Провидец

Разве у Гарри могло быть что-то по-другому, по нормальному? Что-то вроде никогда не участвовать в смертельно опасном международном турнире, быть похищенным в момент, когда он становится победителем, оказаться на вечеринке в честь возрождения самого безжалостного мага столетия и теперь оказаться окружённым коконом из Пожирателей смерти — в основном конечно магов, которые попались на сладкие обольстительные речи политика, оказавшись у него в кабале и теперь боявшихся за свою жизнь и жизнь своих семей, но попадались и фанатики. Это если не считать остальных жизненных неурядиц, которые теперь не представлялись Гарри такими уж ужасными. «Ты же хотел умереть» — прокомментировал его внутренний саркастичный голос тоном дедули Поттера. И Гарри именно в этот момент, когда ему с силой всунули палочку в руку, осознал, что чёрт возьми, он ХОТЕЛ ЖИТЬ. На какую-то долю секунды у него мелькнула мысль бежать, но травма на лодыжке так не вовремя полученная от Хвоста крайне осложняла это дело. — Тебя учили сражаться на дуэли, Гарри Поттер? — тихо спросил Волдеморт. Его красные глаза горели во тьме. — Нужно поклониться. Ну же, Гарри, поклонись мне. Гарри пропустил несколько крайне унизительных минут, когда его заставили кланяться и произносить пафосную речь под заклятием подчинения. В голове он готов был дать отпор, но ему не хватило какой-то секунды для этого. Он не представлял, что могло бы сейчас ему помочь. Он знал, что вот-вот случится то, о чём Грюм предупреждал много раз — неотразимое заклятие Авада Кедавра... Волдеморт был прав — здесь не было его матери, чтобы снова умереть за него... Он ничем не защищён... Волдеморт занёс палочку, и прежде чем Гарри успел что-либо сообразить, его снова настигло заклятие Круциатус. Боль была настолько сильна, что, казалось, заслонила собой весь мир, так что он не мог даже понять, где он... раскаленные добела ножи пронзали каждый сантиметр кожи, голова готова была разлететься на куски от боли; он кричал так громко, как никогда в жизни... И вдруг всё прекратилось. Гарри перекатился на живот и с трудом поднялся на ноги. Он не мог унять дрожь, сотрясающую тело, также, как не мог унять её Хвост, после того, как отсёк себе руку. Он попытался сделать шаг, и, шатаясь, врезался в стену Пожирателей смерти. Они со смехом оттолкнули его обратно. В этих безжалостных красных глазах напротив он ясно прочёл свою судьбу, он умрёт. Он умрёт, и с этим ничего не поделаешь... Но плясать под дудку маньяка он не собирается. Гарри не подчинится ему... не станет молить о пощаде. Он скрестит с ним палочки и... голова снова взорвалась от вспышки и Гарри сжал виски руками. На этот раз гогочущие как гиены маги недоуменно переглянулись. Гарри дали передышку, и никто на него не накладывал никаких зловредных чар. Зато, когда Гарри смахнул навернувшиеся на глаза слёзы, он понял, как должен поступить. Едва противник занёс палочку, Гарри упал на землю и быстро перекатившись, оказался за мраморным памятником. Заклятие угодило в памятник, и плита треснула. Началась игра в кошки мышки. Гарри не обязательно было побеждать, он должен быть выждать время и медленно продвинуться к Кубку. Это был его путь домой. В темноте вспыхнули красные глаза Волдеморта. Его постепенно выманивали, заставляя выйти и сразиться лицом к лицу. Одного только не знал его противник. Гарри не был гриффиндорцем. Более того, его уже давно не трогали все эти оскорбляющие речи. Он предпочтёт уйти в сторону нежели подставиться под удар, а затем обдумав стратегию напасть из-за угла. Так уж его воспитал Хогвартс: бей пока не видят, бей точно и в цель, бей в слабое место и не жалей лежачего: он встанет и отомстит тебе вдвойне*. Выглянув из-за последнего укрытия, Гарри увидел, как рот противника изгибается в улыбке, а рука поднимает палочку. — Акцио! — крикнул Гарри, указав палочкой на Кубок. Кубок взлетел и тут же очутился рядом. Гарри поймал его за ручку... Он услышал яростный