Провидец

Домовика Сириуса Гарри слегка побаивался. Он отличался от домовых эльфов Хогвартса, относившихся к нему со смесью любящего раздражения и упорным стремлением заслужить его похвалу. Этот же был стар, сварлив и недружелюбен. Он сновал по поместью и вечно бормотал себе под нос. В общем, Гарри не стал его любимчиком, хотя встречал чаще остальных, поскольку жил в комнате его бывшего хозяина — Регулуса. Гарри закрывал глаза на его старческий бубнёж, а тот обходил стороной странности жильца комнаты бывшего хозяина. Может дело в том, что картину своей матери Сириус всё-таки не выкинул, а перенёс в маленькую комнатку под чердаком, которую оборудовал для домовика. Она была существенно лучше, чем его прошлая каморка и домовик, которому разрешили принести туда все свои маленькие ценности, поменял своё мнение с гнева на милость. Но каждый раз поглядывая на это сморщенное старое существо, Гарри будто бы ощущал, что он будет важен. А ещё вспоминал добряка Добби, который так и продолжал служить своим хозяевам, изредка навещая мальчика, когда был в Хогвартсе. Каникулы на площади Гриммо проходили в обычном режиме. В дни, свободные от собраний, Гарри, Сириус и Ремус старались проводить вместе. Хотя сказать по правде во внешний мир они больше не ходили, предпочитая запираться в библиотеке и искать необходимую информацию. От слова "пророк" и его производных было решено отказаться, поскольку никто о таких не слышал, но была вероятность, что такие люди просто-напросто сходили с ума и их запирали дома и в лечебнице. Линия Блэков была богата на дары, может быть и среди них был кто-то такой. Сириус изучал семейные хроники. А Ремус, пользуясь своим преимуществом в виде близкого знакомства с профессором Снейпом, приносил ему необходимые зелья: умиротворяющие, сон без сновидений, расслабляющие. И все трое продолжали хранить его тайну от всего мира. На день рождения Гарри получил подарки от своих друзей и среди них была подписанная каллиграфическим почерком музыкальная открытка. Очень знакомым почерком. Гарри бросился к своему сундуку и вынул из потайного конверта черные записки. Каждую из них Гарри бережно хранил, иногда перечитывал по несколько раз, оглаживал красивые буквы, складывающиеся в слова, и представлял отправителя, который добр к нему просто так. Никогда он не пытался узнать о нём большее, ведь кто-то пожелал остаться неизвестным. Но если бы решился... может быть он обрёл бы друга раньше? Значит Драко Малфой не лгал ему, говоря все те слова в поезде. Между ними действительно могла бы быть дружба. Но как... Гарри понимал сейчас даже отчётливее, чем год назад — он не знал, как дружить и что нужно предложить взамен человеку, когда его мысли и вся его жизнь покрыта толстым слоем паутины, которую никому не под силу очистить. Ещё больше его стал смущать тот факт, что во снах разговор в поезде или у озера, или в школе порой заканчивался не так как закончился. Чаще всего Гарри каким-то невиданным образом оказывался на коленях, перед и на Драко Малфое, проецируя то, что когда-то уже увидел, и то, о чём слышал и думал, порой глупо уставившись в свою тетрадку. От этого ему было ещё больше некомфортно, но заставить свой неправильно работающий мозг, думать иначе, он не мог. И с прилежным смирением стал ожидать начало нового учебного года. И как это всегда бывает, за день до отъезда на Хогвартс-экспрессе он снова стал свидетелем довольно важных, где-то тревожных, а где-то смущающих разговоров. Первый касался Сириуса, директора Дамблдора и самого Гарри. Старый волшебник продолжал настаивать на охране зала Пророчеств, тогда как Сириус пытался убедить главу Ордена перестать слепо рассчитывать на