Провидец

Гарри занял первое место наравне с Виктором Крамом. В его гостиной почему-то случилась выборочная амнезия, и однокурсники тепло поздравляли с победой. Словно это не они плевались в спину две недели назад, желая ему поражений и всех несчастий. И похоже чьё-то проклятье до него дошло. Сам Гарри был совсем не рад этому дню. Он бесстрастно выслушал дальнейшие инструкции, покивал на поздравления и возмущения Рона несправедливыми оценками, поковырялся в тарелке с ужином так ничего и не съев и вместо того, чтобы ночевать в башне решил прогуляться до Выручай Комнаты. Сириус потрепав его по волосам, спешно поздравил и сказал, что напишет попозже, обещая, что следующее испытание непременно посетит. Поттеру ни с кем не хотелось общаться, так сильно его задела неожиданная новость. А подтверждение тому теперь ходило с парнем под ручку, принимая поздравления. Будто это она победила в первом туре. Чжоу и её подруга Мариэтта почти никогда не замечали Гарри, но они задевали Луну, поэтому мальчику старшекурсницы не нравились какими привлекательными бы они ни были. Только вот сами рейвенкловки так и не поняли того, что Луна была хрупка, но коварна, а ум её — подобен шипозубой мурене и сталкиваясь с её ответами на их подначки сами выставляли себя не в лучшем свете. Рон считал его хмурое настроение остаточным явлением пережитого стресса, а вот Гермиона сразу заподозрила неладное. Позже она сама же и убедилась в своих догадках. И вместо тысячи слов просто молча оказала ему поддержку. Больше об этом они не говорили. Зато к его удивлению «ожил» дедуля Поттер, узнавший из мрачных зарисовок и каракулей причину гарриных невзгод. И тут же предложил всевозможные способы устранения соперницы. На такое Гарри был не согласен. Он предпочёл удалить из сердца любые возможные ростки привязанности и в который раз пообещал себе не допускать подобных ошибок снова. Как малодушно Гарри старался избегать хаффлпаффца в школьных коридорах, точно также он забросил золотое яйцо подальше, когда услышал, как противно оно воет. Ничего не хотелось. Нет, хотелось залезть в постель и не вылезать оттуда. Гарри получил письмо от Сириуса, где тот заявлял, что в следующие выходные они встретятся в деревне и мужчина кое-куда сводит своего крестника. Гарри совсем забросил учёбу, потерял к ней интерес. Всё чем он занимался в последние дни это рисовал — бездумно, безмерно, иногда игнорируя приёмы пищи, но домовики никогда о нём не забывали и всегда приносили еду на прикроватный столик. Кошмары с каждым разом становились всё более реальными, раз за разом создавая эффект погружения. Гарри был змеёй, Гарри лежал и смотрел на пыльную, полную разных вещей комнату, Гарри убивал, Гарри шептал про смерть и с наслаждением смаковал подробности грядущего. Он начинал бояться засыпать. Ночами он мечтал о смерти, а днём вырисовывал подробности того, как в Седрика летит убивающий луч — и это пугало его куда больше ночных кошмаров, это означало, что Диггори ждёт смерть. От его руки? От злоумышленника? Гарри не мог узнать, и попытки погрузиться сознанием глубже лишь ещё сильнее причиняло ему дискомфорт. Под глазами Гарри залегли синяки, а волосы торчали клочьями. Он завернулся в одеяло и не выходил из комнаты уже третий день. Два выходных его не беспокоили, а вот в понедельник вечером кто-то поднялся по лестнице к его комнате. — Эй, Поттер, к тебе пришли, — крикнул голос Бута из-за двери. — Не зазнавайся, я не собираюсь быть твоим лакеем. Гарри вяло поднял голову и наставив палочку на дверь произнёс отпирающее. На пороге стояли Рон и Гермиона. — Что вы тут делаете? — прохрипел он и откашлялся, прочищая горло. — Может ты сам крест на себе и поставил. Но друзья тебя не бросали, — упёрла руки в боки Грейнджер. — Мы пришли вытаскивать тебя из твоей скорлупы. Тебя всегда тут так любят? Пришлось пригрозить этому