахматном столе – такая же, как все они. А значит, чтобы спасти короля, нужно было добраться до ферзя врага. Увы, но в этой партии Лайла была максимум конем.       После заявления Диего женщина засомневалась в том, о чем говорила. Куратор убедила ее, что никто, кроме Пятого, ей не нужен. Но не верить словам Диего Лайла тоже не могла. Она врала ему все это время, но Диего не обманывал и не использовал ее. Он никогда не давал поводов в нем сомневаться.       – Я отвезу тебя к ней, – вдруг сказала она. – Ты сам увидишь, что она в порядке.       – Думаешь, даже если это так, я позволю её там держать? Или думаешь, я дам убить своего брата? – Диего едва сдерживался, чтобы снова не перейти на крик. – Если хотели достать его, нужно было красть портфель или его бумажки.       – Я пыталась, – вдруг призналась Лайла. – Лео предвидела это.       – И вы решили украсть восемнадцатилетнюю беззащитную девчонку, чтобы она не мешала Вам под ногами? Чтобы она случайно не разгадала ваши планы раньше, чем ты с твоей сумасшедшей мамашей их воплотите?       – Я, конечно, люблю тебя, но иногда ты такой идиот, – сказала Лайла почти обреченно. Диего впервые вместо приятной дрожи от признания почувствовал болезненное отвращение, и тут же вылюнул:       – Не смей говорить, что любишь меня, после того, что ты сделала.       – Будь по твоему, – Лайла выдохнула, будто была готова услышать что-то такое. – Комиссия существует вне времени. Поверь мне, я знаю: Лео и Пятый связаны напрямую.       – Что ты имеешь ввиду?       – Я говорила маме, что торопиться нельзя. Но она боялась сестер, боялась их способностей, – Лайла и сама была готова впасть в истерику. Диего в это время едва сдерживался, чтобы не проблеваться при каждом слове "мама" в отношении той седой психички. – Если бы она просто подождала, пока Пятый и Лео полюбят друг друга, я бы успела что-нибудь придумать. Я бы смогла остановить ее.       – Отвези меня к Лео прямо сейчас, – потребовал Диего, не в силах слушать тот бред, который ему так упорно в голову заталкивала его же девушка. Даже если когда-то такая ледышка, как Пятый, снизошел бы до любви, это произошло бы явно гораздо позже, чем через полтора месяца знакомства. А уж после всего произшедшего меньше всего Диего верил в то, что Лайла хотела остановить Куратора.       В кармане Второго вдруг зазвонил телефон, так что мужчина отвлекся.       – Ало, Диего? Срочно выезжай на завод хим.препаратов, – торопливо попросил Бен в трубке. – Лайлы там нет, это кто-то другой. Там вообще все сложно, просто приезжай!       – Да, я уже в курсе, скоро буду, – он сбросил звонок и выжидающе посмотрел на женщину напротив. – Я не верю в то, что ты сказала. Про то, что любишь меня, – реакция Диего была ожидаемой и оправданной, но его слова больно полоснули лезвием по ее ребрам. – Даже если для тебя все это было не по-настоящему, для меня – было.       – Для меня тоже, – на выдохе сказала Лайла, не выдерживая этой пытки. Она не знала, что все так обернется. Точнее, знала, но до последнего надеялась, что все исправит. Она обещала маме, что не полюбит Диего. Она обещала, что даже убьет его, если потребуется. На каждой новой встречей с Куратором, Лайла обещала, что предаст его. Что разобьет Диего сердце и с садистским удовольствием вонзит нож ему в спину – морально и физически, если потребуется. И чем сильнее она влюблялась, тем отчаяннее доказывала Куратору, что избавиться от Диего без всякого сомнения.       Лайла просматривала раз за разом тот самый момент, когда, в будущем, Диего узнает о ее предательстве. Лайла видела, каким отчаянием наполнялся его взгляд, когда он понял, что сердце Пятого больше не бьется. В ее голове навсегда отпечатался его отчаянный крик в момент, когда Диего увидел, как от боли утраты Леона потеряла сознание. Так же, как когда-то Диего потерял того, кого любил. Лайла хорошо запомнила каждую деталь того будущего и обещала себе, что она предотвратит это.       – Тогда докажи это. Докажи, что ты не врала, – напирал Диего. – Отвези меня к Лео и не смей мешать вытащить ее. Не мешай мне спасать мою семью.       Первый этаж здания уже был почти завален трупами. Агенты Комиссии были, конечно, очень хороши, чтобы справиться с ними было просто, но Пятый в очередной раз подметил, что наличие у него и его семьи суперспособностей правда облегчало задачу. Клаус кивнул ему, давая понять, что дальше справится сам, и что Пятому и Ване нужно идти вперед. Старику идея разделяться не нравилась вообще, но выбора особого у них не было. Особенно, в такой динамичной драке. Когда уж там думать?       Клаус отдышался, потер ладонями лицо и встал с пола, стараясь сосредоточиться. Сейчас ему нужно было заставить всех только что погибших агентов Комиссии восстать против союзников, а для этого нужно было приложить определенные усилия. Каждый раз, когда Четвертый призывал мертвецов, он чувствовал, как его тело похолодело, будто он сам превращался в окоченевший труп. От кончиков пальцев и вниз – по рукам, к плечам и до самого сердца – он будто обращался в лед. Клаус направлял их, и мертвецы – сражались. У агентов Комиссии не было ни семьи, ни друзей, ни связей друг с другом. Было жутко видеть, как еще живые без сомнения кидаются на уже павших товарищей.       Мужчину пробило очередной судорогой, после которой он едва смог вдохнуть. Когда все были убиты, он, наконец, смог расслабиться и просто упасть на колени на пол, упираясь ладонями о такой же холодный, как он сам, кафель.       У основания шеи что-то сильно защипало, и Клаус обернулся, пытаясь понять, что произошло. Он нащупал что-то, похожее на дротик.       – Сколько ты воздерживался? Год? Два? – голос Куратора разрезал тишину, установившуюся после окончания боя. Клаус увидел, как издалека к нему приближается фигура. Перед глазами все постепенно начало плыть, и это ощущение Четвертый не спутал бы ни с чем. – Да, точно, три. Три года – и ни капли в рот, что там до наркотиков, – женщина убрала пистолет, заряженный специальными дротиками, в кобуру. – После такого накрывает гораздо сильнее. Особенно, если доза большая. Даже не знаю, выживешь ли ты, – Клаус слышал ее, будто сквозь толщу воды. Он рухнул на пол, впечатываясь в него лицом, и не в состоянии ни двигаться, ни говорить. Уже через жалких десять секунд Четвертый потерял связь с реальностью.       – Не нравится мне этот твой план, – Леона впервые увидела, как Клаус неодобрительно хмурится. Она бы обязательно засомневалась в том, правильно ли выбрала человека в союзники, если бы до этого не получила весьма убедительное доказательство того, что для подобной задачи подойдет именно Четвертый Харгривз.       – Я понимаю. Знаю, что ты много работал над зависимостью, так что даже с хорошими нейтрализаторами это может не сработать, но…       – Лео, я не о наркотиках сейчас говорю, – остановил ее Клаус. – А о тебе.       Леона подвисла, силясь сообразить, как бы убедить Клауса.       – За меня не переживай. Я справлюсь, – заверила его студентка и снова огляделась, проверяя, не подслушивал ли их кто.       – Тогда ты за меня тоже.       – Так ты поможешь?       – Конечно, мы ведь одна семья.       Клаус улыбнулся своим мыслям, понимая, что все-таки поступал безрассудно. Травиться нейтрализаторами несколько дней, чтобы в итоге все равно не иметь возможности подняться. Да, под той дозой наркотиков, которую ему обеспечила Куратор, он бы просто умер, а благодаря специальным таблеткам сейчас он был жив и даже почти в сознании. Оставалось только надеяться, что остальные справятся, пока Четвертый не может двигаться из-за побочного действия от тех химических процессов, которые в нём происходили.