Провидец

Квиррелл негодовал. Квиррелл трясся от страха. Квиррелл молил и упрашивал чёртово зеркало отдать ему камень. Он точно был там. Не зря же мужчина весь год выслуживался перед стариком, чтобы узнать — философский камень будет храниться в Хогвартсе в этом году. Поэтому, когда он пробрался через все ловушки, понял, что ему необходимо исследовать это любопытное зеркало. — В этом зеркале кроется ключ к камню, — пробормотал Квиррелл, постукивая пальцами по раме. — Следовало догадаться, что Дамблдор придумает что-нибудь в этом духе... Но он в Лондоне... А, когда он вернётся, я буду уже далеко... Квиринус убеждал себя в таком исходе, потому что думать о том, что он подведёт Господина, было высшей степенью безумства. Сказать по правде, мужчина ожидал, что Поттер каким-то образом всё разведает и придёт сюда. Тогда можно было решить две проблемы сразу. Однако мальчишка оказался совсем не таким, каким Квиррелл его представлял. О, мужчина довольно скоро обнаружил, что малыш Гарри отнюдь не популярен у своих сверстников. Скорее даже наоборот. Квиринус знал, что преподавателям всё равно на то, что творится между учениками, если это не влияет на учебный процесс и не грозит жизни. Возможно, лишь сам Квиррелл и Снейп видели картину более полной, потому что узнавали себя. Северус на Рождество случайно проболтался об этом. Вернее, он даже не знал, что Квиррелл где-то рядом, и болтал то ли самому себе, то ли своему воображению: «Я ненавидел твоего отца, а ты так похож на него, что я всегда видел перед собой не тебя, а Джеймса. Будучи преподавателем, я должен останавливать издевательства, однако я игнорировал твои проблемы, считая, что Джеймс заслуживает ощутить вкус собственных забав. Но всё это, конечно, происходило не с ним, а с тобой». Если бы у Лорда были другие планы, мужчина бы втёрся в доверие Поттеру. Помог ему, привлёк к Тёмным искусствам, начал обучать в правильном ключе полного подчинения и лояльности их Господину. Но если бы пришлось мальчишку убить, то все подозрения пали бы на самого Квиррелла, раз он так близок с Поттером. Поэтому маг продолжал играть свою роль заикающегося слабака и ждать своего часа. Квиррелл обогнул зеркало и жадно уставился в него. Ответ должен быть на поверхности. Зеркало должно исполнять его желание. — Я вижу камень, — прошептал он. — Я собираюсь преподнести его моему повелителю... Но где же этот камень? Зеркало молчало и Квиррелл видел только своё отражение. — Я не могу понять, — отчаялся маг. — Может, этот камень находится внутри зеркала? Может быть, я должен его разбить? «Используй мальчишку... Используй мальчишку. Добудь камень и убей его» — прошептал голос в его голове, и Квиррелл понял, что пора искать Поттера. Без него, он не сможет помочь своему Господину. Поттера было жаль, но не настолько, чтобы оспаривать приказ милорда. Квиринус поднялся наверх.

