Провидец

Друзья разошлись через несколько минут. По пути в гостиную он не переставал думать. Соперники на три года старше, они уже почти совсем маги. Турниры очень опасны и проводятся перед сотнями зрителей. Неужели кто-то кроме Рона и Гермионы задумается о том, почему он кинул своё имя в Кубок, вернее не кидал. Сейчас он выбрал другую развилку событий, представляющуюся ему куда меньшим злом. Поэтому Гарри придётся приложить все усилия, чтобы поддерживать свою легенду. Сам он всерьёз никогда не представлял себя чемпионом... даже не мечтал об этом. Зато кто-то другой даже очень представлял. Вот и постарался. Зачем? Чтобы доставить ему удовольствие? Какое же тут удовольствие... Потешиться, выставить его дураком? Возможно... Но чтобы убить? Очередная навязчивая идея Грюма? Или чья-то злая шутка? А вдруг и вправ­ду кто-то хочет его убить? Кто же это? Долго думать не надо. Есть человек, который этого хочет. Давно хочет, с тех пор как ему минул год. Лорд Волдеморт... Но как он мог бросить его имя в Кубок огня? Он ведь сейчас далеко, прячется в неведомых краях, один, слабый, немощный... Правда, Гарри недавно приснился сон. В ту ночь, когда он утром проснулся от сильной боли в голове, где шрам... Гарри не заметил, как очутился у входа в гостиную. Ноги сами его донесли. Машинально разгадав загадку, Гарри прошёл в проём, очутившись в тёплом помещении. Здесь, ровно, как и в Большом зале, мгновенно образовалась тишина. Десятки взглядов обратились к нему, отчего у Гарри немного голова пошла кругом. Но он пересилил себя, твёрдо ступая по полу. — Ну и где же борода? — раздался чей-то смешок из толпы. Поттер молчал. Краем глаза он увидел белобрысую макушку на кресле у камина и сейчас хотел поговорить с ней. — Смотрите-ка, выпендрился. Чемпионом заделался, — в этой тишине отчётливо прозвучал едкий голос Корнера. — Раз ты не смог, не значит, что никому другому это не под силу, — подмигнул Гарри опешившему однокурснику и бывшему соседу по спальне. В этом году Майкл переехал к другим парням, оставив ему комнату, обвинив его в припадках и криках по ночам. После этого сам профессор Флитвик приходил и интересовался всё ли с Гарри хорошо. — Ха-ха, фрик тебя сделал, — Голдстейн с силой хлопнул приятеля по спине, тем самым разряжая напряжённую атмосферу. — Пусть не я, зато рейвенкловец! — вдруг захлопала в ладоши какая-то старшекурсница и её аплодисменты подхватила вся гостиная. Гарри наконец-то добрался до Полумны и протянул ей две руки. Это был их секретный знак — рукопожатие дружбы. Девочка улыбнулась и протянула свои ладони в ответ. Три хлопка, один переворот и пальцы в замок. Гарри хотел, чтобы это выглядело как секретное празднование успешного дела. На самом деле же Луна ровно как Рон и Гермиона в своей обычной манере заявила о том, что несмотря на его тайны, она всё ещё рядом и всё ещё поддерживает его. Закончив рукопожатие, ребята рассмеялись. Гарри снова протянул девочке руку, но уже для того, чтобы помочь встать с кресла и проводить к лестнице. И уже поднимаясь наверх к себе услышал говор оставшихся внизу воронов: «Так это что, лунатичка помогала ему?» Гарри не мог сдержать улыбки, когда ложился спать в полном одиночестве. На тумбочке рядом с кроватью лежала корявая записка от домовиков Хогвартса с поздравлениями. Так чувствуют себя счастливые люди? На следующее утро Гарри размышлял — написать Сириусу или не стоит. Но в итоге пришёл к выводу, что Турнира не утаишь. Это же знаменитое состязание. И он, Гарри, в какой-то степени является знаменитым. Он бы удивился если бы в Пророке до сих пор не вышла статья «Гарри Поттер — чемпион Хогвартса». Он значится в половине книг о прошлой войне. Будет лучше, если Сириус всё узнает лично от него. В совятню его великодушно сопроводила Луна, которой в общем-то было всё равно на историю с Кубком, она просто была рядом, шла спиной вперёд, рассуждая о своих невиданных животных, обитающих в головах, на одежде и предметах обихода