ботану палочкой, чтобы нас пустили внутрь. Гарри проигнорировал его вопрос, и сполз на пол, собирая вырванные листки со страшными подробностями грядущего, которое было в стиле профессора Треллони. Нельзя, чтобы друзья увидели это и стали задавать ему вопросы или подумали, что он хочет смерти половине школьников. — Как ты себя чувствуешь, Гарри? Тебя не было сегодня на уроках, я спросила у Падмы. Всё хорошо? В голосе Гермионы мелькнула жалость. Та, которой жалеют неудачников, смертельно больных и никчёмных. А Гарри такой в их глазах? Они все говорят много слов, но Гарри не знает есть в них правда. Как много нужно потерять, как много нужно доказать. Боже, не дай мне сойти с ума. — Да. Всё прекрасно. Я в порядке. — Да, мы видим, — кашлянул Рон, оглядывая его комнату, выглядевшую так, будто тут прошёл маленький Армагеддон. — О, зато у тебя нет соседей. Круто, наверное, жить в отдельной комнате. — Мои соседи по курсу с первого года игнорировали меня. Совсем. Никто не будил, если я не слышал будильника, никто не напоминал об отбое, никто не здоровался со мной. Несколько лет назад я готов был на всё, лишь бы не идти на уроки. Не видеть людей, которые только и мечтают дать оплеуху, поставить подножку, придумать очередное прозвище — ещё оскорбительнее, чем предыдущее. Будто мои очки делают меня чужаком, каким-то монстром. Будто моё существование отравляет их жизнь. Так что да, сейчас я не жалуюсь. — Знаешь, это кажется намного обиднее, чем ты, Рон, ожидал, — пристыдила девушка друга, который совсем недавно вёл себя точно также. — Гарри, тебе помочь прибраться? Тебе нужно выйти на свежий воздух. Страдать в одиночестве — не выход. — Мы всё равно все умрём в одиночестве. В холодной и пустой постели. — Пусть каждый умирает в одиночку. Но не обязательно жить в одиночестве. Мы рядом с тобой. Помни об этом. Гарри открыл дневник, выхватил перо и размашистым почерком написал на всей странице: «Ты больше не заслуживаешь того, чтобы быть в моих мыслях. Не так, как раньше». И на удивление ему полегчало. Как будто огромный груз свалился с его плеч. Дышать стало легче, а сдавливающий голову обруч расслабился, до конца так и не исчезнув. И это было… поразительно. Гарри поёжился от морозного воздуха, проникшего в комнату из открытого Гермионой окна, и улыбнулся. — Спасибо ребята. Правда. Простите меня за эту истерику. — Со всеми бывает, — махнул рукой Рон. — Ты кстати разгадал тайну пения Перси в душе? Гарри смутился. А затем, вернувшись на несколько листов назад — туда, где в поезде он рисовал точно такое же золотое яйцо, лежавшее у него сейчас под кроватью, и русалок в озере, начал вспоминать то, что с таким воодушевлением рассказывала о них Луна. — Ну, почти. Ребята не стали его ни о чём допрашивать. Вместо этого Рон предложил ему взять мётлы и полетать, пока поле пустое. Гарри даже обрадовался такому предложению. Совсем немного ведь не повредит. Заодно и мозги проветрятся. Но вместо получаса как планировалось парни летали несколько часов, упражняясь в виражах и пируэтах. Рону так понравилась гаррина техника, что он предложил вступить в квиддичную команду. Правда потом помрачнел, вспомнив, что они на разных факультетах и только что предложил дельную мысль врагам Гриффиндора. Гарри рассмеялся, прочитав все эти эмоции на конопатом лице, и предсказуемо отказался. И не потому что Чжоу Чанг ловец в их команде… просто помимо этого есть и было много оснований. Они опустились за землю, когда стало совсем темно. Взмыленные, но счастливые ребята направились в замок. Однако на полпути Гарри окликнул тот, кого он хотел видеть сейчас меньше всего. Седрик Диггори. — Гарри, постой! Поттер замер, стараясь не выдать своего волнения. Медленно развернувшись, он заметил, что Седрик был не один. Чжоу ждала своего парня внизу у лестницы. Седрик дал понять, что не хотел бы говорить при