Провидец

Гарри внимательно вгляделся в рисунок в своём блокноте. Там был изображён мальчик — он сам, одна рука его была прямо в стене, а над головой висела табличка: платформа 9. После занимательного месяца лета, когда мальчик изучил все свои учебники, которые оказались жутко интересными в полном одиночестве, он уже не удивлялся тому, что могут придумать волшебники. Поэтому разглядев номер платформы на билете — 9 ¾ он увидел, где находится эта платформа. А после, прочитав Историю Хогвартса вычитал там и про поезд, отбывающий ровно в одиннадцать ноль-ноль и про сокрытую от обычных людей платформу. — Мальчик, тебе помочь? Гарри очень долго стоял перед нужной колонной, и, наверное, выглядел расстроенно, чем привлёк к себе внимание добродушной рыжеволосой женщины. За её спиной стоял «выводок» её рыжих сыновей. Судя по их огромным деревянным сундукам и птице в клетке у старшего, они тоже были волшебниками. — Нет, премного благодарен, мадам. Я просто задумался, — и вошёл в колонну. Лёгкая пустота тут же сменилась шумом, гамом, криками детей и птиц, а после и вовсе гудком настоящего паровоза. Гарри поспешил отойти в сторону, потому что та семья наверняка шла за ним, и он мог мешаться. Его чемодан выгодно отличался от многих. Он был похож на современный, но при этом вмещал в себя куда больше. Гарри подумал, что так будет удобнее и практичнее, и настоял на своём. Теперь он просто вёз его на колёсиках и поглядывал по сторонам. На наручных механических часах, которые прекрасно работали на волшебной улице и здесь, Гарри заметил, что осталось не так много времени. Поэтому, затащив облегчённый чемодан в вагон, стал искать свободное купе. То нашлось довольно скоро. Гарри не особенно хотел, чтобы к нему подсаживался кто-то — мальчик привык жить окружённый социальной дистанцией, но увидев в окно, как рыжеволосая мать пытается вытереть нос у своего младшего сына, отчётливо увидел, как тот пожимает ему руку. Тот и в самом деле вскоре зашёл в его купе. — Здесь свободно? — спросил он Гарри, указывая на сиденье напротив. — В других вообще сесть некуда. Гарри кивнул, и рыжий быстро уселся. Он украдкой покосился на Гарри, но тут же перевёл взгляд, делая вид, что его очень интересует пейзаж за окном. Гарри заметил на носу у мальчика чёрное пятно, которое матери так и не удалось стереть. — Эй, Рон! — окликнули его заглянувшие в купе огненно-рыжие близнецы. — Мы пойдём. Там Ли Джордан едет в двух вагонах от нас, он с собой гигантского тарантула везёт. — Ну идите, — промямлил Рон. Гарри примерно пялился в свой блокнот, играя пальцами с карандашом, ожидая, когда мальчик заговорит. Но тот молчал. Может вид Гарри не располагал к общению? Несмотря на то, что Гарри ни с кем не дружил и понимал всю тяжесть своего положения, внутри он надеялся, что кто-нибудь захочет с ним общаться. Может быть это будет Рон? Поттер попытался расслабиться. — Эм, меня зовут Рон. Рон Уизли, — пробормотал тот и протянул руку. Как Гарри уже знал. — Гарри, — ответил он, пожимая в ответ. Он видел и о том, какой ажиотаж вызовет его фамилия, поэтому специально умолчал. Будущее поменялось. — А у тебя есть своя собственная метла? — продолжил тот разговор. — Хотя первокурсникам нельзя иметь мётлы, но у нас дома есть парочка старых Чистомётов. — Нет, — Гарри отрицательно кивнул головой. — А в квиддич играешь? Ты за какую команду болеешь? — Нет, — повторил Гарри, вспоминая про себя что же это за квиддич. — А я играю. У нас вся семья любит эту игру. Будет преступлением, если меня не возьмут в сборную факультета. Кстати, ты уже знаешь, на каком будешь факультете? — Нет, — в третий раз произнёс Гарри, с каждой минутой чувствуя нарастающее раздражение. — Ну, вообще-то никто заранее не знает, это уже там решат, но я знаю, что я буду в Гриффиндоре, вся моя семья там была. А представь, если определят в Пуффендуй, тогда я сразу уйду из школы, а ты? — М-м-м, — неопределённо промычал Гарри, жалея, что не может сказать что-нибудь более содержательное. — А почему тебя никто не провожал? Где твои родители? — снова оживился Рон, когда поезд тронулся. — Они умерли, — коротко ответил Гарри. Ему не хотелось разговаривать с мальчиком на эту тему. — О, мне очень жаль, — произнёс тот, хотя по его голосу нельзя было сказать, что он о чем-либо сожалеет. — Но они были из наших или нет? — Они были волшебниками, если ты об этом. Гарри ответил слишком резко. У Рона покраснели уши. Казалось, он понял, что сказал много лишнего, поэтому замолчал и стал смотреть в окно. Гарри медленно водил карандашом по бумаге, вырисовывая обычные линии, которые