него. — Альбус, я искренне уважаю дар прорицания, правда. Это тяжёлая и ужасающая сила, обладать которой могут лишь очень немногие. Да, уважаю, но бездумно доверять Пророчеству мне категорически не нравится. Уж явно не после того, как мы все потеряли десятки друзей в ожидании, когда же оно исполнится. Не считаешь ли ты, что пора заняться чем-то другим? Например, просвещать молодое поколение о зверствах, творимых в прошлую войну, чтобы они думали своей головой прежде чем лезли в пекло. Или же пытаться продвинуть в Министерстве поправки, касающиеся магических существ, и тогда у оборотней не возникнет желания выходить из подполья и убивать детей и взрослых, жаждая отомстить. Гарри замер у стены, не желая, чтобы его застигли подслушивающем важный разговор. Он бы и хотел уйти, но ещё больше хотел услышать ответ на вопрос крёстного. — Сириус, ты во многом прав, однако добиться этого не так-то просто как кажется. Я уже третий год бьюсь над поправками. А что до учеников... была у меня идея пригласить специалиста из Министерства, дабы дети оценили масштаб катастрофы, творящейся там, но теперь я понял, кого на самом деле хочу увидеть. — Меня? — Ты согласен? — Конечно. Послышался топот ног. — Куда же ты, Сириус? — Надо рассказать Гарри! Гарри улыбнулся про себя. Конечно, Сириус никогда не станет скрывать такое. Только вот... директор Дамблдор не дал ответ на главный вопрос. Почему он слепо верит, что только Гарри будет способен победить зло? Аккуратно, он отступил на пару шагов назад, а потом в полной задумчивости направился куда-то в глубь поместья, некоторые комнаты из которых он до сих пор не выучил. В этот раз это была не кладовка, а вполне себе респектабельная гостиная с камином, небольшим столиком, креслами и какими-то безделушками на полках. Откуда Гарри это понял? Зеркало висело напротив входа в комнату, совершенно бесстыдно приглашая мальчика подсмотреть. Пусть оба мужчин были одеты, но тем не менее слушать их было также неловко, как и смотреть. — Ну, конечно, не то что твой разлюбезный Блэк, — размахивал руками профессор зелий ради разнообразия облачённый в брюки и кашемировый свитер тёмных оттенков. — Ходит тут, улыбочки свои демонстрирует. И что это за манера обнимать тебя? — Мы друзья, Северус. И мы привыкли так проявлять заботу друг о друге. Тебе вовсе не обязательно сравнивать себя и его. — Никого я не сравниваю!— желчно выплюнул его профессор, словно даже сама мысль о сравнении была невыносимой. — Вот и замечательно, а теперь... — А почему тогда не женишься? — перебил Ремуса Снейп, по всей видимости возвращаясь к изначальной теме. — За тобой же толпами девчонки бегали. Люпин то, Люпин это. Ты был для них вечно печальным и скорбящим объектом воздыхания. Да ещё и с такой звучной фамилией. Да даже эта малолетка Тонкс.. — Да что ты к моей фамилии прицепился? Хочешь поменяю?— взмахнул руками Ремус. — На какую, например? — Да хоть на твою, — вырвалось у Ремуса, и он с шумом вдохнул в себя воздух. Гарри не хотел быть свидетелем столь интимного признания в любви, но не мог развернуться и уйти пока не стало слишком поздно, слишком сильно привлечённый наэлектризованным воздухом в комнате, где ещё немного и молнии будут летать. Прошло долгих несколько секунд, прежде чем Гарри услышал звон чашек. Он так и не уловил кто первый потянулся навстречу друг другу. Кофейная жижа полилась на белоснежную скатерть, а сами мужчины уже ничего не замечали, страстно целуясь посреди комнаты, стягивая с себя одежду. И только тогда Гарри с горящим от стыда и смущения лицом отступил и решил вернуться в свою комнату и как можно быстрее. Желание размять ноги испарилось. В доме Сириуса никого больше быть не