Провидец

Вставая, Гарри запутался в полах непривычного наряда. «Ведуньи» заиграли грустный медленный танец. Вышли на середину зала, которая была ярко освещена. Гарри старался избегать устремлённых на него взглядов (краешком глаза он все же заметил, как Рон махнул ему). Луне же не свойственен был стыд и смущение. Она решительно взяла обе его руки, одну положила себе на талию, другую крепко сжала. «Не так уж и плохо», — подумал Гарри, неторопливо описывая круги. Гарри глядел поверх голов, но скоро и сами зрители, разобравшись на пары, присоединились к танцующим, и Гарри перестал ощущать на себе взоры десятков глаз. Рядом с ним танцевали Джинни с Невиллом Лонгботтомом, Дамблдор вальсировал с мадам Максим и даже Грозный Глаз неуклюже топтался в тустепе с профессором Синистрой, которая явно опасалась его деревянной ноги. По-настоящему на аристократов походили только Малфой и Флёр. Гарри даже невольно восхитился их паре. Вот только его невольный сосед не смотрел на ослепительную девушку. Он не смотрел никуда. Или же… Вновь Гарри поймал его взгляд. Но уже без улыбки. Зачем? Они не друзья. И не враги. Никто. И от последней мысли Гарри стало немного не по себе. Пусть это было тяжело принять, но Малфой был интересным человеком: всесторонне развитым, имел отличный табель успеваемости, обладал широким кругом общения и своим изысканным стилем, уже завёл тесные связи с гостями, знал по крайней мере один иностранный язык, не говоря уже о том, что под одеждой скрывалась очень привлекательное тело. Нет, Гарри, выбрось это из головы. За танцем шёл другой танец, сменялась музыка, партнёры. По залу разносился смех тех, кто столпясь возле стены, делился школьными сплетнями. Гарри поёжился и в очередной раз опустил взгляд. Ему хотелось уйти, но казалось, что это будет слишком заметно, а значит неловко. К тому же Луне явно нравилась праздничная обстановка и Гарри не хотел бросать её в одиночестве, пусть даже где-то тут была и Джинни Уизли — одна из немногих приятельниц Луны. Наконец-то Гарри удалось разглядеть Рона: вальсировал тот неуклюже, зато от души. Уизли вёл себя вполне обычно, танцевал с девушками, посмеивался, кривлялся. А ещё вечно поворачивал голову, пытаясь обернуться назад, да так, что казалось, сейчас её свернёт. Его глаза усиленно выискивали кого-то танцующего в толпе. И Гарри догадывался кого. Гермиона Грейнджер лихо отплясывала под Ведуний вместе со своим партнёром. Вальс сменялся на другой вальс, затем музыка веселела, а после вновь наполнялась светлой грустью. Ноги Гарри устали его держать. Юноша вздохнул, но всё же решил отдохнуть и выпить пунша. Луна же наоборот совершенно не выглядела уставшей. Её глаза блестели, а рот был слегка приоткрыт от удивления и радости. Эта девочка умела видеть прекрасное в обыденном. И иногда даже сам Гарри удивлялся тому, какой она могла быть. Вот и сейчас оставшись без пары, Лавгуд не замечала этого. Она всецело отдалась мелодии. Казалось, свет луны с потолка Большого зала заставляет её двигаться всё быстрее и быстрее. Её бледная кожа будто бы сверкала в этом свете. А странно забранные наверх пряди придавали ей ещё более чарующий образ. Позже Луна и вовсе сняла каблуки, подняла голову наверх и закружилась. Казалось, если она не остановится, то умрёт счастливой. Гарри радовался тому, что Луна рада находиться тут. Подошла раскрасневшаяся Гермиона и села рядом. А через минуту рядом появился и Рон. — Привет, — сказал Гарри. — Как тебе бал? — Очень жарко, — обмахивалась ладонью Гермиона. — Виктор пошёл за лимонадом. Рон мрачно взглянул на неё. — Уже Виктор? А звать его Вики он ещё не просил тебя? — Что с тобой? — Гермиона удивлённо вскинула брови. — Сама не понимаешь? — Гермиона перевела взгляд на Гарри, но тот лишь пожал плечами. — Рон, да что... — Он из Дурмстранга — вот