постепенно превращались в башни огромного замка. Рон тем временем запустил руку во внутренний карман куртки и вытащил оттуда жирную серую крысу, которая безмятежно спала. — Её зовут Короста, и она абсолютно бесполезная — спит целыми днями. Отец подарил Перси сову, когда узнал, что тот будет старостой, и я тоже хотел, но у них нет де... я хотел сказать, что вместо этого получил крысу. Гарри перевёл свой взгляд на животного и тут же поморщился от боли. Рука самостоятельно принялась рисовать: мужчина, старый дом, луна и дерево, собака и «смерть в балахоне» *. Гарри поморщился, когда закончил рисовать, заметив, как Рон наблюдает за ним. Крысы больше не было — наверное опять спала под одеждой. — Ты… эм… любишь рисовать? — Нет, — честно ответил Гарри. Он не любил это, но ему приходилось. Так мыслям становилось легче. Так он… освобождался от этого. Но, прочитав вкратце книги по магии, мальчик не нашёл ни одного упоминания про аналогичные способности у волшебников и посчитал, что не стоит ему распространяться на эту тему. Сначала он должен выяснить всё сам. Рон снова замолчал, отвернувшись к окну. — Не стоит пить молоко. — Что? Какое молоко? — нахмурился Рон, а Гарри прикусил губу. Он увидел, как Рон, обпившись молока на празднике с тыквами, получит несварение желудка и его будет тошнить весь день если он не пойдёт к медсестре, а он не пойдёт. Объяснить это незнакомому человеку? Нет. Гарри помотал головой, достал из рюкзака книгу и уткнулся в неё. Вскоре рыжеволосый мальчик что-то пробурчав вышел из купе и Гарри не видел его до самого прибытия поезда. К нему несколько раз заходили люди: продавщица сладостей, пухлый мальчик, потерявший жабу и девочка, помогающая ему искать эту жабу. Гарри старался не обращать на них внимания, вчитываясь в строчки «Тысяча магических растений и грибов». Блокнот так и лежал на сиденье. А перед стенами замка по озеру плыло много лодочек.

***

На платформе всех поджидал уже знакомый Хагрид. Он окликнул всех первокурсников и повёл их за собой. Поскальзываясь и спотыкаясь, они шли вслед за Хагридом по узкой дорожке, резко уходящей вниз. Их окружала такая плотная темнота, что Гарри показалось, будто они пробираются сквозь лесную чащу. Все разговоры стихли, и они шли почти в полной тишине, только Невилл, тот мальчик, который все время терял свою жабу, пару раз чихнул. Наконец они достигли озера. Все расселились в лодочки по четыре человека. Гарри как самое величайшее сокровище сжимал перед собой свой новый дневник и пристально вглядывался в темноту. Его соседями оказались незнакомые девочки и мальчик. Гарри очень сожалел, что Рон передумал с ним дружить, хотя он его понимал — он бы сам этого не хотел. Иногда Гарри мечтал стать нормальным, а иногда раздражался тому, какими глупыми могут быть дети. Переплыв озеро, они поднялись по каменной лестнице прямо к дверям замка. Высокая черноволосая волшебница в изумрудно-зелёных одеждах со строгим лицом поблагодарила Хагрида и повела их дальше. Только взглянув на эту женщину, Гарри понял сразу — кошка. Женщина оставила их в холле, сообщив, что вскоре вернётся. В разношёрстной толпе Гарри увидел Рона, но тот о чём-то шептался с таким же рыжим мальчиком. Кудрявая девочка-помощница пыталась успокоить Невилла и зачитывала ему отрывки из книги. Гарри даже узнал мальчика из магазина мантий — он единственный был очень светлым блондином. Наконец двери Большого зала распахнулись, и появившаяся профессор МакГонагалл повела их за собой. Гарри даже представить себе не мог, что на свете существует такое красивое и такое странное место. Зал был освещён тысячами свечей, плавающих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели старшие ученики. Столы были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели. Перед Гарри были сотни лиц, бледневших в полутьме, словно неяркие лампы. Среди старшекурсников то здесь, то там мелькали отливающие серебром расплывчатые силуэты привидений. Чтобы избежать направленных на него взглядов, Гарри посмотрел вверх и увидел над собой бархатный чёрный потолок, усыпанный звёздами. Звёзды никогда не хранили воспоминаний и у них не было будущего. Иногда Гарри хотелось оказаться там — среди звёзд, но он боялся, что просто уплывёт, поэтому держался крепче за землю. Когда старая шляпа спела свою песню, профессор начала распределение. Гарри уже знал, на каком факультете будет. Он не переживал в отличии от многих детей. Он знал, что волшебник и будет тут учиться. В этом обозримом будущем. — Поттер, Гарри! Гарри сделал шаг вперёд, и по всему залу вспыхнули огоньки удивления, сопровождаемые