должно, но мало ли тут остались гости из Ордена. Но едва он отступил на пару шагов, как наткнулся на Кричера. Тот с кислой миной вытирал пыль с картин что-то бубня себе под нос. И решил про себя, что эльфов зря недооценивают. Они ведь знают столько секретов своих хозяев. Да только вот эти крошки никогда не делятся с посторонними этими знаниями. Разве что только один эльф действовал в обход этим правилам. Интересно, кому служит Добби? Почти перед самой отправкой в школу у Гарри снова возник непростой разговор с крёстным. И снова это касалось их общей тайны. Может быть Гарри пора перестать скрывать то, что однажды должно стать станет оружием против Волдеморта. Дамблдор является единственным, кого опасается тёмный маг, поэтому Хогвартс пока в безопасности. Иногда Гарри казалось, что он плохой человек, раз не предпринимает никаких шагов, не борется, не похож на своих смелых родителей. — Может быть, ты делаешь что-то неправильное, но это именно то, что ты должен делать, а значит, это правильно, и разве тогда это делает тебя плохим человеком? — Сириус присел рядом с Гарри на ступеньках, аккуратно приобнимая его за плечи. — Но это же обман! Разве нет? — Вовсе не обман, а неразглашение тайны до её выяснения, — Сириус важно поднял палец. — Тайны только отдаляют нас от тех, кто нам дорог, — пробормотал Гарри, ощущая горечь своей скрытности от друзей. — Бывает, что и оберегают от страданий, сохатик, — потрепал крёстный его по голове. Гарри вздохнул, признавая его правоту. Хотел признать её, потому что завёл этот разговор с одной единственной целью: услышать подтверждение своего давно принятого решения. — Как ты? Готов к новому учебному году? Слышал в школе появится новый красавчик профессор. Гарри выдавил улыбку сквозь силу. «Вчера я только на секунду глаза прикрыл… но на самом деле это был обморок». Нет, Сириусу не стоит знать об этом. Такое бывает. Это просто усталость. Да. Всё хорошо. — Прекрасно, Сириус. Боюсь представить реакцию девочек на нового профессора. Уверен он покорит много сердец. Сириус не стал делать тайны из своего назначения и все в Ордене знали, что он станет новым преподавателем ЗоТИ. Кто-то был рад, кто-то воспринял скептически умения Блэка подать учебный материал детям, но всё лучше, чем шпион из Министерства магии. Гарри был рад тому, что крёстный снова будет рядом. Они даже обговорили секретные шифры в случае если Гарри потребуется помощь. Они были готовы преодолеть очередной год совместными усилиями и при этом придумать, как заставить людей поверить в то, что опасность уже ходит рядом с ними. Но по своему опыту Гарри знал, что гораздо проще заставить людей что-то ненавидеть, чем заставить поверить во что-то. Поэтому он и запретил сообщать информацию о том где был во время Турнира и что там произошло общественности. Первый час в поезде Гарри сидел один. Редкие студенты искавшие свободное купе предпочитали поискать дальше, несмотря на то, что Гарри считался чемпионом Хогвартса, хотя теоретически не был им: Крауч-младший действительно написал несуществующую школу невидимыми чернилами, особую популярность он не заработал. Зашла Луна, пожелала ему хорошего дня, вручила Придиру, и пошла искать свою подругу Джинни Уизли. Рона и Гермиону Гарри так и не встретил, о чём вскоре позабыл, впившись пальцами в обложку дневника — видения кадрами пронеслись перед глазами: слишком яркие, слишком живые… слишком свежие, чтобы прекратить фонить эмоциями. — Такие случайности начинают меня напрягать, — около уха хмыкнул чей-то знакомый голос и Гарри очнулся. Светлые волосы сияли на солнце, чуть ли не окружённые ореолом свечения. «Тоже мне ангел». — Здравствуй, М-малфой, — запнулся