Провидец

— «Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам». Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и востор­женных криков. Виктор Крам поднялся с места и, ссутулив плечи, вразвалку двинулся к Дамблдору повернул направо и, миновав профессорский стол, исчез в соседней комнате. — Браво, Виктор! Браво! — перекричал аплодисменты Каркаров, так что его услышал весь зал. — Я знал, в тебе есть дерзание! Осталось две минуты. Гарри захлопнул дневник, убрав его в карман мантии, и прилежно сложил руки на коленях. Постепенно шум в зале стих, внимание всех опять приковано к Кубку. Пламя вновь покраснело, и Кубок выстрелил ещё одним куском пергамента. — «Чемпион Шармбатона — Флёр Делакур!» — возвестил Дамблдор. Девушка, так похожая на вейлу легко поднялась со стула, откинула назад волну белокурых волос и летящей походкой прошла между столов Гриффиндора и Хаффлпаффа. Расстроены — слабо сказано, подумал Гарри: две девушки, спрятав лицо в ладони, плакали навзрыд. Флёр Делакур удалилась в соседнюю комнату, зал опять утих. Но напряжение, казалось осязаемое на ощупь, усилилось. Всё опять повторилось. Огонь покраснел, посыпались искры. Из Кубка вылетел третий кусок пергамента. Дамблдор поймал его и прочитал: — «Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори». Гарри ахнул едва слышно. Все до единого хаффлпаффцы вскочили на ноги, топали, вопили до хрипоты, приветствуя идущего к профессорскому столу Седрика. Аплодисменты не смолкали долго. Дамблдор стоял и ждал; вот наконец зал угомонился, и он, довольно улыбаясь, начал вступительную речь: — Превосходно! Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая учеников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг — оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защищать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесёте поистине неоценимый вклад... Директор внезапно остановился, и все сразу поняли почему. Кубок огня вдруг покраснел. Посыпались искры. В воздух взметнулось пламя и выбросило ещё один пергамент. Дамблдор не раздумывая протянул руку и схватил его. Поднёс к огню и воззрился на имя. Повисла длинная пауза. Дамблдор смотрел на пергамент, весь зал смотрел на него. Наконец он кашлянул и прочитал: «Гарри Поттер». Никаких аплодисментов, только жужжание, как буд­то в зал залетел рой рассерженных пчёл. Кто-то встал, чтобы лучше рассмотреть медленно поднимающегося из-за стола Гарри. Он старался, чтобы ни одной эмоции не показалось у него на лице. Оправдываться? Уверять всех, кому он безразличен и более того неприятен, в том, что он не кидал своё имя в Кубок? Вот уж нет. Все и так его ненавидят, а теперь станут ещё больше. Поэтому он примет этот удар достойно. Как? Гарри уже подготовил ответ на этот вопрос. — Невероятно! — воскликнул Людо Бэгмен, схватив руку Гарри, когда тот присоединился к другим чемпионам. — Необычайное происшествие! Джентльмены... леди, позвольте представить вам, как бы удивительно ни звучало, четвёртого чемпиона, участника Турнира! Виктор Крам нахмурился ещё больше, Седрик вопросительно перевёл взгляд с Бэгмена на Гарри, а Флёр что-то пробормотала о шутке. — Это ошибка. Он не может соревноваться. Он ошшень маленький. — Да, но случилось чудо, — Бэгмен потёр гладкий подбородок и улыбнулся Гарри. — Вы ведь знаете, возрастное ограничение наложили в этом году в целях безопасности. И раз его имя выскочило из Кубка... думаю, теперь уже ничего нельзя поделать... Дверь позади них опять отворилась. Вошли профессор Дамблдор, мистер Крауч, профессор Каркаров, мадам Максим, профессор МакГонагалл и профессор Снейп, в открытую дверь на какую-то секунду из зала ворвался гул возбуждённых голосов. — Дамблёдорр! Кес-кёсе? Что сие означает? — властно промолвила директриса Шармбатона. — Я тоже хотел бы это знать! — поддержал францу­зов профессор Каркаров. На лице его застыла каменная улыбка, синие глаза превратились в льдинки. — Два чемпиона от Хогвартса? Что-то не припомню, чтобы школа — хозяйка Турнира — когда-нибудь выставляла двух чемпионов. Может, я плохо знаком с правилами? — Мы были уверены, Дамблдор, что запретная линия допустит к участию в конкурсе только учеников старших курсов, — каменная улыбка не сходила с лица Каркарова. — Иначе мы привезли бы сюда куда больше претендентов. Профессор Снейп отошёл в сторону, давая дорогу Дамблдору. Тот проницательно взглянул на Гарри, тот не отвёл взгляда, пытаясь уловить выражение его глаз сквозь половинки очков. — Это ты, Гарри, бросил в Кубок своё имя? — Да, — под прицелом всех взглядов