волшебников. Но несмотря на столь смелое заявление перед судьями и директорами, встречаться с любопытными школьниками Гарри не желал. Воскресенье было его последним днём спокойствия. На другой день начались уроки, и он не мог больше избегать учеников других факультетов. В их глазах поступок Гарри не делал его героем. Большинство считало, что он хотел обманным путём стяжать себе ещё большую славу. Откуда-то все вдруг вспомнили, что он вообще-то Мальчик-Который-Выжил, а значит с рождения наделён героическими способностями, позабыв о том, что три года до этого он был отщепенцем. Особенно старались хаффлпаффцы. Они считали, что Гарри покусился на славу их чемпиона Седрика Диггори. Гарри убедился в этом на первом же уроке травологии. Эрни МакМиллан и Джастин Финч-Флетчли молчали весь урок, хотя вместе работали у одного подноса — пересаживали прыгучие луковицы. Одна луковица, вырвавшись из рук, больно стукнула Гарри по лицу, и хаффлпаффцы, неожиданно для него, ехидно прыснули. Даже профессор Спраут явно его сторонилась, понятное дело — глава дома. Однако спустя несколько дней злые языки притихли. И Поттер понял почему. Седрик Диггори решил взять обстановку на факультете и в школе в свои руки. Своим примером: доброжелательным и добродушным отношением к своему невольному сопернику Гарри, он продемонстрировал своё истинное отношение ко всей ситуации. Однако даже это не многих убедило сложить оружие во славу Хогвартса. Особо яростные хаффлпаффцы продолжали твердить, что Седрик просто благородный парень и поступает так из-за необходимости. Не то, чтобы Гарри это сильно заботило. Это не первое его массовое порицание и косые взгляды. Пока Рон занимался похожей агитацией на своём факультете, Гермиона засела в библиотеке, ища информацию о Турнирах, подобных испытаниях и читерских заклинаниях, которые позволили бы пронести с собой больше чем одну волшебную палочку. С чемпионами из других школ Гарри не общался и даже не пересекался. Флёр, что до сих пор сидела неподалёку от него, пересела на другой конец стола, а Виктор Крам и подавно был весьма скрытной персоной. Однажды прохаживаясь по пустым коридорам — у него было окно, Гарри наткнулся на светловолосого слизеринца. Тот шёл быстро, раздражённо размахивая руками, и его мантия была вся в подпалинах. Гарри даже от удивления приоткрыл рот. Но образ одежды Малфоя что-то всколыхнул у него в голове, как будто вот-вот… ответ придёт сам собой. Гарри покачнулся с пятки на носок, прикусив губу и прикрыв глаза, но вместо ожидаемого видения услышал щелчок пальцами перед лицом. И тут же понуро опустил голову. От слизеринцев не приходилось ждать ничего приятного. Да и Малфой в последнее время как-то постоянно мелькал рядом. — Чего тебе, Малфой? — Да вот, думаю, стоит наш чемпион, дурью мается. Нет бы заняться делом, книжки умные почитать. У нас тут делают ставки сколько ты продержишься в первом туре… — Отвали, Малфой. — И я поставил на победу. Поэтому, Поттер, не смей мне проиграть, — тот с силой толкнул его к стене, обеими руками опёршись на неё же — Гарри оказался в ловушке из его рук. — Иначе будешь должен. Гарри повернул голову в бок, чтобы хоть как-то избежать тесного контакта. В похожей ситуации с Седриком всё было по-другому. От хаффлпаффца шли волны тепла и дружелюбия, а Малфой будто бы хотел поглотить всё тепло в округе. — Э-м, ладно. Я… пойду. С-спасибо что ли, — Гарри старался не смотреть на эти бездонные серые глаза, обрамлённые длинными светлыми ресницами. Нет, о чём он вообще только что подумал? Просто у Малфоя… у него красивые глаза и только. — Ну, удачи тебе, Поттер, — напоследок слизеринец взъерошил его волосы и не оборачиваясь направился в сторону Больничного крыла. А Гарри так и остался стоять в коридоре, чувствуя какую-то слабость в коленях. Видение так повторно и не пришло. А жаль. Сейчас Гарри хотел все подсказки, которые только возможны. Даже предсказания профессора Трелони с каждым днём становились всё