Провидец

Малфой обосновался в жизни Гарри как-то слишком стремительно. И теперь по прошествии нескольких месяцев от одной мысли остаться без его внимания, юноше становилось мучительно больно. Раньше Гарри ни в ком не нуждался, а теперь стал зависеть от Драко. Рейвенкловец жаждал его компании, что раньше в отношении никого другого не случалось. Все в Драко казалось Гарри очаровательным: его лёгкие улыбки и острый юмор, его привлекательная внешность, даже его чистокровные замашки. Но помимо этого, в первую очередь Драко волновало благополучие Гарри. Он впитывал доброту и заботу слизеринца, как увядавшее комнатное растение, которому наконец дали достаточно воды и солнечного света. Вдобавок к этому — или, скорее всего, именно по этой причине — Гарри стал привыкать к прикосновениям Драко. Поэтому он стал очень тосковать, особенно, когда они проводили время порознь. Всё ещё было немного страшно — только мысли о подавленном и беспомощном состоянии заставляли Поттера вздрагивать — но интимные прикосновения Драко были чудесными, и ему хотелось большего. В какой-то момент, ему хотелось дать Драко всё. — Эй, Поттер, ты в порядке? «Твой мир уже не тот каким был раньше. Годы идут, и всё поменяется не в лучшую сторону. Жизнь так коротка и опасна, но ты сможешь исправить всё, если найдёшь это. Всё в твоих руках или же… всё в ключах? Почему? Почему настало время, когда ты не можешь управлять своей жизнью? Больше ключей, больше дверей… больше твоя сила и ненависть к тем, кто управляет этим миром». Почему он снова стал видеть эти двери? Эти лабиринты? Этот зловещий шёпот в голове, твердящий ему, что он должен сделать выбор? И почему вновь сидит на холодном подоконнике около входа в подземелье, пялясь на закрытые ставни? Все эти невыносимые звуки в его голове вдруг исчезли. И всё благодаря... ему? Благодаря тому, что он пришёл? Я... хочу жить. Ты заставляешь меня хотеть жить? Пусть это и реальность, но она так похожа на сон. Пожалуйста, спаси меня. Просто отведи меня туда, где я могу быть рядом с тобой. Я хочу жить. — Я как будто плыву в бездну. На самое дно океана, где неведомые твари рассекают тьму. Но на самом деле я не боюсь там погибнуть. Я боюсь жить. — Эй, эй, послушай меня, — на плечи Гарри вдруг опускается тёплая ткань и он с удивлением обнаруживает, что Малфой снял свою мантию и укутал ею его, — всё в порядке. Тебе ничего не угрожает. Я рядом. Твой крёстный в замке. Даже твои друзья-грифы. Успокаивающий голос Драко и его объятие постепенно отпускало тревогу и отчаяние, охватившее его тело. Он каким-то образом каждый раз находил слова, что помогали Гарри окончательно не утонуть в той бездне самоуничижения. И он так вкусно пах. Гарри невольно уткнулся носом в тёплую шерсть. Тело всё ещё содрогалось от холода и пережитых эмоций. Глубоко дыша, как научил его Ремус, Гарри постепенно приходил в себя. Отчего становилось мучительно стыдно за своё фиаско посреди ночи и то, что его застал именно Драко. Если он отвернётся от него, то Гарри просто не знает, что делать дальше. Если он… Неожиданно весь мир замер. Драко Малфой аккуратно приподнял его подбородок рукой, заставив посмотреть на себя и быстро наклонился вперёд, дотрагиваясь своими тёплыми губами до него. Гарри вздрогнул не зная, как реагировать на подобное, но Малфой не стал настаивать на продолжении. Он отстранился с лёгкой улыбкой на губах. — На самом деле вопрос прост. Хочешь ли ты умереть? Когда стоишь на краю пропасти начинаешь задумываться об этом, — спокойно произнёс парень. — Доброй ночи, Гарри. Махнув рукой слизеринец уже исчез в полутьме замка, а Гарри обнаружил, что они дошли до его башни. Сердце продолжало колотиться в груди, а пальцы мелко подрагивали, но уже не от пережитого страха. Ощущения были куда глубже и волнительнее. Каким-то невероятным образом Драко вдруг перевернул его мир. Гарри не хотел умирать. Он, чёрт возьми, хотел жить! — Помоги, я вновь забываю, кто я, но я помню тебя. Произошедшее накануне вечером недоразумение (а как ещё назвать то подобие поцелуя, где Гарри совершенно точно потерпел фиаско), казалось, никаким образом не испортило дружеских чувств. Драко помахал ему за обедом и перекинулся парой слов около кабинета зельеварения, совсем не вспоминая о случившемся. Но при этом дважды напомнил Гарри о том, что ждёт его на последней вечеринке в этом году, куда даже разрешается привести пару. Разумеется, Гарри принял его приглашение. И даже определился с парой. Гермионе явно не помешает небольшая смена