ответил Гарри. — Что? Никто не станет задавать вопросов и считать тебя помимо выпендрёжника ещё и лжецом, если сказать, что это ты сделал. — Ты уверен? — Да. Это я кинул своё имя в Кубок. — Ты же несовершеннолетний! — Мне плевать. — Как ты пересёк запретную линию? — Это мой секрет, — насмешливо приподнял бровь подросток. — Зачем ты это сделал, Гарри? — настойчиво повторил Дамблдор, невзирая на шум остальных людей в помещении. — Захотел и сделал. Проверил свои возможности, — Поттер сдул невидимый мусор с пальцев. — Как видите, защита не идеальна. — Но вы же ещё ребёнок, мистер Поттер! — взволнованно вскинула руки профессор Макгонагал. — А состязания рассчитаны на учеников с повышенной базой знаний. — Я умнее многих, сидящих там за столами, — расправил плечи Гарри, стараясь говорить отрывисто и жёстко. Хотя внутри у него бушевала гамма эмоций. От страха до паники. — И чтобы победить в Турнире много ума не нужно. — Конечно, мистер Поттер у нас умнее многих, — ехидно хмыкнул Снейп из своего угла. — Весь в своих… родных. — Гарри, ты же понимаешь, что у тебя нет дороги назад? — всё ещё немного печально и озадачено переспросил парня директор Дамблдор. Гарри просто кивнул. Директор вздрогнул — правда, едва заметно. Снейп в этом плане изощрялся куда меньше: его гнев выражался в стиснутых зубах, а страх прятался в тёмной глубине глаз. Встревоженность Дамблдора проявлялась в молчании — долгом и тяжёлом — а ещё в более внимательном и цепком взгляде его голубых глаз — будто он принимал на его счёт какое-то важное решение. — Мистер Крауч, мистер Бэгмен, — в голосе у Каркарова появились льстивые нотки. — Вы — наши беспристрастные судьи. И вы, конечно, согласны, что произошедшее противоречит правилам Турнира? Бэгмен вытер носовым платком круглое мальчише­ское лицо и глянул на Крауча. Тот стоял в тени, в нескольких шагах от камина. Полумрак старил его, делал похожим на призрака. Но заговорил Крауч обычным брюзгливым тоном. — Мы должны строго следовать правилам. А в них написано черным по белому: тот, чьё имя выпало из Кубка, обязан безоговорочно участвовать в турнире. — Ну, конечно! Барти знает правила как свои пять пальцев! — просиял Бэгмен и взглянул на протестующих гостей, как бы говоря: спор завершён. Однако взрослые продолжили собачиться, прося зажечь снова Кубок, чтобы отобрать по второму претенденту из иностранных школ, саботировать Турнир или уехать вовсе. Однако вердикт был уже озвучен. Кубок погас, контракт разорвать нельзя. И чемпионы обязаны участвовать в состязаниях. Раздался шаркающий звук и в комнату, хромая, вошёл Грюм. Каждый его шаг сопровождался стуком, издаваемым правой ногой. — Мистер Поттер утверждает, что он этого не делал? Что ж, я склонен… — Да нет же, Аластор. Гарри сказал, что он сам намеренно пожелал участвовать. Только вот не признаётся, как ему удалось преодолеть защиту. — Ты уверен, малец? Я было подумал, что кто-то мог околдовать Кубок сильным Конфудусом, которым четверокурсникам явно не под силу, но раз ты утверждаешь, что это сделал ты… — Уверен, как и то, что вашей правой ноги нет. — Что ж, давайте тогда закруглимся, — хлопнул в ладоши Бэгмен, призывая всех к вниманию. — Пора дать чемпионам соответствующие инструкции. Эта честь, Барти, представлена тебе. Не возражаешь? — Да, да... Инструкции, — очнулся Крауч от своих мыслей. — Первый тур... Он подошёл к камину. И Гарри подумал: глава министерского департамента тяжело болен. Вокруг глаз залегли глубокие тени. Тонкую, как папиросная бумага, кожу избороздили морщины. На Кубке мира он выглядел куда лучше. — Первый тур проверит вашу смекалку, — принялся за объяснения Крауч. — Мы не посвящаем вас в то, какое испытание вам предстоит. Для волшебника крайне важно действовать смело и находчиво в неожиданных обстоятельствах. Первый тур состоится двадцать четвёртого ноября в присутствии зрителей и судейской бригады. Участникам Турнира воспрещается принимать от учителей хоть какую-то помощь. Единственное оружие чемпиона — волшебная палочка. По окончании первого тура вы получите инструкцию для второго. Учитывая затраты сил и времени для подготовки к Турниру, чемпионы освобождаются от годовых экзаменов. По-моему, это всё, Альбус? — повернулся Крауч к Дамблдору. — Да, всё, — директор Хогвартса всё ещё беспокойно поглядывал на самого младшего чемпиона. Но ради приличия предложил всем остаться выпить чаю. Однако оскорблённые директора Шармбатона и Дурмстранга поспешили увести своих чемпионов. После вышел и Седрик, даже не обернувшись в сторону Поттера. Гарри с силой прикусил