более зловещими. Его заявление о том, что он умнее многих сидящих за столами в Большом зале в какой-то степени было приукрашено. Он был старательней, внимательней, легко обучаем, полон желания познать магию во всех её проявлениях… но гением его точно назвать было нельзя. Та же Гермиона буквально вчера утром на спаренном уроке профессора Флитвика справилась лучше него с манящими чарами. Гриффиндорка весь урок притягивала к себе всё, что было в классе, — губки для доски, луноскопы, корзины для мусора, они летели к ней, как будто она волшебный магнит. Сам же Гарри всю теорию бездумно чертил непонятные линии на пергаменте и смотрел в окно, где невзирая на отмену квиддича тренировалась черно-жёлтая команда. — Это совсем не трудно. Просто ты плохо сосредотачиваешься, — утешала его после урока Гермиона. А когда заметила куда направлено внимание Гарри, понимающе улыбнулась. — И я даже догадываюсь почему. Мимо как раз шёл Седрик в окружении девушек с глуповато восторженными улыбками на лицах. При виде Гарри он остановился и приветливо помахал рукой, сам Поттер расплылся в глупой улыбке. Его подружки округлили глаза, как будто столкнулись в коридоре замка с хагридовым соплохвостом. Конечно, Седрику роль чемпиона подходит куда больше. Он так красив: светлые волосы, серые глаза, прямой нос. Ещё неизвестно, кем больше восхищаются — им или Крамом. Он сам видел, как шестикурсницы, охотившиеся за автографом Крама, умоляли Седрика расписаться у них на сумках. Даже у них в гостиной девчонки только и щебечут о достоинствах Седрика. — Что? Почему ты так смотришь? — Ты уже пригласил его на свидание? — шёпотом спросила она, наклонившись ещё ближе. Гарри в ужасе распахнул глаза. — Что?! Нет, конечно. О чём ты вообще? — Да так, — улыбнулась гриффиндорка. — Мне показалось. — Что тебе показалось? — Гарри настойчиво перегородил ей дорогу. — Показалось, что Седрик хочет общения с тобой. Помнится, мы с Роном увидели ваши объятия на днях. И теперь вы каждый раз обмениваетесь приветствиями, улыбочками. А ещё до меня дошёл слух, что с конца прошлого года Диггори постоянно читает стенгазету. — Чисто теоретически… ты… ты уверена? — сглотнул Гарри. — Ну… обо всём. — О-о-о, так это правда. Ты влюбился! Поздравляю! — Гермиона неожиданно сжала его в объятиях. — Диггори очень достойный парень, правда же?! В отличие от некоторых. Как только вы поцелуетесь, скажешь мне? — Перестань! — щёки Гарри, наверное, были схожи с цветом нашивок Грейнджер. — А где Рон? — О, Уизли проходил отбор в команду на запасного вратаря и мяч слегка сшиб его с метлы. Он в Больничном крыле. Так ему и надо. — Почему ты так жестока? — Квиддич это совершенно глупое времяпровождение. Он мог бы подтянуть трансфигурацию. Или заняться поисками в библиотеке. Брал бы пример с тебя. Ты же не любишь эту дурацкую игру. — Да… — но на это есть причины, подумал Гарри, — но я люблю полёты. Мне кажется в воздухе столько свободы. — Чушь, — поджала губы девочка и замолчала. — Ладно, удачи тебе на зельях. Говорят, профессор Снейп сегодня не в духе. Гарри кивнул и свернул в сторону подземелий. И в принципе он догадывался почему. Вчера было полнолуние. А значит мужчина опять навещал Ремуса. И с некоторых пор Гарри был в курсе, что между ними есть какая-то химия, которую слизеринец не желал признавать. Однако не дай Мерлин Гарри каким-то образом показать это своё знание, тогда начнётся Армагеддон. Профессор Снейп изначально его недолюбливал — ну, у него никогда не было любимчиков. Гарри не был отстающим и не выбивался в отличники — крепкий середнячок. Его устраивала такая позиция. Вскоре тот тоже смирился с таким положением и просто-напросто игнорировал Поттера. Но даже при такой взаимной «я тебя не замечаю» схеме поведения, никакой учитель не простит неуважения к себе на занятии. Вместо того чтобы слушать теоретический курс о противоядиях, Гарри делал наброски Седрика прямо в пергаменте, размышляя о словах Гермионы. Он влюбился? На что