***

Гарри с удовольствием гулял вокруг озера, наконец, когда снег сошёл, а природа возродилась после зимней спячки. Иногда компанию мальчику составлял Хагрид, но всё чаще лесник пропадал в лесу, проведывая своих друзей, поэтому Гарри был предоставлен сам себе. Рейвенкловцу по-настоящему нравился здоровяк, открывший для него волшебный мир. Он был добр, заботлив, наивен и совершенно не держал ни на кого зла, хотя злые детские языки могли ранить очень больно. Именно поэтому Гарри было жаль того, когда его несостоявшегося питомца забрали. Хагриду как никогда нужна была отдушина, ведь в лесу кто-то повадился убивать удивительных существ — единорогов. Но мальчик сам "сдал" друга, потому что дракон в Хогвартсе обернулся куда большей бедой. Поттер проследил, единственный раз воспользовавшись мантией невидимкой, чтобы всё прошло хорошо. Драконологи ловко упаковали яйцо и отбыли на мётлах. Возможно, любой другой ребёнок получив в подарок такую мантию, испытал бы невероятный соблазн облазить замок в запрещённое время. Но Гарри был не таким мальчиком. Он предпочёл убрать мантию подальше с намерением сохранить единственную оставшуюся от родителей вещь. Нарушать правила он не любил, а даже если бы любил, то существенно возросший за последние полгода дар помогал ему не только не теряться в запутанных коридорах замка, но и избегать ненужных свидетелей. Мальчик любил прогуливаться по ним обычно или рано утром, или перед закатом и представлять, как бегали отец с друзьями или торопливо спешила на уроки мама с подружками. Тогда он чувствовал единение с ними. Он любил иву у озера и прятался в тенях её ветвей от досужих взглядов и сплетен. Правда к концу года их стало заметно меньше, потому что Гарри больше ни с кем не заводил разговоры, выставляя себя в дурацком свете. Естественно, иногда он общался со старостами факультета, деканом или соседом по бытовым мелочам, но не более того. Он не хотел усугублять и так плачевную ситуацию. Гарри часто замечал за собой, что его мучает не одиночество, а чувство потерянности. Но разве можно чувствовать себя потерянным, когда точно знаешь, где находишься? После рождественских каникул Гарри узнал, что упрямая гриффиндорка Грейнджер вышла на тропу войны со своим сокурсником Роном Уизли. И видимо ей нравилось то внимание, которое стали оказывать ей другие студенты, восхищаясь её навыками и познаниями в колдовстве. Вот было их главное отличие — они оба любили знания, но Гарри был далёк от тщеславия. И всё же... и всё же порой мальчик не мог контролировать периоды своей грусти. Он облокотился о перила, понимая, что вокруг никого нет, кто стал свидетелем его слабости. Тяжело дыша, рейвенкловец уткнулся лицом в ладонь, чувствуя, как подступают слёзы. Он ведь поклялся себе, что ему не нужны ни друзья, ни поддержка. Но, что если однажды на пути к своей цели он не сможет обойтись без посторонней помощи? Взяв себя в руки и коря за минутную слабость, Гарри решил поспешить на ужин. Первокурсники уже сдали все экзамены и последние дни просто ожидали, когда то же самое сделают старшекурсники, чтобы поезд увёз всех домой. Гарри, честно сказать, и сам этого ждал. Чем больше он жил в замке, тем сильнее становился его дар, а на некоторых уроках у него ужасно болела голова. Возможно, магии вокруг него было слишком много. Гарри хотел бы найти способ как-то ограничивать своё познание грядущего, но две могилы продолжали преследовать его даже во снах. Как Поттер хотел, чтобы это было лишь кошмаром. Почему-то будущее упорно не хотело меняться. Может потому что мальчик не хотел его менять? Гарри заметил тяжело ступающего профессора Квиррелла. Его тюрбан слегка съехал на бок, а сам мужчина выглядел каким-то потерянным и уставшим. Может он болен? Может случайно прокляли? Или подшутили ученики? В коридоре как назло никого не было. Все уже сидели в Большом зале. Гарри и сам бы уже сидел вместе со своим факультетом, но оставить человека в беде, он не мог. — Профессор Квиррелл? С вами всё в порядке? — Что? Кто? Мистер Поттер, это