Роне, Рон хмуро пожал плечами и пошёл наверх. — Послушай, Гарри, — начал Седрик, — я у тебя в долгу за дракона. Ты открывал золотое яйцо? Оно у тебя воет? — Ну, воет. — Тогда... прими ванну, ясно? — Что-что? — Прими ванну… только захвати с собой яйцо. Открой его в горячей воде и послушай. Это наведёт тебя на мысль, поверь мне. Только иди в ванную старост. Пятый этаж, четвертая дверь слева от статуи Бориса Бестолкового. Пароль — «Сосновая свежесть». Ну все, мне пора, пойду кое с кем прогуляюсь... Седрик снова улыбнулся и побежал вниз, где его ждала Чжоу. Гарри побрёл один к себе в башню. Какой странный совет. Как это ванна поможет разгадать загадку воющего яйца? Может, это Седрик так шутит? Ему не хватило нескольких секунд, чтобы выстроить логическую цепочку как связаны русалки из предвидения и ванная, как на его пути снова возникло препятствие. — Привет, Поттер. Куда направляешься? — А? — Гарри моргнул один раз, другой, но Драко Малфой продолжал стоять перед ним. Правда без своих телохранителей. — Малфой? Здравствуй. Куда-куда? В ванную. — С Диггори? — оскалился вдруг слизеринец. Гарри сделал недоумённое выражение лица, пожал плечами и обошёл однокурсника. Какая пчела его укусила? С чего вдруг такие предположения? И он что реально думал, что Гарри ему ответит? Решив совместить приятное с полезным, Поттер поднялся к себе в комнату, которую уже любезно вычистили домовики (нужно не забыть зайти к ним и поблагодарить), и отыскал золотое яйцо. Но едва схватив его, ощутил явный дискомфорт в пальце. Рассмотреть ничего не удалось, но кажется он только что ещё глубже загнал под кожу занозу, попавшую к нему с древка метлы. Цыкнув, Гарри всё же решил сначала искупаться, а потом уже постараться извлечь инородное тело. Идти было неудобно — тяжёлое яйцо под мышкой, в руке палочка с тусклым люмосом и поверх всего — мантия-невидимка. К счастью, в залитых лунным светом коридорах было тихо и безлюдно. По коридорам никто не ходил, и даже старост не было видно. Около статуи Бориса Бестолкового Гарри отсчитал нужную дверь, подошёл ближе и шёпотом произнёс пароль «Сосновая свежесть», как советовал Седрик. Дверь скрипнула и отворилась. Гарри проскользнул в ванную, запер дверь на задвижку, снял мантию-невидимку и огляделся. Помимо огромной ванной, в углу разместились несколько душевых кабинок и… что это? Кто-то оставил школьную форму на скамейке рядом с ними? Глаза Гарри в панике заметались по помещению. В ней же мало кто моется, можно пересчитать по пальцам. Значит, никто не помешает. Так он думал буквально тридцать минут назад. Чтобы снова накинуть мантию, пришлось опустить яйцо, подхватить рукой ткань и снова поднять золотой трофей. И всё это с жутким зудом в пальце. Гарри замешкался. Всего несколько секунд ему не хватило до тихого побега. Резкий стук металлической дверцы заставил машинально обернуться, яйцо с громким звуком выскользнуло из подмышки. Прямо за Гарри стоял высокий молодой человек, с чьих белых и прямых волос стекали тяжёлые капли воды, спускаясь по красивой спине прямо к ягодицам. Он тоже обернулся, видимо, ощутив на себе посторонний взгляд вкупе со звуком. И это была самая жуткая встреча, которая только могла произойти. На Гарри смотрел Драко Малфой собственной персоной. — Давно не виделись, — с иронией произнёс хорошо знакомый Гарри голос, накидывая на спину полотенце. Видимо его совершенно не смущала собственная нагота. Гарри же старался смотреть куда угодно нежели на подтянутое и стройное тело однокурсника. — Да уж, — ответил Гарри и постарался отвернуться как можно скорее. — Что ты тут делаешь? — Полагаю то же что и ты, Поттер. Пришёл принять душ. — А почему не в слизеринских душевых? — А почему ты не у себя? — почти игриво парировал Малфой, продолжая неспешно одеваться. Справедливо, отметил Гарри. Он хотел было ответить это в слух, но вместо