***
В день Святочного бала Драко Малфой собирался в своей комнате особенно тщательно. Вымылся до блеска, провёл все гигиенические процедуры… дважды. Несколько раз зачёсывал и тормошил волосы, пока не обнаружил нужную укладку. Спрыснул кожу лёгким одеколоном, подаренным отцом, и, наконец, оделся в костюм и мантию, высланную родителями. Драко не собирался выглядеть посмешищем в глазах своей партнёрши и всего Хогвартса. Ведь его выбором стала чемпионка Шармбатона — Флёр Делакур. О, нет, никакой романтики между ними быть не могло вовсе. Драко уже давно понял, что его привлекают исключительно зеленоглазые брюнеты, которые к тому же ещё и тупые несмотря на свою принадлежность к факультету умников. Это была сделка. Причём заключённая спонтанно. Драко шёл с урока зельеварения на травологию и наткнутся на куда-то спешащую и весьма раздражённую Флёр. Судя по её возгласам на французском, который Драко знал, девушка устала от капающих слюной на её мантию парней, а тот, против кого бы она не была, уже занят. И теперь ей срочно нужен партнёр достаточно благородный, сильный, умный, авторитетный, чтобы девушка не опозорилась. И его осенило. — Мисс Делакур, у вас есть минутка? — та остановилась, недовольно смерив его взглядом. — Что такое? Меня ищут? — У меня есть к вам деловое предложение, — сразу начал Драко, заложив руки за спину. — И какое же? — Честно? — Драко наколдовал купол тишины вокруг них… на всякий случай. — Я гей. Меня не интересуют девушки. Ни в каком смысле. И ваша непревзойдённая красота ничуть меня не смущает. Поэтому предлагаю нам стать партнёрами на балу. Я чистокровен, богат, с определённым влиянием среди школьников и профессоров. Обещаю развлекать вас весь вечер, оказывать должное внимание, сопровождать на танцах и… в завершении всего, у меня есть информация, согласно которой, после окончания школы вы хотите основаться в Англии. Так вот, мой отец поможет вам в этом вопросе. Можете рассчитывать на поддержку семьи Малфой. — Я… я удивлена вашей осведомлённостью, мистер Малфой, — француженка выдержала паузу, — и что-то мне подсказывает, что причина вашего особого отношения к… девушкам тоже будет на балу. Я думаю нас обоих устраивает подобный вариант. На мне будет серебристо серая мантия из атласа. И я несомненно запомню ваше обещание. Они раскланялись друг другу и разошлись в разные стороны. Драко знал, что сделал правильный выбор. А ведь шёл предлагать себя в качестве партнёра Панси Паркинсон. Теперь он не просто будет на балу, теперь он будет в непосредственной близости к Поттеру. Драко снова бросило в жар от одного воспоминания о случайной ночной встрече. Кто ж знал, что Гарри зайдёт в ванную старост именно в то время, когда там будет сам Драко (слизеринец пользовался всеми привилегиями своей фамилии и с третьего курса предпочитал принимать водные процедуры именно там). И какой дерзостью с его стороны было так безалаберно вторгнуться в личное пространство и поцеловать его ладонь. Хотя видят боги Драко хотел больше чем невинный поцелуй. Вот и сейчас Драко заметил, как Поттер быстро идёт куда-то в глубь библиотеки, и поймал себя на желании догнать его, заключить в объятия со спины и чмокнуть в выступающий позвонок сзади, что виднеется над воротом мантии. Он вообще часто ловит себя на подобных желаниях касательно рейвенкловца: всё время хочет либо обнять его, либо поцеловать, и это уже не говоря обо всём остальном — то, о чём стоит молчать в приличном обществе, а вспоминать только в полутьме собственной спальни. Драко пропустил момент, когда Поттера, выбравшего отдалённый, но находящийся в поле его зрения, столик, окружили Уизли и Грейнджер и утянули в какую-то беседу. Драко бы и рад был их ненавидеть, но они стали первыми, кто пошёл против общественного мнения и встал на защиту Поттера в этом году, поэтому Малфой любезно прощал им нахождение рядом с его будущим парнем. В отличие от Диггори, которого уничтожить было не так-то просто. Особенно, когда тот стал законным чемпионом Хогвартса. Теперь репутация хаффлпаффца покрылась алмазной бронёй. И Драко всё равно бы нашёл способ, как спустить того с небес на землю, если бы не заметил одну странность. Гарри Поттер теперь избегает Диггори. Не смотрит на него за обедом, не ловит его взгляд, случайно столкнувшись с ним в коридорах, не заводит праздную беседу у Большого зала, не посещает его тренировки. А это означает, что Диггори где-то оплошал и теперь Драко даже не стоит марать об него руки. Громкий смех троицы заставил Малфоя снова оторваться от своих «домашних заданий» и сфокусироваться на них. Услышав смех Гарри, Драко почувствовал, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Драгоценной редкостью была возможность наблюдать, как Поттер смеётся вот так: запрокинув голову, а его зелёные-презелёные глаза светятся теплотой. Большую часть времени он был излишне серьёзным или, по крайней мере, более изысканным в манере поведения. Те, кто регулярно проводил с ним время, испытали на себе его странноватое чувство юмора и острый язык; но лишь те, с кем ему было комфортно, могли увидеть, каким замечательным человеком был Поттер под всей этой шелухой. На мгновение Драко запнулся и тут же натянул на лицо отчуждённую маску, будто всё что творится в этой школе не имеет для него Драко Малфоя никакого дела.***
В день Святочного бала в холле негде было яблоку упасть. Администрация школы, обуреваемая желанием поразить гостей из Шармбатона и Дурмстранга, проявила небывалую изобретательность. В день Святочного бала Замок никогда еще не выглядел так нарядно. Нетающие сосульки свисали с перил мраморной лестницы, традиционные двенадцать елок Большого зала увешаны светящимися желудями, живыми ухающими совами из чистого золота и другими волшебными игрушками. Рыцарские доспехи пели рождественские гимны. На всех учениках вместо обычных черных мантий — цветные. Нашёлся и Рон пусть в довольно скромной тёмно-зелёной мантии, но гармонично сочетающейся с его рыжими волосами вместе со своей партнёршей Парвати в ярко малиновой мантии, которая очень ей шла. Патил и правда была очень красивая, чёрные волосы заплетены в длинные, перевитые золотыми лентами косы, на запястьях золотые браслеты. Её сестра ходила где-то в подобном наряде, разве что другого цвета. Полумна Лавгуд в этот вечер тоже была особенно мила. Вместо обычных серёжек редисок на её ушах красовались золотые висюльки с голубыми камнями под цвет мантии. На ногах туфельки на небольшом каблуке и платье. На губы был нанесён лёгкий блеск, а веки тоже содержали налёт декоративной косметики. — Прелестно выглядишь, Луна. — Спасибо, Гарри. Ты тоже. — Побудем сегодня нормальными? Хотя, несомненно, мой собственный образ нравится мне больше. Девочка рассмеялась. — Да. Пусть мы и чокнулись, рехнулись и просто сошли с ума. Но открою тебе секрет: безумцы всех мудрей. Многие всё ещё искали в толпе своего кавалера или даму с других факультетов. Гарри заметил своих сверстников, но пока никак не мог отыскать Гермиону. Заметив приближавшуюся Флёр Делакур, Рон поперхнулся и ткнул Гарри локтем под рёбра. — Ты посмотри с кем вейла заявилась, — прошипел он рядом с его ухом. И только сейчас Гарри опознал её партнёра. Это был Драко Малфой, но совершенно на себя не похожий. Высокий, ростом с Флёр, грациозный, с модной в этом сезоне причёской (Гарри уже видел нескольких парней с подобной укладкой только вот слизеринцу она необычайно шла), в серебристо-серой мантии под цвет его глаз, сочетающийся с нарядом партнёрши. Гарри почувствовал лёгкий укол зависти и ревности. С чего бы это ему завидовать Малфою? — Участники Турнира, пожалуйста, пройдите сюда, — прозвучал голос профессора МакГонагалл, когда в холл подоспели ученики Дурсмтранга со своим директором. Им выдали краткую инструкцию о том, когда и куда заходить. Флёр с Малфоем стояли у самых дверей. Выглядели они предельно сосредоточено и важно. Подошли Седрик с Чжоу, Гарри отвернулся: не хотел сейчас говорить с ними; взгляд его упал на девочку, стоявшую с Крамом, и у него от удивления раскрылся рот — это была Гермиона! Только совсем не похожая на себя. Волосы, обычно напоминавшие воронье гнездо, гладко расчёсаны и скручены на затылке в красивый блестящий узел, лёгкая мантия небесно-голубого цвета, да и походка совсем другая, наверное, потому, что плечи не оттягивает тяжёлый ранец. И она улыбалась, правда, немного скованно, передние зубы у неё и правда уменьшились. Как это он сразу не заметил? — Привет, Гарри, привет, Луна, — махнула им Гермиона и получила свою порцию приветствий в ответ. Однако Поттер уже видел, как все остальные начинают подмечать и опознавать партнёршу Крама. Так, например, подруга приветливо помахала своим соседкам гриффиндоркам, заодно давая Рональду понять кто её партнёр. Однако поклонницы Крама, те, что устраивали засаду в библиотеке, проходя мимо, казалось, готовы были убить её. При их появлении весь зал захлопал, и профессор МакГонагалл повела их к большому круглому столу в дальнем конце, за которым сидели судьи. Стены зала серебрились инеем, с тёмного, усыпанного