вопль Волдеморта в тот самый момент, когда почувствовал уже знакомый рывок под ложечкой. Портал сработал, и теперь в вихре красок и ветра он уносился отсюда. Гарри шлёпнулся лицом на землю и почувствовал запах смятой травы. Когда портал понёс его, он закрыл глаза и так и лежал с закрытыми глазами. Он не двигался. От падения из него будто вышибло весь воздух. Голова кружилась так, что земля под ним, казалось, раскачивалась как палуба корабля. Чтобы как-то остановить это безостановочное раскачивание, Гарри вцепился ещё крепче в гладкую холодную ручку Кубка. Ему казалось, что если он отпустит её, то непременно соскользнёт в черноту, медленно окружавшую его сознание. От шока и физического изнеможения он не мог, да и не хотел, подняться на ноги. Он лежал на земле и вдыхал запах травы... ожидая, пока кто-нибудь что-нибудь сделает... что-нибудь случится... и все это время он ощущал тупую, постоянную боль в шраме... Водоворот звуков оглушил его и сбил с толку. Голоса, шаги, крики доносились отовсюду. Гарри оставался на земле, лицо его исказила болезненная гримаса, как будто вся эта какофония была лишь ночным кошмаром, который непременно пройдёт... Вдруг его схватили чьи-то руки и резко перевернули на спину. — Гарри! Гарри! Он открыл глаза. Над ним было звёздное небо и лицо Альбуса Дамблдора. Вокруг них сжималось кольцо теней — это была окружившая их толпа, которая становилась всё больше и больше. Гарри почувствовал, как земля под ним вибрирует от множества приближающихся шагов. У Гарри в школе сложилась весьма своеобразная репутация: отчасти благодаря одному лишь имени Гарри Поттер, но, в большинстве своём, из-за крайне неоднозначных поступков. Поэтому, наверное, никто не удивился, когда, вцепившись в руку директора Гарри потребовал аудиенции. Выглядел он крайне неважно. И любой бы медик понял в чём проблема. Его тело буквально окружал флёр темной магии и пыток. — Конечно, мой мальчик, — директор помог ему подняться, пока Бэгмен расписался, завершая Турнир объявлением победителя. — Где ты пропадал? Гарри пожал плечами больше от того, что он не знал того места чем от того, что не хотел говорить. Просто стадион полный народу совсем не подходящее место для оглашения страшного приговора, в который НЕ ПОВЕРЯТ. Перепуганный Сириус и Ремус догнали их всего через пару минут, прорвавшись сквозь толпу. Где-то неподалёку сновал Снейп. Гарри должен был сказать ему. Должен был... — Альбус, куда же вы ведёте чемпиона? А как же этап награждения? Сам Министр магии преградил им путь. Альбус Дамблдор вынужден был остановиться и попытаться объяснить общественности, что чемпион плохо себя чувствует и ему срочно нужна помощь целителя в лазарете. А меж тем велел крёстному не останавливаться. Гарри был уверен, что директор знает о чём хотел сказать Гарри. — Куда же ты подевался, Гарри? — взволнованно переспросил Ремус, когда они благополучно добрались до Больничного крыла. Медсестра тут же наложила диагностирующие чары, ахнула и убежала за зельем. — Мистер Диггори сообщил, что ты схватился в Кубок, но на поле не появился. Он прождал десять минут, но его никто не забрал и вызвал подмогу. Никто не мог поверить, что соревнования окончены. Чары не выявили факта затухания Кубка. Но постамент был пуст. — Сне-кх-кх, — закашлялся Гарри, когда выпил полный флакон терпкого зелья, тем не менее почувствовав улучшение. — Что, сохатик? Что ты хочешь сказать? — Снейп. — Ты хочешь что-то сказать ему? Гарри кивнул и Сириус скривился, но послушно подошёл к школьному недругу. — Поттер, в чём дело? Гарри слегка приподнялся на локтях и попытался сесть на кровати. Шрам снова обдало жгучей болью, и он поморщился. Но промедление было равно смерти. В прямом смысле. Мальчик потянулся и схватил крепкую руку преподавателя, заставляя его склониться. — В Хогвартсе есть Пожиратель смерти! Здесь Пожиратель смерти, он вложил моё имя в Кубок, проследил за тем, чтобы я добрался до финала... — Мы