вообще похожа любовь? Тебя привлекает внешность партнёра или ещё и его внутреннее содержание? А какое содержание у Седрика? Такое же как внешнее? И самый главный вопрос: нравится ли Гарри ему так же по-особенному, как и он сам Поттеру. — Мистер Поттер, потрудитесь оторваться от пергамента и сходить за ингредиентами для зелья! — сверху гаркнул голос профессора Снейпа и Гарри, вздрогнув, подскочил с места. Однокурсники и Майкл в их числе едко прыснули, но тут же замолкли под карательным взглядом Снейпа. Набрав необходимые будущие элементы противоядия, рейвенкловец вернулся. — Вы даже не потрудились записать то, что я диктовал ползанятия, — Гарри замер, поняв, что преподаватель заглянул в его писанину. — Кажется, я знаю кто будет нашим сегодняшним подопытным. От роли жертвы Гарри спас младшекурсник из Гриффиндора. Вежливо постучав, он проскочил в класс. В его словах «сэр» повторялось чаще чем остальные слова. Если коротко, мальчишка Колин Криви, иногда забегающий в кружок стенгазеты, чтобы поболтать с младшим братом, прибежал сюда, потому что Гарри как чемпиона ждут наверху, где уже собрались все остальные. Рявкнув на прощание, профессор Снейп отпустил его. Оказывается, всех чемпионов собирали для официального интервью в «Ежедневный Пророк». В зале уже действительно были все чемпионы, а также парочка неизвестных лиц, наверное, из газеты. Мистер Бэгмен представил Гарри журналистку и сказал, что после проверки палочек их ждёт небольшая фотосессия. — Нельзя ли до начала церемонии взять у Гарри коротенькое интервью? — обратилась она к Бэгмену не отрывая от Гарри глаз. — Самый юный чемпион, несомненно, прибавит статье живости. — Разумеется! Гарри, ты не возражаешь? — Возражаю, мэм, — Гарри специально подчеркнул её возраст, который журналистка хотела скрыть посредством яркого макияжа и броской одежды. — Я несовершеннолетний. Все контакты между мной и прессой только в присутствии моего опекуна. А теперь позвольте, меня все ждут. — Всего минутку, Гарри. — Увы, уважаемая, но у мистера Поттера действительно нет на вас времени, — раздался голос позади журналистки. — Дамблдор! — возликовала Рита Скитер. Перо с пергаментом было вынутые ей в мгновение ока исчезли и когти журналистки поспешно защёлкнули застёжку на крокодиловой сумочке. — Как поживаете? Надеюсь, вы видели мою летнюю статью о Международной конференции колдунов? — Отменно омерзительна, — блеснул очками Дамблдор. — Особенно меня потешил мой собственный образ выжившего из ума болтуна. Был бы счастлив узнать подоплёку ваших инсинуаций, Рита, но боюсь, придётся пе­ренести нашу беседу на другое время. Сию минуту начнётся церемония проверки палочек. Радуясь избавлению от Риты Скитер, Гарри поспешил вернуться в класс. Чемпионы сидели на стульях у двери, и он занял место рядом с Седриком, обменявшись с ним улыбкой. Им представили мистера Олливандера, который продал Гарри его палочку. Осмотрев орудие всех остальных, старик перешёл к нему. Мистер Олливандер изучал его палочку дольше всех. Наконец пустил из неё фонтан вина и возвестил, что палочка по-прежнему пребывает в безупречном состоянии. Гарри благодарил Мерлина, что тот не озвучил ничего про перо в её сердцевине. Сама фотосессия прошла совершенно незаметно. Гарри выставили на передний план, поскольку он был ниже всех ростом, но зато Седрик стоял позади, положив свои руки ему на плечи. Спустя час Гарри уже был в гостиной по пути отбив очередную попытку затащить его в кладовку странной и пугающей репортёршей. И как раз вовремя. Сириус прислал очередное письмо. В нём говорилось, что 22 ноября он прибудет в Хогсмид, и, если получится, он проберётся в школу. А насчёт отвлекающего манёвра переживать не стоит. Ремус подсобит в том, чтобы Снейп не заглядывал в свою мародёрскую карту. Гарри рассмеялся, читая об очередном безумном плане крёстного, но как никогда был рад ему. До первого испытания осталось чуть больше десяти дней. Хотелось бы провести их с родными.