Провидец

Многие были взбудоражены вечерним происшествием, поэтому шли на завтрак кучками и держа палочки перед собой. Преподаватели ещё раз всех уведомили, что тролля в замке больше нет, и что они разбираются в том, кто его впустил. Рейвенкловцы дружной толпой продолжали обсуждать варианты проникновения опасной магической твари (и по секрету будет сказано, профессор МакГонагал, проходящая мимо, запомнила некоторые из версий, чтобы передать их Альбусу). Гермиона Грейнджер старательно поглощала завтрак, стараясь не отводить взгляд от щуплого мальчика в очках за соседним столом. Тогда как Рон Уизли, оскорбивший её и даже не подумавший извиниться, распинался, что Поттер пытался его отравить и что-то добавил в молоко (хотя его брат-староста сказал, что это просто обжорство мальчика). Юная волшебница думала о том, как Гарри узнал, что ей грозит опасность. Он ведь спас её. Она действительно не хотела никого видеть и даже собиралась прогулять урок, чтобы выплакаться и возможно немножко надавить Рону на жалость (он бы понял, что её нет и никто не зарабатывает баллы и задумался о своём поведении). Но сейчас бы девочка не сидела тут, если бы не Гарри (колдунья не верила, что однокурсник мог сделать это сам — они ведь выучили только одно заклинание). А молоко? Он ведь предупреждал Рона. Гермиона попыталась вспомнить другие случаи, когда странный Гарри был прав. Хомяк Майкла Корнера, которого тот привёз с собой в школу, действительно умер пару недель назад (Гермиона слышала от Парвати — своей соседки, чья сестра училась на Рейвенкло, что мальчик обвинил своего соседа в убийстве его питомца). А Невилл? Гермиона припомнила, как на зельеварении, где они потрошили жаб, Невилл говорил, что если бы Гарри не подсказывал, где найти постоянно сбегающего Тревора, тот наверняка плавал бы в каком-нибудь зелье. Нет, Гарри не убийца животных. Если бы Гермиона не знала о магии, то подумала бы, что Гарри какой-то пророк. Но девочка совершенно точно выучила все направления магии и знала, что прорицание очень хрупкая наука и видеть будущее точнее чем в чаинках чая н-е-в-о-з-м-о-ж-н-о. Она решила проследить за ним. А тем временем пересуды о тролле стихли уже через неделю — открылся квиддичный сезон, и приближающийся матч Гриффиндор-Слизерин стал темой абсолютно всех разговоров. К концу ноября первокурсники уже не могли ни о чём думать, кроме как о домашних заданиях. За месяц они сделали огромный скачок в изучении заклятий. Теперь преподаватели не щадили их и заставляли практиковаться, учить новые движения палочек, формулы, рецепты зелий, даты и способы борьбы с разными тварями. Гарри смотрел, как пламя в камине медленно пожирает дрова. Он уже сделал все домашние задания (в конце концов на это не нужно много времени, если ты действительно занимаешься уроками) и даже написал эссе на будущий урок, подсмотрев новую тему. Библиотека ему наскучила. Гарри в общем-то никогда не был заучкой. Среди преподавателей сложилось мнение, что он постоянно торчит в обители знаний лишь потому что так было в первые месяцы. Гарри искал во всех областях магии то, что могло объяснить его странности. Но не находил ответов. Казалось, маги сами не знали о таком. Но Шляпа сказала, чтобы Гарри искал сам — значит ответы всё-таки где-то есть. Гарри так и не подружился с кем-то сильнее обычных утренних приветствий и выполнения совместных домашних заданий. Казалось, все первокурсники ещё в первый месяц разбились по кучкам, найдя себе компании по увлечениям. Так мальчишки почти всех факультетов были без ума от мётел и квиддича, ходили смотреть на тренировки своих команд, пробовались в эти самые команды, страстно обсуждали игры своих любимых сборных... в общем занимались тем, что Гарри было не интересно. Девочки не принимали мальчишек в свою компанию. Некоторые особо активные принимались изучать замок, обычно по ночам (так Рон, Симус и Дин из Гриффиндора вошли в притчу во языцех по числу отработок за то, что Филч застал их посреди Запретного коридора). Гарри несколько раз навещал Хагрида (ограбление банка подтвердилось старой вырезкой из газеты, на которой стоял чайник), но это было уже не интересно. Гарри подумывал не ходить к своему большому и косматому другу сегодня, потому что Хагрид решил завести дракона и высиживал драконье яйцо (Гарри заметит Рон, а того, крадущегося по школе увидит Драко Малфой, и тоже решит проследить за ним — в итоге тот станет причиной по которой гриффиндорцы потеряют около трёхсот баллов). «Прости, Хагрид, сегодня не могу. Нужно написать эссе для профессора Снейпа — завтра контрольная. Я зайду попозже, как освобожусь. Спасибо за приглашение». Дело сделано. Гарри и сам не знал, почему Драко Малфой так не даёт ему покоя. Это случилось с самой первой их встречи. Этот мальчик был высокомерным, хвастливым, общался только со своими друзьями-громилами, и легко обижал однокурсников (в общем был похож на Дадли). Но по какой-то причине его было приятно рисовать. И если старые видения он часто "стирал", то рисунки с Драко — никогда. Когда было слишком скучно, Гарри специально старался увидеть Малфоя в своих видениях. Тот получит место ловца в следующем году. Отец купит новые мётлы всей команде. Мама будет обнимать его перед отъездом в школу. Гарри нравилось видеть большой дом Драко. Он рисовал его с огромным вензелем "М": столовая, бальный зал, сад с розами и белые павлины. Гарри думал, что это потому что Драко Малфой был воплощением идеальной семьи для Гарри (единственный ребёнок, живые родители, большой дом, красивый сад). В такие моменты Поттер чувствовал себя бесконечно одиноким, пустым. Зачем? Для чего ему видеть то, что может случиться, если всё, что он получает в ответ это тонну непонимания. Почему он думал, что здесь будет лучше? Кому лучше? Магия стала для него сказкой, которая так красива, когда её рассматриваешь, но в которой как оказалось так легко запутаться. Вздохнув, Гарри оторвался от созерцания яркого пламени и решил прогуляться до библиотеки. Кажется, та девочка хочет с ним поговорить. Гермиона Грейнджер следила за Гарри Поттером. У них почти не совпадали занятия, кроме астрономии, одного урока зелий и магического ухода по вторникам. Но когда выдавалась такая возможность, она пристально наблюдала за мальчиком. Тот вёл себя как обычно, ну если так можно было сказать о самом странном (нет, Гермиона, не чокнутом) мальчике. Отвечал на уроках, прекрасно колдовал (Гермиона даже немного завидовала тому, что он с первого раза осваивал почти все заклинания), в драки не лез, на оскорбления не отвечал. Но... он как будто витал в своих мыслях или далеко отсюда. Гермиона подумала бы, что он вообще не учится, но видела его в библиотеке чаще, чем всех остальных. Ей нравилось, что Гарри спокойный. Она считала, что на него должны равняться все мальчишки. Но та загадка совершенно точно не давала ей покоя. Девочка завела дневник наблюдений, и когда выдавалась такая возможность описывала поведение однокурсника. Однако увлёкшись новой загадкой, Гермиона не заметила, как осталась совсем одна. Парвати Патил и Лаванда Браун отчаялись найти общий язык с "самоуверенной заучкой" и просто игнорировали её. Рон Уизли сначала понравившийся ей своей простотой и тем, как он видел магический мир, теперь стал раздражать своей недисциплинированностью и ленью. Только ради него она станет старостой и будет его штрафовать. "Туалет полностью починили. Ученики как будто и вовсе забыли о происшествии на Хэллоуин. Никто ни о чём не вспоминает. А я не могу забыть. Если бы я оказалась там. Меня бы спасли? И что бы я сделала в этом случае?.." Гермиона очень много думала об этом. Она даже прочитала все учебники, в которых упоминались тролли, чтобы понять, как от них можно было защититься. — Привет, — Гермиона подняла взгляд от тетради, которую использовала в качестве дневника наблюдений и увидела вихрастую голову Гарри Поттера. — И что бы ты сделала? Ушла из школы? — мальчик кивнул головой на её записи и девочка покраснев захлопнула её. — Я? Наверное бы ничего. Нет. Я совершенно точно не стала бы из-за какой-то глупой твари отказываться от волшебства. Это же часть меня, понимаешь? Такая же, как рука или нога. Гермиона помолчала, подбирая слова, потом убежденно закончила: — Если бы я ушла, получилось бы, что тролль меня победил. Что я покалечила себя из страха перед ним. Никто никогда от меня такого не дождется! С каждым её словом Гарри чувствовал, как ему становится легче дышать. А ещё ему было невыносимо стыдно. Девочка, магглорожденная, которая была на волоске от гибели, оказалась храбрее его. Даже при угрозе смерти она бы не отказалась бы от магии, от частички себя. А он, между прочим, обладая такими способностями, думал над тем, чтобы позорно сбежать. Теперь стало понятно, почему она попала в Гриффиндор. — Ты права, Гермиона, — он улыбнулся, впервые с того дня. — И спасибо тебе, ты помогла мне понять кое-что. О, извини, я не представился… Девочка засмеялась: — Да я знаю, что ты Гарри Поттер. Я о тебе ещё до школы читала. Так, библиотека и пыльные стеллажи книг стали свидетелями зарождающейся если не дружбы, то крепкого сотрудничества. За всеми своими переживаниями Гарри, оказывается, не заметил, что уже наступил декабрь. Разговор с Гермионой как будто снял пелену с глаз, и, выйдя из библиотеки, он долго стоял у окна в коридоре, изумленно глядя на падающий сплошной стеной снег. Сколько же он не видел его? Сколько сидел в своей скорлупе? Получалось, почти уже месяц... Гарри рывком распахнул окно, и усевшись на подоконник, высунулся наружу, жадно вдыхая холодный воздух. — Совсем спятил, Поттер? — раздалось за спиной. — Решил мозги проветрить? Гарри повернулся, безмятежно улыбаясь: — И тебе привет, Малфой. Видал, какой снег? Драко пожал плечами: — Он с утра идёт. Уже как несколько дней. — А я только увидел, представляешь?! — Гарри засмеялся и встряхнул головой. Подтаявшие в волосах снежинки рассыпались сверкающими брызгами. Малфой посмотрел на него странным долгим взглядом, поёжился: — Ты всё-таки точно спятил, Поттер.