подозревали это, — мрачно добавил Сириус. — Ну где же директор? В коридоре раздалось клацанье. Клак. Клак. Клак. Гарри зажмурился от нахлынувшего осознания. Он знает кто это. Стараясь говорить, как можно тише, Гарри продолжил: — Грюм это Крауч. Всё время это был он. Остановите его или он убьёт снова. — Что за бред, Поттер? — Грюм это Крауч младший. Его доверенное лицо. Остановите его, чёрт бы вас побрал. Вы уже сами знаете, что случилось! Северус Снейп смертельно побледнел, потому что Гарри вцепился в его левую руку там, где под рубашкой скрывалась тёмная метка, ожившая чуть меньше часа назад. — Вы уверены? — Как в самом себе, — истерический смешок вырвался из горла Гарри. Снейп развернулся и быстрым шагом покинул больничную палату на долю секунды разминувшись с директором. Гарри снова устало откинулся на подушки. Всё сошлось в тот момент, когда мальчик услышал то самое клацанье. Не хватило этого кусочка, чтобы его мозги встали на место. Профессор, который отпугивал всех своими странными привычками, который был всегда поблизости, который стремился помочь ему в испытании, который несомненно приложил руку к его успеху и который патрулировал лабиринт, видел все сквозь стены и убирал препятствия с пути. Вот почему ни Флёр ни Крам не дошли до финиша. Гарри на самом деле не верил, что парень Гермионы мог воспользоваться такими заклинаниями. Грюм расчистил для него путь к Кубку. И Гарри зашёл в приготовленную им же ловушку, потому что решил, что это меньшее из зол. — Гарри? Что произошло? — Он вернулся.

***

Гарри в одиночестве сидел в купе поезда, везущего его домой. И не потому что никто не согласился составить ему компанию. На этот раз потому что сам попросил оставить его в покое, не задавать вопросов и не просить рассказать, что же произошло в лабиринте. Прощальный пир Гарри провёл в больничном крыле, а вот на завтраке сразу же после которого необходимо было идти на поезд, многие обходили его стороной и каждый счёл своим долгом начать шептаться с соседом, как только он проходил мимо. С учётом его эпичного появления на поле, небольшого скандальчика и грифа совершенно секретно от директора школы все уверились, что он неуравновешен и может представлять опасность. Гарри это не волновало. Более того даже радовало, что никто не лезет с расспросами. Ему и так их хватило. В тот вечер ему пришлось всё рассказать ответственным взрослым. Гарри говорил и картины пережитого вставали перед его глазами: он видел искрящуюся поверхность зелья, оживившего Волдеморта; видел, как появляются среди могил Пожиратели смерти. Раз или два Сириус как будто собирался сказать что-то, но Дамблдор жестом останавливал его. Гарри обрадовался этому, потому что продолжать рассказывать было не так тяжело, как начать. Он почувствовал огромное облегчение, как будто из него вынимали один за другим ядовитые шипы. Ему стоило больших усилий заставить себя говорить дальше, и всё же он чувствовал, что, когда закончит, ему станет гораздо легче. Когда Гарри упомянул о том, что Хвост проткнул ему руку кинжалом, Сириус все же издал негодующее восклицание, а Дамблдор встал так быстро, что Гарри вздрогнул. Директор обошёл вокруг стола и велел Гарри протянуть руку. Гарри показал им разорванный рукав и место пореза на руке. — Он сказал, что моя кровь сделает его гораздо силь­нее, чем чья-либо, — сообщил Гарри Дамблдору. — Он сказал, что защита, которую моя... моя мама оставила на мне... она теперь будет и у него. И он был прав... он смог дотронуться до меня, до моего лица, и ему было не больно. Гарри был уверен в этот момент, что глаза Дамблдора торжествующе блеснули. Но через секунду он понял, что ему показалось. Когда Дамблдор вернулся на своё место, он выглядел таким же старым и усталым, как обычно. — Очень хорошо, — заметил он, усаживаясь. — Волдеморт преодолел этот барьер. Чуть позже вернулся профессор Снейп и кивком головы доложил, что дело сделано. Гарри отдал ситуацию им на откуп, единственное