щёку изнутри. — Гарри, задержись-ка на секунду, — окликнул его Дамблдор у входа. В кабинете остался он и профессор Грюм. — Скажи, тебя привлекло вознаграждение? Тысяча галеонов крупная сумма денег. Но право слово, не стоит терять из-за неё здоровье или даже жизнь. Гарри хмыкнул. — Отлично сказано, профессор, — он открыл дверь. — Может быть кто-то и хочет, чтобы я отдал жизнь. И к вашему сведению, на записке была указана несуществующая школа. Невидимыми чернилами. Теоретически, выиграю я или проиграю, к школе это относится не будет. Кубок не запрограммирован на трёх чемпионов. Просто давным-давно негласно приняли такое правило. Доброй ночи. После этих слов в комнате воцарилось гнетущее напряжение. Гарри помедлил несколько секунд, а после быстрыми шагами направился к себе в башню. Но из одной тёмной ниши высунулась рука и схватила его за предплечье. Из тени вышел хаффлпаффец. Он выглядел бледнее чем обычно и явно нервничал. — Это правда? То, что ты там сказал. О славе, деньгах, и смерти, — шёпотом пояснил Седрик. Гарри затрясло. Нервное напряжение, копившееся сутки, наконец, дало о себе знать. — Василиски, мантикоры, драконы! Смерть всех участников, потери конечностей и уродства! Ты правда думаешь, что я вызвался бы участвовать в этом безумии?! Но кто-то захотел моей смерти. Грюм прав. — Тогда почему ты не сказал правду? — облизнул губы Седрик, чем привлёк внимание Гарри ещё больше. — Чтобы все помимо тех ярлыков, которые они налепили на меня, прозвали ещё и лжецом? Пусть все считают зарвавшимся наглецом, который возомнил о себе невесть что и который их чемпионам в подмётки не годится, чем всё это вместе взятым так ещё и наглым обманщиком. С меня довольно! Все эти годы я терпел. Всё время. Но теперь я буду стоять за себя. — Гарри, ты не обязан… — Седрик взял его за руки. — Не обязан оправдываться? Это ты мне хочешь сказать? Не волнуйся, Диггори, если ты так хочешь, я сдамся на первом же испытании. Магический контракт предусматривает подобное. Я не желаю тебе поражения. И я… Седрик вдруг рванул его на себя и крепко обнял. Они простояли так несколько минут, пока дрожь не прекратилась и Гарри задышал спокойно. — Я верю тебе, Гарри. Правда. Мне очень жаль, что тебе досталось столько испытаний. Ты очень сильный и храбрый, и смелый. Не верь всем глупцам, которые судят по обложке. И не вздумай сдаваться. Для меня будет честью посостязаться с тобой. — Зачем ты говоришь такое, Седрик? — Гарри поднял голову и почти уткнулся юноше в шею. — Я хочу быть твоим другом, Гарри. Вот и всё. Хаффлпаффец отстранился и Гарри почувствовал прилив разочарования. — Спасибо. Я тоже. — Спокойной ночи, Гарри. Береги себя. Ещё увидимся. Юноша исчез также быстро, как и появился. А Гарри остался стоять на месте с полыхающими от смущения щеками, которые в темноте были незаметны (и слава Мерлину). — Это что, ты сейчас с Диггори тискался? — Рональд, у тебя такта как у спичечной головки! Из-за угла вышли знакомые ребята, подсвечивая себе путь люмосом. — А что вы здесь забыли, ребята? — Мы пришли поддержать тебя, глупый, — улыбнулись чуть напряжённо ребята. — Решила она, но меня взяла за компанию. — Разве вы не возмущены моим поступком? — Боже, Поттер, даже я поняла, что ты этого сделать не мог. Тебя подставили. А зная всю твою историю, мне кажется, что кто-то систематически хочет от тебя избавится, — закатила глаза Грейнджер. — Ну… это… я согласен с ней, Гарри. Выглядело всё очень подозрительно. И пообщавшись с тобой, ну, в общем, не такой уж ты и заучка и зазнайка. Прости, но на мошенника ты не тянешь. — Поэтому мы с Роном проведём расследование и выясним, кто хочет тебя подставить. — Малфой, как пить дать! — вставил свои пять кнатов Рон. — Брось, мы уже это обсуждали. Малфой просто… ммм… нет, ничего важного. Но не думаю, что это он. — Ребята, — Гарри наконец вынырнул из своего оцепенения и приблизился к ним, неловко раскрывая руки для объятий, — спасибо вам. За всё. За вашу веру. И поддержку. Рон и Гермиона не заставили себя долго ждать. Уже второе крепкое объятие за этот вечер. Гарри был счастлив. Несмотря на все беды, навалившиеся на него. Впервые он почувствовал, что есть люди, которым он не безразличен, которым интересен, важен. Почувствовал, что у него есть настоящие друзья. Хотя в глубине сознания противный внутренний голосок нашёптывал ему: «Где нет полной откровенности, полной доверенности, где скрывается хотя малость какая-нибудь, там нет и не может быть дружбы». Гарри отмахнулся от этой мысли, предпочитая насладиться остатком сегодняшнего дня.