что! Он соперник Гарри. И нашей школы. А ты... ты... — Рон подыскивал слово, которое описало бы преступление Гермионы. — Ты братаешься с врагом — вот что! Гермиона рот открыла от изумления. А потом захлопнула его. И снова открыла, но теперь черты её лица исказила злость. — Рональд, нет. Нет, нет и нет. Ты не испортишь мне праздник, даже не думай. С врагом! А кто прыгал от радости, когда Виктор приехал? Кто хотел взять у него автограф? У кого в спальне его статуэтка? Если он первый заметил, что я «стоящая девчонка», которую не стыдно пригласить на танцы, не значит, что я виновата в этом. И я тебе не служанка, чтобы всегда делать то, что ты скажешь! — раскрасневшаяся девушка ткнула в него пальцем. Гарри восхищённо следил, как меняются эмоции на лице Рона. От первоначальной злости не осталось и следа. Она быстро сменилась растерянностью, потом неуверенностью, а затем и лёгким флёром стыда. Гермиона не та, кто даст себя в обиду. Пора той слабой девочки, нуждающейся в одобрении друзей, прошла. И закалил её тот же Рон. Увидев идущего к ней с лимонадом Виктора, девушка встала, махнула головой и пошла ему навстречу, не позволяя подойти тому проявить знаки вежливости и поздороваться. — Я сделал глупость? — Рон поднял на Гарри глаза, полные какой-то затаённой муки. — Да, Рон. Тот глухо вздохнул, однако поднялся со скамьи и исчез где-то в глубине танцующих. Гарри было начал скучать, наблюдая как меняются пары, но внезапно его привлёк какой-то шум и чуть более плотная толпа старшекурсников. Кто-то даже захлопал в ладоши. Гарри любопытства ради подошёл ближе и увидел белокурого парня, держащего в руках какой-то ящик до самого верха наполненного бумажками. Гарри напрягся и отступил, однако не ощутив ничего враждебного, решил всё же дослушать про что шла речь. С другой стороны круга Гарри заметил невозмутимого Малфоя и столь же прекрасную Флёр Делакур. Оказывается, распалённые танцами и пуншем, куда уже что-то добавили близнецы Уизли, судя по некоторой раскрепощённости старшекурсников, ребята собирались сыграть в игру. Принцип её действия прост. Брались два ящика. В один складывались записки с мужскими именами, а в другой с женскими. Девушки выбирали себе партнёра из одной коробки, а парни из другой. И образовавшиеся пары должны были танцевать медленный танец. Коробки начали путешествовать из одних рук в другие. Некоторых людей Гарри узнавал, но большинство имён оставалось для него загадкой. Немного зазевавшись Гарри опомнился лишь когда кто-то пихнул ему коробку в руки. Гарри перевёл взгляд на белокурого рэйвенкловца курсом старше, и, кажется, он был близким другом Терри Бута. Потому что как только настала его очередь выбирать блондин подбадривающе кивнул и перевёл взгляд на своего друга. Рука Гарри скользнула в коробку, и внезапно губы присутствующих начали кривиться от ухмылок. Осторожно вытянув листочек, Гарри взглянул на имя. Затем снова взглянул. И вновь, решив, что этого не может быть. Это была не та коробка… — Ну, Поттер, кто там у тебя? — пытаясь сдерживать смешки, поинтересовался Бут. — Да, кто, Поттер? — подхватил Корнер. Во рту пересохло, а щёки налились алым. Произнести имя стало нереально трудно, а промолчать было ещё глупее. Поэтому, стараясь держать самообладание, Гарри ответил: — Драко Малфой. Без сомнений, парни решили подшутить над ним, едва Гарри зазевался, и подсунули ему другую коробку. Испуганно подняв глаза, Гарри дёрнулся стоило ему отыскать своего партнёра. Тот молчал. Смотрел на него и молчал. Вокруг Гарри столпились люди, наслаждаясь его беспомощностью. И едва он успел сжать кулак, чтобы скомкать листок и швырнуть его на пол, Драко сделал шаг навстречу, и на глазах изумлённых волшебников и волшебниц вытянул его на середину зала. Видимо такого поворота событий не ожидал никто, включая