о чём попросив, не вмешивать его во всю историю. Директору это крайне не понравилось, но тогда уже Сириус надавил на старика и Дамблдор был вынужден согласиться. Они начали шептаться про какой-то Орден, место сбора и членов, но на этом моменте Гарри погрузился в целебный сон. Он знал, что ещё не раз его будут допрашивать, но это его почти не волновало. После завтрака Виктор Крам выловил Гермиону в общем потоке студентов и попросил её на два слова. Грейнджер было крайне трудно решиться на это, поскольку вернувшийся Седрик рассказал, как он пытал его. Гермиона боялась ему верить, ведь в её представлении Виктор был совсем другим. Гарри не мог смотреть на расстроенное лицо подруги, находящейся в замешательстве. Решив, что позже те всё равно всё узнают, мальчик вступился за Крама, сообщив гриффиндорке, что на Виктора наложили заклятие подчинения. Гермиона тут же посветлела лицом и побежала прощаться со своим новым парнем. Рон где-то тоже затерялся с Парвати Патил с которой тесно начал общаться после Святочного бала. Тишина в купе была практически благословенной для его уставшего мозга и тела. Всё что хотел Гарри это отдыха и возможности подумать. Ну может быть ещё… — Сед... — дверь в купе заскрипела, но вместо хаффлпаффца Поттер увидел самодовольного Малфоя, — …рик. Гарри так и не нашёл минутки попрощаться с Диггори, сказать ему… а что собственно сказать? Попытки Гарри отделить себя от своих чувств и глянуть на всё со стороны закончились сомнительным результатом: возможно, он и правда перепутал флирт с неким патронажем. Быть может, с дружеской симпатией. А также просто силился разглядеть то, чего быть не могло, и даже оправдание себе придумал. Ведь когда человек влюблён, неизменно хочется верить в лучшее — в шанс на взаимность, к примеру. — Какая очаровательная глупость: он втоптал твои чувства в грязь, а ты до сих пор ищешь в каждом прохожем его черты, — едко прокомментировал Малфой свой наглый приход. Гарри же, побледнев, и вовсе постарался ничем не выдать своё волнение. И тем более ничего не следует отрицать, иначе тогда он ещё больше опозорится. — Что ты здесь забыл? — Как что? Пришёл поздравить тебя с победой. Всё-таки я выиграл немало галеонов, поставив на твою очаровательную мордашку. — Н-да? Ну, спасибо раз так. Хотя я не отказался бы от шоколадных лягушек. Вместо того, чтобы уйти, Малфой сел на лавку напротив него и закинул нога на ногу. Гарри отметил, что тот был в одной лишь рубашке и брюках, а мантию перекинул через локоть. — Что-то ещё? — стало неловко, и Гарри принялся нервно перебирать пальцами. — А ты забавный Поттер. Что скажешь, если я предложу более тесное общение? — С чего бы это? Я не интересен. У меня не так много друзей. — У меня тоже, — он повернул лицо так, что почти посмотрел на него и протянул Гарри свою руку. — Что думаешь? Мы можем дать завертеться дружбе между нами? Гарри уставился на его руку, не зная, что с нею делать. Он был смущён, польщён, испуган, но, прежде всего, загипнотизирован и поэтому вложил свою руку в его. Когда Драко сжал его пальцы, трепет промчался сквозь всё тело Гарри. Впервые со дня своего позора он не думал о том, как остановить этот мир, чтобы избежать провала, которым являлась его жизнь. Гарри думал о Драко Малфое, об уроках, прогулках, о магии в конце концов. Он думал о том, каково быть его другом. И это так сильно воодушевило его, что Гарри больше не захотел провести всю поездку в одиночестве, ему хотелось сейчас оказаться в компании Гермионы и Рона или Луны, а может быть даже Джинни. Гарри поднялся на ноги, чтобы выйти наружу. — Как насчёт небольшой встречи в следующем году? Познакомишься с парочкой новых лиц. — И ты там будешь? — выпалил он, смутившись. — В их обществе я бы умер со скуки, не будь там тебя. Гарри не ожидал, что Драко рассмеётся, и от звука его смеха в груди Гарри почему-то всё затрепетало, затрепетало, затрепетало… Это был смех человека, услышавшего хорошую шутку.