Связь

      До этой секунды Саске казалось, что эта битва уже выиграна. Но её упёртость, как выяснилось, не знала пределов. Как и не знала о чувстве самосохранения.        Её слова всерьёз Учиха не воспринял, но видел решимость во взгляде, видел, что всё не так просто, как он успел подумать. А значит, нужно было ещё немного поднажать. Спрятав удивление за усмешкой, Саске подошёл вплотную к девушке.        Сакура, подняв голову так, чтобы видеть его лицо, смело встретила его взгляд.        Грубо схватив пальцами за подбородок, он притянул её лицо к себе. Чтобы показать, что он серьёзен, Учиха впился в её губы грубым поцелуем. Сакура на мгновение растерялась от его резких движений, застыла, ничего не предпринимая. Саске, тем временем, углубил поцелуй, легко прихватив зубами её нижнюю губу. Сакура широко распахнутыми глазами смотрела на него, и он решил усилить напор. Движения были злыми. Саске старался причинить ей дискомфорт, вызвать неприязнь, стараясь просунуть язык как можно глубже в её рот. Если это её первый поцелуй, подумал Учиха, то ей не повезло.        Это заставило Сакуру очнуться. Она уперлась руками ему в плечи, пытаясь оттолкнуть. Учиха отстранился, чувствуя, как пылают собственные губы. Он посмотрел на Сакуру, на её шокированный взгляд, покрасневшие щеки, на то, как она рвано глотала воздух, стараясь отдышаться. Ухмылка тронула его губы. Удивительно, но его совесть молчала, видимо атрофированная после стольких лет избегания любых взаимодействий с окружающими, помимо вынужденно-необходимых. – В чем дело, Сакура? Тебе не понравилось?       Она ненавидела издёвку в его голосе. Он любовался искорками презрения в её глазах, считая, что теперь-то цель выполнена. – Понравилось, – из упрямства соврала Харуно, ненамеренная отступать. Она игнорировала все сомнения по поводу правильности своих действий. Просто плыла по течению, зная лишь то, что не собирается сдаваться теперь, после всех его усмешек, которые бесили её до красного марева перед глазами. Он пытался её напугать, она не собиралась показывать, что может испугаться.        И Сакура знала, что ещё пожалеет об этом.       Учиха снова подошёл к ней вплотную, рывком подняв ей руки, и придерживая их одной рукой так, чтобы она не могла ими двигать. Вдавив её в стену, Саске вновь завладел её губами.       В детстве Сакура, наверное, мечтала об этом. Сейчас она испытывала противоречивые чувства, подмечая, как сильно отличаются мечты от реальности.       Другой рукой он коснулся её лица, грубо надавливая на щеки пальцами, вынуждая приоткрыть рот шире. Он терзал её губы почти остервенело, казалось, выражая всё своё раздражение, вызванное её приходом, в соприкосновении их губ и языков.       Сакуре не верилось, что Учиха и правда касается её, она словно находилась в прострации, не уверенная, где вообще находится. В один момент, словно автоматически, она стала отвечать на его поцелуй, несмелыми осторожными движениями, не совсем понимая, как это вообще нужно делать.       Отстранившись, Учиха одарил её таким взглядом, что она нервно сглотнула. – Ещё не передумала? – хрипло шепнул Саске.       Она задрожала от его обжигающего шёпота. Сакура постаралась восстановить дыхание, не зная, почему вдруг так сложно стало устоять на ногах. – Нет, – в её голосе была сила, которой она вовсе не чувствовала в своём теле.       Она ощутила, как его пальцы грубо вплелись в её волосы, оттягивая за голову, открывая доступ к шее.       Было больно.       Его губы обжигали. Пальцы впивались в кожу, словно стремясь оставить синяки. Казалось, он не рассчитывал силу. Даже не пытался.       Она никогда не представляла, что будет так.       Это противостояние причиняло дискомфорт, но остановиться значило сдаться, выдать свой испуг. Значило, что шанса больше не будет.       Саске резким движением поднял её на руки, и в следующую секунду они уже оказались на тесном диване. Вернее, буквально рухнули на него вдвоем. На мгновение ей показалось, что её ребра треснут от такого резкого движения, следом за которым он придавил её своим телом. Саске держал её руки над головой, крепко стискивал запястья. До боли.       Харуно пыталась сосредоточиться, но не поспевала за его движениями. Ей было неудобно. Колено Саске больно уперлось в бедро, когда он чуть приподнялся, чтобы стянуть её юбку. Он схватил её лодыжку, не слишком осторожно, и потянул к себе ближе, вынуждая обхватить его бёдра. Теперь их положение не оставляло никаких сомнений о том, что сейчас произойдёт.       