устроителей шутки. Все взоры дружно обратились на них двоих. Руки Малфоя были горячими, словно уголь не потухшего костра. Голова тут же закружилась, и Гарри сделал неловкий шаг, заставивший партнёра нахмуриться. Невозмутимо он опустил ладонь Гарри на талию, а другой рукой с силой сжал кисть, чтобы он, видимо, никуда не сбежал. — Не бойся побеждать. И ты будешь победителем, — престранно произнёс Малфой, пытаясь слиться с мелодией. Его плечи гордо расправились, а сам он вытянулся, готовый вести. — А ты сам побеждаешь? — не остался в долгу Гарри, и повинуясь ритму танца, сделал пируэт. — Я просто не соревнуюсь, — отчеканил собеседник. Гарри так ничего и не ответил, стараясь не смотреть на окружающих, и считал шаги, чтобы не сбиться. Но ошибался и оступался несколько раз: шеи касалось дыхание партнёра, такое же горячее, как его руки. Будто весь Драко Малфой был создан из огня: пылал им, дышал им, источал его. Но быть ведомым ему нравилось больше, чем вести, ведь тогда не приходилось ни о чём думать. Малфой был выше и плечистее, на долю секунды Гарри стало даже комфортно рядом. Однако стоило лишь вспомнить о сотне глаз, сверлящих их с недоумением, он снова терялся. Сам же Малфой игнорировал всех вокруг, наслаждаясь мелодией. Она же, словно издеваясь, идеально отражала гамму испытываемых Гарри чувств — от смятения и стыда до некого наслаждения. Драко Малфой, пожалуй, танцевал даже слишком хорошо. В толпе танцующих Гарри обнаружил пару Виктора и Гермионы, и на лице последней было написано недоумение. Гарри потупился, не зная, как реагировать на такое внимание близких ему людей. Заметив, что он засмотрелся, Драко ловко отстранился, затем снова притянул его к себе и полушёпотом произнёс: — Ты знаешь, что танец даже интимнее, чем занятие любовью? Гарри мотнул головой, не в силах что-то ответить. Однако заставить свои пылающие краской щёки вновь вернуться к своему цвету не мог. Малфой снова говорил и творил странные вещи, от которых по шее и до самых кончиков пальцев бежали мурашки. Завершив финальный аккорд, они отстранились и также молча вернулись к своим изначальным спутникам. — Гарри, это было так чудесно! Вы так прекрасно танцевали! — захлопала в ладоши Луна, когда он вернулся к ней. Что на такое можно было ответить? «Я ненавижу Малфоя, но именно с ним мир становится миром. Живым, насыщенным, глубоким и трепещущим. И это был первый раз, когда я получил удовольствие от вальса». Нет. Ни за что на свете. Гарри не признается в этом даже себе. Точно не сейчас, когда его щёки всё ещё пылают, сердце гулко стучит где-то в груди, по телу, стоит его коснуться, проносятся миллион мурашек, будоражащих все чувствительные места, а низ живота наливается приятной тяжестью. — Меня хотели разыграть, но Драко выручил. — Он молодец, — просто ответила Луна и снова отправилась танцевать. А вот Гарри было не до этого. Сделав вид, что хочет пить, юноша стоял у столика с напитками то и дело отыскивая глазами слизеринца. Но всё остальное время Малфой игнорировал Гарри, развлекая своим присутствием и разговорами свою француженку и парочку слизеринцев. И от чего-то это причиняло ему дискомфорт. Зная, что все остальные вполне могут обойтись и без него, Гарри решил пройти прогуляться. Парадные двери были распахнуты настежь, в розовом саду мерцали, порхая с куста на куст, крохотные феи. Мальчик спустился по лестнице и очутились в гроте, полном цветущих розовых кустов, между ними бежали извилистые дорожки, мощённые цветной плиткой, над кустами высились каменные статуи. Где-то плескалась вода, должно быть, фонтан. Здесь и там на резных скамьях сидели ученики, отдыхая от танцев. Сев на такую же скамью Гарри тут же пожалел, что оставил писчие принадлежности и дневник в комнате, пообещав себе стать нормальным на этот вечер. Ведь, когда всё