громким шёпотом. — Она сказала Поттер? — Тот самый Гарри Поттер? Последнее, что увидел Гарри, прежде чем Шляпа упала ему на глаза, был огромный зал, заполненный людьми, каждый из которых подался вперёд, чтобы получше разглядеть его. А затем перед глазами встала чёрная стена. — Гм-м-м, — задумчиво произнёс прямо ему в ухо тихий голос. — Непростой вопрос. Очень непростой. Я вижу ты мальчик особенный. Одарённый. Отличаешься от остальных. Видишь то, что другие не видят. Куда мне тебя определить? — И кто же я? — мысленно переспросил Гарри. — Много таланта, силы, желания изучать магию. Усидчивость. Любознательность. Любовь к книгам. Да, я решила. РЕЙВЕНКЛО. И уже снимая Шляпу со своей головы, Гарри услышал её тихий шёпот: «А это ты выяснишь сам». Зал молчал несколько секунд, прежде чем захлопать — бурно и продолжительно. А особенно старался его стол. Гарри чинно сел на свободное место, пожав руки всем желающим. Распределение завершилось (в Рейвенкло попала ещё одна девочка), и директор, восседавший на золотом стуле поприветствовал учеников. На столах появилась еда, и ученики принялись есть. Гарри никогда не видел столько любимой еды на столе. Надо признать, что Дурсли никогда не морили Гарри голодом, но и никогда не давали ему съесть столько, сколько ему хотелось. А Дадли всегда съедал то, что особенно нравилось Гарри, даже если его самого от этого тошнило. Мальчик, сидящий рядом спросил у старосты Пенелопы Кристал про директора: «Он… он немного ненормальный?» Та засмеялась и обратилась сразу ко всем первокурсникам: — Он гений! Лучший волшебник в мире! Но, в общем, ты прав, он немного сумасшедший. Но мы все здесь такие. Знаете, отличительное качество учеников этого факультета: острый ум и индивидуальность. Поэтому я жду, что вы не подведёте свой дом. Обычно мы не стремимся выиграть кубок школы — ожесточённую битву устраивают Гриффиндор и Слизерин, но я буду рада, если вы станете приносить баллы в копилку. После сытного ужина Пенелопа отвела их на самый верх, в башню Рейвенкло, откуда открывался изумительный вид на окрестности замка. По дороге девушка рассказала, что их факультет отличается от многих — для входа в гостиную требуется не знание пароля, как для входа в гостиные других факультетов, а правильный ответ на поставленный стражем двери вопрос. При этом каждый раз вопрос будет другим. Затем мальчик-староста отвёл их в комнаты. В Рейвенкло обычно училось немного студентов, поэтому ученики жили по двое в каждой комнате. Сосед Гарри представился Майклом Корнером. Он может и хотел бы расспросить Гарри о шраме на лбу, о той ночи и его воспоминаниях, но он был воспитанным мальчиком, поэтому просто пожал руку. Гарри засыпал в своей кровати, в новой пижаме и под тёплым одеялом и мечтал о том, как заведёт новых друзей, которых не удивят его странности, найдёт таких же, узнает побольше о магии и своих способностях, в конце концов обретёт дом. А в это время в гостиной Гриффиндора двое рыжих близнецов насели на своего младшего брата. — Ронникс, ты сидел с самим Гарри Поттером, и даже не узнал его имя? — Братец, он не только не узнал, так и вовсе ушёл гулять по поезду, — поддержал его второй, заливаясь смехом. — Представь, Гарри Поттер мог бы учиться с нами, если бы не ты, Ронникс. Братья Фред и Джордж не специально задевали своего младшего брата, но Рон всегда принимал их слова и шутки в штыки, поэтому обиделся. Они сидели в общей гостиной и многие слушали их разговор. Его уши снова начали гореть. Рон не неудачник. Просто этот Гарри… он странный. Ненормальный, вот. Квиддич не знает, рисует какие-то картинки, читает учебники ещё до начала года… ботаник, одним словом. И Рон совсем не виноват, что он не узнал Гарри Поттера. Герой не ведёт себя таким образом. Вот. — А вот и нет. Не стал бы, Джордж. Я поэтому и ушёл, потому что он… того. Ненормальный. Вы бы видели, что он делал, — и Рон самозабвенно принялся сочинять про незнакомого в принципе мальчика, только чтобы над ним не смеялись. И как это водится в Гриффиндоре, на следующий день по замку разнеслись слухи о ненормальности Гарри. И вместо того, чтобы просто подойти и поговорить со знаменитым мальчиком, все шептались по углам, тыкали в него пальцами, хихикали, видя, как он с отсутствующим видом что-то рисует у себя в тетради и не обращает на них внимания. Все слухи, придуманные обиженным мальчиком-первокурсником, обретали подробности и разносились по всей школе. А Гарри просто наблюдал, как его сосед сдружился с другими мальчишками Терри Бутом и Энтони Голдстейном и стал его избегать, чтобы самому не прослыть странным.