вы? Не могли бы вы подойти ближе. Мне нужна ваша помощь, — прохрипел преподаватель, хватаясь за стену. Его тело стала сотрясать дрожь. Гарри недолго думая бросился на помощь. Оставить человека в беде, пусть он даже ему не нравился, было совсем неправильно. Но когда он подошёл ближе, то заметил, что молодой профессор скорее улыбается. Или его лицо было искривлено в подобие улыбки. — Вы плачете? Вам больно? — не успокаивался Гарри. — Вам кто-то угрожает. О… о, Он вам угрожает, я прав? Квиррелл утратил мнимое спокойствие и распрямился. На его лице отразился страх. — Он здесь ни при чём, — голос профессора чуть подрагивал. — Просто иногда... иногда мне бывает нелегко выполнять приказы моего господина — ведь он великий волшебник, а я слаб и... откуда тебе это известно, Поттер? Кто тебе сказал, что Он всегда следит за моей миссией? — Вы хотите сказать, что он здесь вместе с нами? — воскликнул Гарри, не веря своим ушам. Он… он не видел его. Лишь несколько секунд назад пришло мимолётное озарение. — Он всегда со мной, где бы я ни был, — мягко ответил Квиррелл. Его улыбка была безумной и тянула отчаянием и раболепием одновременно. Гарри чувствовал себя так, словно попал в «дьявольские силки» как на одном из практических уроков у профессора Спраут. Он словно прирос к месту и был не в силах пошевелиться. В оцепенении Гарри смотрел, как Квиррелл начинает разворачивать свой тюрбан. Наконец ткань упала на пол. Без неё голова Квиррелла, сильно уменьшившаяся в размерах, выглядела как-то странно. И тут Квиррелл медленно повернулся к Гарри спиной. Гарри готов был завопить от ужаса, но не смог выдавить из себя ни звука. Там, где должен был находиться затылок Квиррелла, было лицо, самое страшное лицо, которое Гарри когда-либо видел. Оно было мертвенно-белым, вместо ноздрей — узкие щели, как у змеи. Но страшнее всего были глаза — ярко-красные и свирепые. То, что он зарисовал себе в альбом. Вот что это было. — Гарри Поттер, — прошептало лицо. Гарри попытался отступить назад, но ноги его не слушались. — Видишь, чем я стал? — спросило лицо. — Всего лишь тенью, химерой... Я обретаю форму, только вселяясь в чужое тело... Всегда находятся те, кто готов впустить меня в свой мозг и своё сердце... Кровь единорога сделала меня сильнее... Да, это он убивал этих прекрасных светлых созданий ... И как только я завладею эликсиром жизни, я смогу создать себе своё собственное тело... Мальчик не стал его дослушивать, и понимая, что не справится с таким опасным магом (могила, Гарри) бросился бежать. Но до ближайшего коридора, куда бы он смог прошмыгнуть было ещё очень далеко, а бегун из Гарри был весьма посредственный. — ПОЙМАЙ ЕГО! — завопил Волдеморт. Через мгновение Гарри ощутил на своём запястье руку Квиррелла. Его лоб — как раз в том месте, где был шрам — пронзила острая боль. Ему показалось, что голова его сейчас разлетится надвое. Гарри закричал, пытаясь вырваться, и, к его удивлению, ему это удалось. Боль стала слабее. Гарри поспешно обернулся, чтобы понять, куда делся Квиррелл. Профессор корчился от боли, глядя на свои пальцы, прямо на глазах покрывавшиеся красными волдырями. — Лови его! ЛОВИ ЕГО! — снова завопило лицо в затылке. Квиррелл кинулся на Гарри и сбил его с ног. Гарри не успел опомниться, как Квиррелл уже оказался на нём. Руки профессора держали его за горло. Боль в голове была такой сильной, что Гарри почти ослеп. Тем не менее он отчётливо слышал, как Квиррелл завыл от боли. — Повелитель, я не могу держать его — мои руки, мои руки! — Квиррелл выпустил шею Гарри и с ужасом уставился на свои ладони. Гарри, к которому начало возвращаться зрение, заметил, что они покраснели и выглядят сильно обожжёнными. Казалось, что с них слезла кожа. — Тогда убей его, глупец, и покончим с этим! — хрипло выкрикнул Волдеморт. Квиррелл поднял руку, собираясь наложить на Гарри смертельное заклятие, но Гарри инстинктивно рванулся вперёд и ударил Квиррелла по лицу, метя в глаза. — А-А-А-А! Квиррелл свалился с него. Всё его лицо тоже покрылось ожогами. И