его тело было наполнено какой-то энергией, ему хотелось её выплеснуть и желательно самым известным ему способом. А не таким, как Фосетт и Стеббинс, которых Снейп выгнал из-за кустов. Танцевать больше не хотелось. Особенно, после того, как Гарри заметил возвращающуюся по дорожке парочку влюблённых. При взгляде на Чанг и Седрика у Гарри чесались руки хорошенько кого-то стукнуть. А это, увы, совсем не прибавляло настроения. Краем глаза Поттер отметил неспешно прогуливающихся вдоль дорожки Хагрида и мадам Максим. Даже у него и то была любовь. И стало так тошно. Мельтешащий вокруг жук только ещё сильнее раздражал Гарри, усиливая и без того обострившуюся мигрень. Сорвавшись, мальчик с силой хлопнул по каменной статуе, куда приземлилось маленькое насекомое. И в тот же миг голова буквально взорвалась от того, что пути множества людей кардинально исказились. Гарри пошатнулся, схватившись обеими ладонями за скамью, и прикусил губу. По подбородку тоненьким ручейком стекала кровь. Гарри словно в трансе гипнотизировал пространство перед собой, молясь, чтобы никто не обратил на его странное поведение внимания. Наконец поток информации иссяк, и Гарри отпустило. Оглядевшись, он не увидел любопытных лиц перед собой, и решил, что задерживаться в таком месте не стоило. Однако правила приличия не позволили рейвенкловцу уйти, не попрощавшись. Найдя Луну, он пожелал ей хорошего вечера и сказал, что у него разболелась голова. Девочка пожелала ему спокойной ночи и выпить зелья и вновь затерялась в толпе. Теперь она лихо отплясывала вместе с Джинни, оставившей своего партнёра, который оттоптал ей все ноги. Зелье он пить не стал, потому что на самом деле голова у него болела всегда и даже во время бала его не покидал уже давно привычный ему шум. На утро, получив подарки от Сириуса, Ремуса и друзей Гарри спустился в Большой зал, который снова был в первозданном виде, не считая рождественских украшений, и уселся за стол Гриффиндора. Рон и Гермиона держались друг с дружкой учтиво-холодно, о вчерашней ссоре не вспоминали, как будто заранее договорились. А может и действительно так было. Гарри надеялся, что они снова не начнут конфронтацию. Ему очень не нравились крики и ссоры. А уже к вечеру все недомолвки были забыты, так как в Хогвартсе произошло очередное несчастье. Тут-то и вскрылось мельтешение преподавателей за завтраком. Ранним утром после Святочного бала на территории школы была найдена скандально известная журналистка с пробитым черепом. Неизвестно как проникшая на территорию школы репортёрша встретила свой бесславный конец. Историю попытались замять, но как видится всё, что представляет собой тайну в Хогвартсе, становится известно на следующий же день. Рон и Гермиона принялись со смаком обсуждать эту трагедию, а вот Гарри, сразу понявший кто, как и зачем, предпочёл не вмешиваться. Ведь это он стал убийцей. Уже дважды. Вскоре расследование пришло к выводу, что это защита Хогвартса так отреагировала на вмешательство извне, ведь с началом Турнира, когда в школу прибыло множество отпрысков иностранных чиновников, её многократно усилили. Тем не менее некоторые злые языки вдруг сочли умным приплести сюда Гарри, потому что она писала про него гадости. К этой версии даже не прислушивались, но всё равно рейвенкловцу было не по себе каждый раз, когда на него бросали пристальный взгляд. Ведь в этот раз они были правы. Через несколько дней история потихоньку забылась, и каждый вернулся к своим заботам. Чемпионы выясняли суть второго испытания, выпускники готовились к экзаменам, младшекурсники, оставшиеся в замке, играли в снежные забавы. Естественно, Гермиона не преминула всё-таки вытащить из Гарри все подробности танца с Малфоем. И Рон услышал одну версию, тогда как Гермиона ещё и ту, где пояснялись чувства подростка. Гарри видел, что