этого непроизвольно вобрал в лёгкие воздух сквозь зубы, схватившись за уколотое место. Ранка на руке дала о себе знать в самое неподходящее для этого время. — Что там у тебя? — Не знаю, — огрызнулся Гарри, удивившись своей смелости. — Заноза, наверное. — Такая же, как и ты, — усмехнулся слизеринец, уже накидывая на плечи мантию. — Вообще-то я не слежу за тобой. Мы просто случайно сталкиваемся. Всё это совпадения! Слушай, ты знаешь заклинания по их удалению? Малфой моментально оказался рядом, и схватил уже изрядно распухшую ладонь. Аккуратно повертев её из стороны в сторону, задал всего один единственный вопрос: — Где? — Заноза? — переспросил Гарри, подивившись такой бесцеремонности. — В указательном пальце. Жаль, что не в среднем, был бы знак. Но Малфой никак не отреагировал на его слова. Вместо того, чтобы рассердиться, он промолчал, внимательно вглядываясь в маленький кусочек дерева, засевший у Гарри под кожей. Затем, чуть надавив, он начал тянуть её наружу, не обращая внимания на слова о том, что так не делают и ему больно. В конце концов, заноза сдалась и покинула своё место, затерявшись где-то на полу. Гарри в очередной раз шикнул и попытался отдёрнуть руку. Но хватка Драко была довольно сильна. — Вот и всё, — холодно произнёс он, а затем сделал то, без чего его жизнь осталась бы прежней: осторожно он поднёс гаррину ладонь к своим губам и, припав к ней, оставил на костяшках пальцев едва ощутимый поцелуй. — Приятного времяпровождения, Гарри. А затем резко развернулся и покинул ванную старост, будто бы его и не было тут. Одна лишь русалка на витраже хихикала, прикрывшись завесой из волос, будто бы ей стало неловко от увиденного. Щёки Гарри пылали, но он выждал долгие десять минут и принялся раздеваться, параллельно открыв краны с водой. Бассейн наполнился довольно быстро и манил Гарри к себе причудливой пеной, которая приятно пахла. Гарри закрыл краны и осторожно опустился в воду. Бассейн был довольно глубокий, Гарри едва касался ступнями дна. Он несколько раз переплыл ванную туда и обратно, вернулся к яйцу, встал у бортика и потянулся к лежащему у бортика яйцу. Отгадка на вопрос: кто поёт уже вертелась на языке, но Гарри всё равно решил перепроверить. Рейвенкловец стряхнул пену с рук, взял с пола яйцо и раскрыл. Знакомый пронзительный вой разнёсся по ванной, эхом отражаясь от мраморных стен — разобрать в нём что-то не было никакой возможности! Гарри заметался и отпустил яйцо в воду, позволяя ему с пузырьками опуститься на самое дно. Вой прекратился и вместо него стала доноситься какая-то незнакомая мелодия. Вдохнув поглубже Гарри нырнул под воду. Из раскрытого яйца звучал хор голосов, от которых у него мурашки побежа­ли по коже: Ищи, где наши голоса звучать могли бы, Но не на суше — тут мы немы, словно рыбы. Ищи и знай, что мы сумели то забрать, О чём ты будешь очень сильно горевать. Ищи быстрей — лишь час тебе на розыск дали На возвращение того, что мы украли. Ищи и помни, отправляясь в этот путь, — Есть только час, потом пропажи не вернуть. Гарри оттолкнулся от пола, вынырнул и, встряхнув головой, откинул волосы с лица. Всё точно так как он и догадывался. А если бы был чуть прозорливее и с более совершенной памятью, то определил бы суть второго задания в тот же момент, как завладел яйцом. Однако упомнить всё под силу было не каждому. А у Гарри к тому же была и своя ноша. Юноша ещё несколько раз нырял в воду, пока не запомнил слова песни наизусть. Затем быстро ополоснулся и тем же путём вернулся в башню. И только поудобнее устроившись в чистой постели, Гарри как назло вспоминал всё, что случилось в ванной старост. Стоило лишь задремать, как нечто выбрасывало его из сна, словно в треск пьяного посетителя из бара. Сколько раз Гарри ни делал попытки осознать и принять случившееся, рука начинала пылать, будто он опускал её в кипящее масло.