Гарри на его фамилии. — Спасибо за поздравления. — Ага, — слизеринец протянул ему руку. Гарри слегка помедлив протянул свою в ответ. И едва их ладони соединились, как юношу ударил разряд молнии. Гарри увидел его сердце. Увидел то, что он сделает. Увидел это очень ясно. Невозможно спрятать то, что у тебя на сердце. Лицо медленно пошло красными пятнами. Молчание затягивалось, как и повисшая неловкость. — Совпадений не бывает. Всё, что случается, случается неспроста, и нам просто не дано изменить то, что нам предназначено судьбой или провидением, не суть. Суть в другом — может наша встреча не случайна. Может, она положила чему-то начало? — Мне нравятся твои странности, — Драко Малфой улыбнулся и вальяжно расселся на скамье напротив. Переместив вес тела с одной точки на другую, он расстегнул воротник своей рубашки, ослабляя хватку ткани, чтобы облегчить дыхание. А вот Гарри наоборот затруднить. — Дашь посмотреть? Гарри моргнул ещё раз. И только потом понял, что одной рукой судорожно сжимает дневник. Раньше Гарри мало думал о смерти. Но в последнее время ему всё чаще и чаще приходилось видеть, думать, принимать во внимание то, что смерть никого не жалеет, она тёмная, в ней можно увидеть только мрак, совершенное одиночество… но ведь от жизни это не сильно отличается. Иногда люди просто должны умереть, и тебе придётся с этим смириться. — Д-да, конечно. Вот, то, что сейчас рисовал, — Гарри протянул Драко тетрадь на странице, что с помощью чар дневника приобрела иной рисунок: пейзаж Хогвартса. — Красиво. Так что, присоединишься к нашей компании скажем через пару вечеров? — Ты правда этого хочешь? Всё ещё? — Всё ещё? — выгнул бровь слизеринец. — Что должно было изменить моё мнение? — Гарри! Вот ты где! — дверь в купе отворилась и появились рыжая и коричневая макушки с золотыми значками на мантиях. Только сейчас Гарри заметил, что Драко Малфой тоже стал старостой. — Малфой? Ты чего тут забыл? Весь волшебный момент тут же испарился. — Ладно, Поттер, помни о своём обещании. Не буду мешать… вашей дружной компании, — скривился Малфой, смахивая невидимые пылинки с мантии. — Что от тебя хотел этот слизняк? — без предисловий начал Рон и Гарри пожал плечами. Этот слизняк тем временем ругаясь себе под нос шёл в купе к своим друзьям. Громко хлопнув дверью, он раздражённо уселся на своё место. — Ну что? Тебя послали? — хихикнул Блейз. — Я собираюсь спросить Трелони о моём будущем. — Что тебе нужно знать? — полюбопытствовала Панси, отрываясь от своего журнала. — Сработают ли мои методы флирта с Поттером когда-нибудь, — буркнул Драко в ответ. На что он рассчитывал — вот в чём вопрос. Просто верил, наверное, что есть шанс. Почему-то был уверен в благополучном исходе своей проделки — и в процессе всё именно так и казалось, — а может, вообще ни о чём не думал и просто действовал. Напролом. Потому что иначе не мог. А теперь и не мог по-другому: ни забыть, ни продолжать беспечно сосуществовать на одной с ним территории всё оставшееся время. А придётся. Придётся затолкнуть всю эту хрень поглубже в себя, как обычно, и растянуть губы в улыбке, пока в тайне мечты о несбыточном продолжают иметь его в мозг. Между ними было много всего. И неприязнь, и любопытство, и желание узнать поближе. Это если умолчать обо всём остальном, включающем ревность, желание зажать в тёмном уголке, заставить посмотреть на себя, вдохнуть его запах поглубже. Только вот увы, все эти желания были односторонними. Поттер реагировал крайне скупо, недоверчиво, будто опасался, что всё происходящее с ним очередная шутка судьбы. Но Драко так просто не сдастся. Поттер пока ещё не знает, что его будущий парень очень настойчив и очень нетерпелив.