гриффиндорка хочет что-то сказать, но в последний момент всё же замолкает. И тогда-то он сам перешёл в наступление, расспрашивая удобные ли столы в библиотеке. Теперь у Гарри появился свой козырь, и он умеючи им пользовался, когда хотел притормозить девочку. Остаток каникул ребята отдыхали, праздно проводили время, играли в снежки и делились своими впечатлениями. А с наступлением нового семестра Гермиона решила, что засиживаться хватит и им необходимо придумывать дальнейшую стратегию. — Каждый, даже тот, кто считает это пустой тратой времени, в какой-то мере желает быть чемпионом. Чёрт, это ведь даже интересно узнать — каково быть чемпионом? Но ты — ты ведёшь себя так, будто происходящее — самое не содержательное и откровенно скучное нечто из всего, с чем ты сталкивался. Рон в глубине души мечтал о славе и почестях, и когда напряжение первого тура схлынуло, вновь пристал к Гарри с тем, что он ведёт себя не как чемпион. Нужно гордо носить своё знамя и не давать соперникам повода сомневаться в себе и своих силах. — Не слушай его, Гарри, — отвлеклась от утренней газеты Гермиона. — Рональд крайне узко мыслит некоторыми категориями. Вот я тебя понимаю. Как ты кстати вообще всё это переносишь? — Нервничаю. Полагаю, что злюсь, точнее раздражён. Взволнован, — последнее слово прозвучало несколько скомкано, поскольку Гарри не совсем то собирался сказать. Он выдержал паузу, прежде чем сказать напоследок. — Напуган. — Почему? — Людям нравится смотреть, как кому-то угрожает смертельная опасность, вплоть до того, пока кто-то не умрёт. Возможно, сейчас уже не восемнадцатый век, но наша природа не слишком-то изменилась. Разница лишь в том, что нам нравится притворяться, что мы лучше, чем есть на самом деле. Если один из чемпионов погибнет, люди будут возмущены, несмотря на то, что буквально минуты назад искренне потворствовали этому. Рон покачал головой и отрывисто хохотнул. — Ты прав. Лицемерие в лучшем виде. Однако я всё равно хочу, чтобы ты победил. — И для этого нужно что-то делать. Вы нашли хоть что-то по нашей проблеме? — учительским тоном заявила Грейнджер, и парни синхронно опустили глаза вниз. — О чём именно? О способах преодолеть ледяную толщу воды, противостоять озёрным жителям, как-то продержаться, не дыша, целый час, а то и больше, обнаружить деревню русалок, понять какую самую ценную вещь они украли и при этом желательно победить? Я вижу тут только один выход. Превратиться в рыбу. «Рыба» стала спусковым крючком. Гарри вздрогнул и тот же момент оказался под водой. Картинки перед глазами сменялись с феноменальной скоростью. Он машинально схватился за свой дневник, но, опомнившись, отложил его, успокаивая дыхание и сердцебиение. Ты знаешь, как важно сохранить всё в тайне. — Рон! Это гениальная идея! — наконец, с силой выдавил из себя рэйвенкловец, стараясь, чтобы его голос не дрожал. — Какая идея? — Нет-нет. Твоя идея. То, что ты сейчас сказал. — Что ты, у меня интеллект средний. А некоторые говорят, что чуточку ниже, — шёпотом добавил он. — Ребята, извините меня, я должен… мне нужно… увидимся позже. Я кое-что проверю и потом вам всё расскажу. Гарри с феноменальной скоростью собрал все свои вещи, бросил их в сумку, и не обращая внимания на недовольный взгляд мадам Пинс в спину, бросился бежать из библиотеки. Ему нужен был укромный уголок. Ощущение холодной воды на коже, не причиняющей ему дискомфорта. Руки и ноги с перепонками будто у жабы. Глаза, которые прекрасно видели через толщу мутной воды. И органы чувств, которые вели его, подсказывая нужное направление. Гарри плыл по озеру и был какой-то странной рыбой. И если такой вариант событий был предрешён, Гарри не станет выдумывать колесо и усложнять себе жизнь. Остаётся только найти способ осуществить это. Как превратиться в полурыбу-получеловека?