звёздами потолка свисали гирлянды из омелы и плюща. Длинные обеденные столы исчезли, вместо них — сотня столиков, каждый человек на десять. На столиках уютно горят фонарики. Гарри шёл, боясь одного — как бы у всех на глазах не споткнуться. А счастливая Луна упивалась окружающей её красотой, что совсем не обращала внимания на окружающих. За столом уже сидели директора и судьи. Правда вместо мистера Крауча Гарри обнаружил смутно знакомого рыжеволосого парня, в котором позже узнал старшего брата Рона и не сдержал смешка, потому что друг всё ещё утверждал, что вой из яйца это пение Перси в душе. Переведя взгляд на стол, Гарри обнаружил отливающие золотом тарелки, перед которыми лежали меню, все ещё были пустые. Он нерешительно взял карточку с рождественской виньеткой и огляделся — официантов нет. — Что, Поттер, принарядился? — Гарри только сейчас обнаружил, что его соседом является никто иной как Драко Малфой. И пожалел, что между ними не села Луна. На его «меткое» замечание решил не реагировать. Гарри был настолько беспечен, что пропустил момент, как другие чемпионы и директора наполнили свои тарелки разнообразными деликатесами. Сам он оказался смущён своим незнанием. — Тебе следует почаще посещать места общественного назначения, — продолжил собственный монолог Малфой, — глядишь и опыта поднаберёшься. Затем, внимательно изучив список блюд, заказал, глядя в свою тарелку: «Свиные отбивные!» — Хм, никогда не интересовался подобными глупостями! — оскорблённо хмыкнул Гарри, повторяя манипуляции с меню вслед за Драко и краем глаза проследив, чтобы Луна поняла принцип действия. — Это большое упущение с твоей стороны, Поттер. Если хочешь походить на нормального волшебника, внимательно следи за тем, как себя ведут другие. И повторяй. — Я и есть нормальный! Если я не желаю вести себя как все, это не означает, что со мной что-то не так! — слегка повысил голос Гарри. Он начинал нервничать, когда кто-то начинал намекать на его ненормальность. — Со стороны ты выглядишь абсолютным психом. И даже если это не так — всем плевать. Пока ты не ведёшь себя, как все, остальные будут относиться к тебе, как к ненормальному. Просто запомни это и прими к сведению. Гарри с любопытством глянул на Гермиону: как ей первый выход в свет. Но девушка и думать забыла про стеснение или смущение. Она увлечённо беседовала с Виктором Крамом и не замечала, что и как ест. Гарри не слышал ни разу, чтобы Крам с кем-то разговаривал. Он всё больше молчал, а теперь разговорился, да ещё с явной охотой. И в его голове почему снова встала картинка тёмных библиотечных полок и два силуэта едва подсвеченных светом свечей, стоящих слишком близко друг к другу. Губы помимо воли сами собой расплылись в улыбке. И в этот момент Грейнджер, наконец, посмотрела прямо на него. Наверное, в его глазах это было легко прочитать, потому что девушка запнулась и её щёки слегка покрылись румянцем. Она приложила палец к губам и Гарри кивнул, принимая её просьбу о молчании. — У нас тоже есть дворец, — услышал Гарри, — не такой большой и комфортабельный, как ваш, всего четыре этажа. И очаги мы топим только для колдовства. Но территория наша больше и красивей, правда, зимой день совсем короткий, а ночь длинная, мало времени любоваться. Зато летом мы долго летаем над озерам и горами... Это мисс Делакур поддерживала беседу со своим партнёром. Малфой на удивление вёл себя не как идиот, пуская слюни на мантию при виде обворожительной девушки с кровью вейлы. Он вежливо отвечал на её вопросы и задавал свои, иногда они переходили на французский язык. Гермиона тем временем учила Крама произносить её имя: он звал её «Геримона». — Гер-ми-о-на, — медленно, по слогам произнесла Гермиона. — Герм-ивона, — повторил Крам. — Гораздо лучше, — похвалила Гермиона, заметила, что Гарри на неё смотрит, и улыбнулась. После ужина Дамблдор встал и пригласил всех последовать его примеру. Взмахнул волшебной палочкой, столы отъехали к стенам, образовав пустое пространство. Ещё один взмах, и вдоль правой стены выросла сцена — с барабанами, гитарами, лютней, виолончелью и волынкой. На сцену вышел ансамбль «Ведуньи», встреченный восторженными рукоплесканиями. У ведуний были длинные растрёпанные волосы, черные мантии нарочито порваны и потёрты. Гарри с нетерпением ждал, чтобы они заиграли, совсем забыв, что за этим последует. Ведуньи разобрали инструменты, фонарики на столах погасли, и участники состязания со своими дамами поднялись со своих мест. — Пойдём, — шепнула Луна. — Сейчас полагается танцевать.