***

Альбус Дамблдор приветливо рассматривал своих коллег на последнем в этом семестре педсовете. Совсем скоро ученики покинут этот замок на долгие две недели. Но для начала стоит обсудить успехи маленьких волшебников и написать письма их родителям. — Итак, Минерва, начнём пожалуй с тебя. Что думаешь по новому набору? Как первокурсники влились в учебный процесс? Есть ли проблемы с более взрослыми ребятами? — Альбус, вы же и сами прекрасно знаете всё, — покачала головой женщина, слегка приподнимая уголки губ. — Я довольна своими первокурсниками. Все они вполне усвоили программу семестра... разве что Невиллу нужно чуть больше уверенности в себе. А уж мисс Грейнджер и вовсе моя гордость. Самая умная студентка за последние двадцать лет точно. Не удивлюсь, если благодаря ей мы выиграем кубок в этом году. — Ну-ну, Минерва, — ехидно улыбнулся профессор Флитвик. — Не у вас одной полно умников. Все мои первокурсники — отличники. А вот ваши мальчишки предпочитают терять баллы, а не зарабатывать их. Альбус с усмешкой слушал дружеские дебаты двух своих лучших педагогов. Он любил такие вот вечера, когда подводились итоги и вспоминались прекрасные моменты прошлого. — Спорим на галлеон, что мистер Поттер сдаст экзамены лучше, чем ваша мисс Грейнджер, — в запале выкрикнул профессор. — Спорим. Спорщики пожали друг другу руки, и собрание продолжилось. Ни на Хаффлпафе, ни на Слизерине не было отстающих учеников. Программа обучения давалась всем по их возможностям. Альбус был рад этому факту, хотя некоторые родители слизеринцев писали ему, что Хогвартс хочет сделать из их детей неучей, раз каждый раз упрощает программу (на что Альбус заявил бы, что именно многие слизеринцы в большинстве своём куда медленнее догоняют ту самую упрощённую программу, чем многие магглорожденные и хаффлпафцы). Близнецы Уизли взорвали унитаз на четвёртом этаже, напугали профессора Квирелла летучей мышью и собирались повесить ведро с краской над дверью декана Слизерина, как были пойманы с поличным. Всё как обычно. Альбус любил эту школу, юных волшебников, их стремление к знаниям, желанием изменить мир, их шалости и увлечения. Только вот кое-что не давало ему покоя. Юный Гарри Поттер. Альбус краем глаза присматривал за ним все эти месяцы. — Минерва, Помона, Филиус и Северус жду от вас списки остающихся на каникулы и можете быть свободны. Благодарю за увлекательную беседу. Когда все кроме Северуса Снейпа разошлись, мужчина позволил себе высказать опасения. — Стремление к знаниям, это, конечно, похвально, но Филиус в своем восторге склонен не замечать другого… Гарри оказался несколько не таким, как мне представлялось… Мальчик-сирота, очень красивый, очень умный, держащийся особняком от сверстников… Тебе это никого не напоминает? Снейп отмахнулся: — У Поттера нет никаких причин озлобляться на мир. Его все на руках носят. Альбус вздохнул: — И все же присмотрись к нему, Северус. Ты знаешь, кто он, и что от него зависит. Мне некому больше доверить это. Снейп тогда промолчал. Альбус был уверен, что Темный Лорд вернется, и единственный, кто сможет его победить — это Гарри Поттер. Но мальчик и впрямь не вписывался в образ героя, и с этим тоже было трудно спорить.