Гарри внезапно понял. Каждый раз, дотрагиваясь до него, Квиррелл испытывал жуткую боль. Так что у Гарри был единственный шанс. Он не должен был выпускать Квиррелла из рук, чтобы тот от боли позабыл обо всём на свете и не смог наложить проклятие. Гарри вскочил на ноги и вцепился профессору в руку. Квиррелл заверещал и попытался стряхнуть его с себя. Но и сам Гарри, только коснувшись Квиррелла, ощутил, как острая боль пронзила голову. Он снова почти ослеп. Но он слышал дикие крики Квиррелла, слышал голос Волдеморта, вопившего: «УБЕЙ ЕГО! УБЕЙ ЕГО!» И в эту общую какофонию звуков ворвался ещё один голос. Гарри с трудом опознал в нём Рона Уизли. Мальчик молил, чтобы кто-нибудь пришёл ему на помощь, но не предполагал, что это будет гриффиндорец, которому сам Поттер не давал покоя весь год. Гарри так и не понял, почему именно этот мальчик так не мог оставить его в покое. Ведь даже Драко Малфой по умолчанию считавшийся главным задирой их потока практически не обращал на Поттера внимание. Драко никогда не оскорблял Гарри так, как это делали остальные, если уж ему так хотелось обозвать его, то он использовал что-нибудь обыденное, например, «любитель грязнокровок», вот только Малфой называл так всех не слизеринцев. Большую часть свободного времени Драко тратил на потасовки или словесные перепалки с гриффиндорцами Невиллом, Роном и Гермионой. — Убийца. Поттер убил профессора Квиррелла. Кто-нибудь. Сюда. Он сумасшедший. Нужно его остановить. Гарри сидел на коленях продолжая прижимать ладони к догорающему Квирреллу. Он не мог отвести взгляд от тлеющего тела, осыпающегося пеплом. Перед его глазами появлялась другая картинка. Могилы больше не было. Убив одержимого преподавателя, Гарри отсрочил день своей смерти. Зрение помутилось от боли. Гарри попытался подняться на ноги, но тут же свалился обратно. Он закрыл глаза. А потом пришли другие голоса, выкрикивавшие его имя. Но возможно, они ему только почудились. Он понял, что всё кончено, и провалился в темноту. Он летел всё ниже, и ниже, и ниже...

***

Гарри уловил, что над ним блеснуло что-то золотое. Он попытался отмахнуться от этого, но его руки будто налились свинцом. Мальчик моргнул. А после понял, что на самом деле вырвало его из морока сна. Это были очки. Как странно... Он снова моргнул. Из тумана выплыло улыбающееся лицо Альбуса Дамблдора. — Добрый день, Гарри, — произнёс Дамблдор. Гарри уставился на него. И тут он всё вспомнил. Квирелла. Лицо в его затылке. Камень. И приказ убить его, Гарри. А ещё крик Рона Уизли. Убийца. Гарри Поттер действительно был убийцей. Теперь его исключат, а может быть сломают палочку, как Хагриду. Отправят обратно домой. — Сэр! — произнёс мальчик слабым голосом, тщетно пытаясь подняться. — Это был Квиррелл! Он, в его голове жил тёмный маг. Он пытался убить меня. Я не виноват. Прошу вас. Я не хочу в тюрьму. Я не хотел убивать его! — Успокойся, мой дорогой мальчик, — голос Дамблдора был приветлив и спокоен. — Я уже всё знаю. Никто не отправит тебя в тюрьму. Ты не виноват. Я слишком поздно понял, кем был враг на самом деле. Это я вынужден извиниться перед тобой. Ты был очень храбр. — Но я убийца, — Гарри задрожал, вспоминая тело, рассыпающееся прахом. Поттер тяжело вздохнул и огляделся. Он только сейчас понял, что, судя по всему, находится в больничном крыле. Он лежал на кровати. — Нет. В произошедшем не было твоей вины. Полагаю, твои друзья это поймут. Гарри поджал губы и промолчал. Он сомневался, что Рон сохранит увиденное в секрете. Но делиться своими тревогами со старым директором не стал. — То, что произошло между тобой и Квирреллом — это строжайший секрет, и потому нет ничего удивительного в том, что его знает вся школа. — Я давно здесь? — перебил его Гарри. Он не мог сосредоточиться ни на чём, кроме случившегося. — Три дня. Сегодня состоится прощальный пир. — Почему профессор Квиррелл напал на меня? Я ведь ничего ему не сделал. Я даже не знал, что ему что-то нужно. — Не вини себя, Гарри, — ещё раз повторил директор. — К сожалению, профессор