Тело прошибла дрожь, когда его рука потянулась к трусам. Не успев осознать своих действий, она вдруг сжала его пальцы, останавливая.       Секунда – его непроницаемый взгляд, и её, чуть испуганный, безмолвно изучали друг друга. Затем на его лице расцвела неприятная ухмылка, так и говорящая «я так и знал».       И ей до одури захотелось стереть это выражение с его лица. – Сакура, – неприятно протянул её имя. Совсем не как Саске-кун. – Ты можешь уйти, пока не поздно.       Испытывающий взгляд не отпускал ни на секунду, изучал, проникал вглубь, буквально переворачивал внутренности.       Нет, не могу. Ведь это именно то, чего ты от меня ждёшь.       Ей захотелось доказать, что она отвечает за свои слова, и желание это было в корне неправильным. Как и его прикосновения. Как и вся ситуация в целом.       Разум кричал, что нужно остановиться. Сердце застучало с упоительной болью, прекрасно осознавая, что сегодняшнюю партию разум выиграть не сможет.       Потому что она уже отпустила его руку, раздвинула ноги чуть шире, чувствуя себя унизительно грязной, когда его пальцы пробрались под тонкую ткань, и, не церемонясь, проскользнули внутрь, вызывая жжение.       Она дернулась, усилием воли заставила себя удержаться на месте, когда на самом деле хотелось спрятаться, убежать, хотя бы сдвинуть колени, чтобы закрыться от его изучающего взгляда.       А смотрел он как собирающийся проводить эксперимент учёный. Никаких эмоций кроме любопытства, казалось, его лицо не выражало. Против своей воли она задышала чаще, опустив взгляд вниз, на его пальцы внутри неё. В голове помутилось. Мир легко завертелся перед глазами, еле ощутимо, словно она была пьяна. Казалось, что вот-вот и она рухнет. Пальцы задвигались быстрее, он развёл их в сторону, растягивая, и она подавила стон боли, собиравшийся сорваться с губ. Но вместе с неприятным ощущением по её телу пробежал ток. Жжение увеличивалось с каждым неосторожным движением Саске, но вместе с этой странной по своей природе болью увеличивалось и напряжение внизу живота. Ей не хотелось, чтобы это заканчивалось. И от этого она чувствовала себя ещё более униженной.       Неужели она была такой? Неужели была готова закрыть глаза на всякое отсутствие эмоциональной близости между ними? На годы игнорирования? На отсутсвие чувств?       Эти мысли омрачали, но не могли долго задержаться в рассредоточенном от его прикосновений разуме. Она вдруг поняла, что Саске тоже дышит очень тяжело, часто, и посмотрела вверх, встречая его темный взгляд. Казалось, концентрация напряжения, которую она там увидела, была способна обжечь.       Сакура судорожно втянула в грудь воздух, понимая, что, скорее всего, на этом прелюдия и закончится. С этой секунды всё происходило стремительно.       Она оставалась полуодетой, он полностью одетым до того мгновения, пока не стал стягивать с себя штаны. Лишь быстро приспустив их вместе с трусами, он придвинулся к ней ближе, и она уже почувствовала головку, прикасающуюся к её плоти, когда её вдруг прострелила мысль.       На нем не было презерватива. – Саске! Ст... – договорить она не успела, Учиха уже протолкнулся в неё на пару сантиметров, вновь схватив за руки, которые она мгновение до этого положила на его грудь с намерением оттолкнуть, и удерживая в таком положении. Он будто и вовсе её не услышал, настолько был поглощён процессом.       Она почувствовала его в себе, горячего, словно разбухшего, занимающего всё пространство. Он крепко держал её бёдра, пока входил. Задвигался, на сколько ему позволяла плотно обхватившая его Сакура.       У Харуно перед глазами от боли заплясали звездочки. С каждым его толчком в глазах почти темнело, ей хотелось отползти от него, хотелось, чтобы он вышел, но вместо этого ноги только крепче обхватывали его поясницу словно в спазме, пальцы ног сжимались от напряжения. Она закрыла глаза, пытаясь успокоиться, но её прошивала почти паника от мысли, что они без защиты.       Она не могла вымолвить ни слова, но с губ пару раз слетали бессвязные звуки, вызванные то ли болью, то ли слишком интенсивными ощущениями.       Он ни разу не замедлился. Ни разу не поцеловал её. Не дотронулся до её лица. В общем, не сделал ничего из того, что входило в её представление о нормальном сексе. Но проблема, конечно, была в ней. Ведь нормальный секс в её представлении был романическим. А здесь не было чувств. Это был обыкновенный трах.       