Квиррелл был одержим. Знаешь кем? — Он назвал себя Волдемортом. Это ведь он убил моих родителей, так? Но почему он сгорел, когда я до него дотронулся? — нахмурился маленький провидец. — И разве он не умер навсегда? — Нет, Гарри, — согласился Дамблдор. — Он все ещё где-то здесь, возможно, ищет новое тело, в которое мог бы вселиться... Так как он не является живым существом в полном смысле этого слова, его нельзя убить. Он бросил Квиррелла умирать — ведь он безжалостен не только к врагам, но и к союзникам. Однако ты не должен огорчаться, Гарри, пусть ты всего лишь на какое-то время отдалил его приход к власти. Но в следующий раз найдётся кто-то другой, кто будет готов сразиться с ним. И это несмотря на то, что наша борьба против него кажется заранее проигранной. А если его возвращение будет отодвигаться все дальше и дальше, возможно, он никогда не будет властвовать. Гарри попробовал кивнуть и поморщился от боли. — А что насчёт того, что он не смог прикоснуться к тебе… твоя мать умерла, пытаясь спасти тебя. Если на свете есть что-то, чего Волдеморт не в силах понять, — это любовь. Он не мог осознать, что любовь, которую испытывала к тебе твоя мать — оставляет свой след. Это не шрам, этот след вообще невидим... Если тебя так крепко любят, то даже когда любящий тебя человек умирает, ты все равно остаёшься под его защитой. Твоя защита кроется в твоей коже. Именно поэтому Квиррелл, полный ненависти, жадности и амбиций, разделивший свою душу с Волдемортом, не смог прикоснуться к тебе. Прикосновение к человеку, отмеченному таким сильным и добрым чувством, как любовь, вызывало у него нестерпимую боль. Именно поэтому кровная защита твоей матери распространяется на твою тётю и её дом. — Хорошо, — Гарри прикрыл глаза. — Но я не могу понять, зачем ему вообще понадобилось убивать меня? Только потому что я попался ему в коридоре? На сей раз Дамблдор вздохнул куда глубже. — Увы, Гарри, на этот вопрос я не могу ответить. По крайней мере сегодня и сейчас. Однажды ты узнаешь... а пока забудь об этом. Когда ты будешь старше... Я понимаю — наверное, это звучит неприятно. Тогда, когда ты будешь готов, ты всё узнаешь. Гарри понял, что настаивать бесполезно. Директор по-отечески потрепал его волосы и сказал, что ждёт его на общем празднике. Сам мальчик не горел желанием туда идти. Он представлял многочисленные шепотки и взгляды. И их ухмылки. Страх в глазах. «Убийца». Для всех Гарри Поттер теперь стал убийцей, и никто не поверит в то, что это не так. Ему никто никогда не верит. Но на обед всё равно пришлось идти. Поттер не ожидал ничего хорошего, но всё же его немного удивило то, что не все поголовно обвиняли его в преступлении. Большинство, конечно, перешёптывались и боялись посмотреть на него. Некоторые же наоборот обвиняли его в том, что он привлекает к себе внимание и что весть о смерти профессора Квиррелла просто глупые слухи. И лишь маленькая часть — в основном старшекурсники, сделала вид, что ничего не произошло. Он совершенно не понимал магов. Иногда они обращались с ним как с кем-то особенным, а потом так, как будто он ничего не значил. Выиграл соревнования Слизерин. Рейвенкло занял вторую позицию. Гарри если честно, был рад, что директор никак не выделил его в общей речи. И ещё больше был растроган тем, что на прощание Хагрид вручил ему альбом для фотографий. С каждой страницы ему улыбались и махали руками его родители. Мальчик ехал в пустом купе и продолжал заниматься тем, что всегда привык делать — рисованием. Могил больше не было, но о себе он не видел пока ничего нового. На платформе его уже ждал дядя Вернон. В тишине они доехали до дома. Дядя выгрузил его чемодан на подъездную дорожку, а после снова уехал на работу. Гарри несмело постучал в дверь. Тётя Петунья открыла дверь. — А Хогвартс был не так уж добр к тебе, — мягко произнесла женщина, глядя на него. В её глазах не было ни сочувствия, ни хоть отдалённого беспокойства, казалось, происходящее представляет для их владелицы лишь научный интерес. — Проходи в дом.