Его веки были прикрыты. Длинные ресницы отбрасывали тени на бледную кожу. Из-за закрытых штор пробивались солнечные лучи, погружали комнату в багрово-красный, отбрасывая блики, каким-то невообразимым образом делали его глаза почти пугающе алыми. Он был красив, как всегда. Красив до боли в груди, до крови в закушенных от волнения губах, до слабости в коленях. Она вспомнила того мальчика, который был её близким другом, пусть и обладал немного вредным, замкнутым характером. И почувствовала новый прилив боли вкупе с почти неуместной нежностью. Глядя на его лицо, она отметила, что его черты от физического удовольствия немного разгладились, напряжение будто ушло. Выражение лица было расслабленным, и она так давно не видела Саске-куна таким! Но ей пришлось напомнить себе, что с этим Саске её почти ничего не связывало, только лишь боль от его слов, которыми он ранил её бесчисленное количество раз, совсем не щадя.       И она закрыла глаза, подумав, что ей всё же совсем не хочется на него смотреть.       Внутри болело от его сильных толчков, которые он никак не старался смягчить. Но несмотря на эту боль, отголоски чего-то приятного, но такого неправильного, остались. Она не знала, сколько длилась эта пытка, но когда он вдруг сорвался, вовсе перестав контролировать темп движений, Сакура поняла, что Саске уже близко. Он громко дышал, склонившись ближе к ней, вжимая в диван. На его лице проступило слишком явное удовольствие, которое она успела запечатлеть, и от которого что-то внутри неё сладко сжалось. Былое головокружение вернулось, она приоткрыла рот, вдыхая спасательный воздух, чувствуя невыносимый жар его тела. Он вдруг прижался лбом к её лбу, легко провёл языком по её верхней губе, и один тихий, предательский стон удовольствия она все же не смогла сдержать.       Его лицо было так близко, и Сакура, не удержавшись, обхватила его ладонями, провела рукой по его бархатной коже. Он приоткрыл глаза, посмотрел на неё глубоким, интимным взглядом, которого она никогда прежде не видела на его лице. Этот взгляд смутил её даже больше того, чем они занимались. Она заворожённо смотрела ему в глаза, и все остальное словно начало отходить на второй план – и дискомфорт, и волнения, и самобичевание, уже начавшее разъедать её изнутри.       Это подобие гармонии он разрушил одним резким движением. Его ладонь неожиданно легла ей на глаза, почти полностью перекрывая возможность видеть его. Она охнула от неожиданности. Толчки сорвались на остервенело быстрые, вернее, настолько быстрые, насколько позволяло её тело, очень туго его обхватывающее. Боль теперь была более острой, её не получалось игнорировать, боль стала всем, о чем Сакура могла подумать. Она всхлипнула как раз в тот момент, когда он с громким выдохом излился в неё.       Тяжелое дыхание Саске словно вибрировало в грудной клетке, пока он пытался прийти в себя, уткнувшись лицом в область её груди. Сакура невидящим взглядом уставилась в потолок, совершенно растерянная, не понимающая, что должна чувствовать.       Ей вдруг захотелось оказаться дома как можно скорее, но она не могла даже пошевелиться, войдя в состояние какого-то транса. Наконец, когда Саске остановился, Харуно смогла вдохнуть полной грудью. По коже пробежал холодок.       Она поймала взгляд Саске лишь на мгновение, за миллисекунду до того, как он отвернулся. И она могла поклясться, что увидела в них такой шок, словно всё это время он не был здесь, в этой комнате, и не имел никакого отношения к произошедшему, но вдруг застал её полуобнаженной на диване в собственной гостиной.       Она смотрела на его ровную спину, на темные, растрёпанные волосы, и не знала, что должна чувствовать. Произошедшее было слишком за гранью.       И ей казалось, она собственными руками разрушила то единственное, что у неё осталось. Воспоминания, связанные с ним, которые обычно дарили тепло её сердцу. Сейчас первое, что придёт ей в голову, услышь она его имя, будет этот день, его тяжёлое дыхание, боль от его прикосновений, тот взгляд...       На глаза против воли навернулись слёзы. Чтобы подавить их, ей потребовались титанические усилия. Она прислонила колени друг к другу, чтобы закрыться, и обнаружила, что такое простое движение причинило ей ощутимую боль.       Саске, не оборачиваясь к ней полностью, даже не глядя на неё, поднял юбку с пола и накинул ей на ноги небрежным движением. Затем, бросив лишь короткое «Ванная слева по коридору», исчез за дверью.       Сакуре казалось, что она получила удар в районе солнечного сплетения, и теперь вся сжалась от боли и невозможности сделать хоть вдох. Закрыв лицо руками, она позволила эмоциям вылиться наружу, стараясь ни выдать их не единым звуком.