деятельности. В последнее время между ней и Роном обострились отношения. И Гарри даже знал, кто является камнем преткновения. Началось всё довольно банально. Рон, получивший место вратаря в квиддичной сборной, неожиданно обрёл невиданную ранее популярность у девчонок. У него появилось по крайней мере три поклонницы, одна из которых — Лаванда Браун. И этим всё сказано. Лаванда негласно считалась одной из самых красивых девочек потока. И её внимание многого стоило. Поэтому Рон, конечно же, согласился гулять с ней. И, считая, что подробности его свиданий будут интересны всем, щедро делился ими с друзьями. Но не учёл лишь одного. Похоже Гермионе Рон нравился чуть больше, чем друг, раз новость о счастливой личной жизни рыжего воспринимала не столь радостно. — Эй, псс, приятель, — Рон толкнул Гарри в плечо. Они сидели в библиотеке и готовились к проверочному семестровому тесту от Сириуса. Пусть крёстный и был весёлым преподавателем и любимчиком всех студентов, но вот спрашивал по программе он весьма строго. Правда всё дополнялось тем, что и учил он своих подопечных грамотно и с огоньком. И Гарри был рад, что всегда мог обратиться к Сириусу за советом. Правда не всегда доходил до него. — Что? — зевнул Гарри, продолжая конспектировать важные параграфы. Этой ночью он снова почти не спал. Кошмары. И мысли. — Тебе когда-нибудь бывает интересно? Ну, знаешь… — Ты о чём? — вновь уточнил Поттер, поднимая голову от учебника. — Поцелуи. Секс. Вот это всё. Гарри сглотнул, стараясь не выдать своё смущение. Он ещё не признался ребятам, что предпочитает видеть рядом с собой не девушек, и разговор о таком вполне естественно вызывал тревогу. Конечно, Рону была интересна эта тема с такой-то партнёршей как Лаванда, но вся сексуальная жизнь Поттера умещалась в парочке снов и фантазий (в последнее время, обрётших вполне определённые черты лица). — Я к-х-м сублимирую всё сексуальное напряжение в домашнюю работу. — Так вот почему Гермиона всё время такая сердитая? — фыркнул Уизли, тем самым подмечая, что смурная подруга вновь не присоединилась к ним в библиотеке. Гарри скептически оглядел друга, листающего квиддичный еженедельник вместо запланированной подготовки. — Скажу одно слово — Лаванда. Это была подсказка. Может быть Рон и был слеп, а ещё ослеплён своей неожиданной популярностью, но Гарри вполне очевидно понимал, что разочарование Гермионы крылось в обыкновенной ревности. Она ревновала Рона к другим девушкам, но не могла сказать об этом ему лично. А Гарри, как бы мелочно это ни звучало, не хотел вмешиваться в их взаимоотношения. У него и своих проблем хватало. И не только в отсутствующей личной жизни. — Крёстный, почему мы вообще ведём этот разговор? — спросил Гарри после очередного допроса Сириуса не нашёл ли он себе парня, который бы пришёлся ему по душе. Иногда Сириус вёл себя как самая настоящая сваха, чем раздражал Гарри, который с трудом признался, что проблема всё-таки есть. — Потому что плотские удовольствия — это часть жизни, Гарри, — Сириус подвинулся ближе и уставился на него. — Потому что секс заставит тебя чувствовать себя живым. Потому что ты сексуальный, потому что ты молод и привлекателен, и потому что с правильным партнёром ты можешь стать самым отзывчивым и прекрасным любовником, о котором мужчина может только мечтать. Откровенное обсуждение секса смущало Гарри. Но последнее заявление застало его врасплох, он удивлённо посмотрел на своего крёстного. — Почему ты так сказал? — Что ты станешь прекрасным любовником? Потому что считаю, что это так. Ты великодушен и щедр, хотя избирателен — чересчур! — в тебе сконцентрировано столько красоты, которой ты можешь поделиться. Но если ты не будешь возбуждать эту красоту время от времени, Гарри, она засохнет и умрёт. Попробуй отдать немного своей красоты своему партнёру и посмотри, куда это приведёт. В голове Гарри замелькал образ Драко. Улыбающийся Малфой прижимает его в кровати. Тревожный и приятный образ. Но Гарри встряхнул головой. — Д… он никогда не заинтересуется мной. Он слизеринец, Сириус. Он высокий, красивый и игривый. Блэк улыбнулся. — Звучит, как идеальный. — Да. А идеальные парни не заинтересованы в таких тощих измождённых неврастениках как я, — ответил Гарри. Улыбка Сириуса исчезла. — Хотел бы я знать, когда ты пришёл к таким выводам. Хотел бы я понять, где и когда ты стал так плохо думать о себе, перестал видеть себя, — он покачал головой. — Надо было мне больше говорить тебе, насколько ты прекрасен таким, какой есть. Разговор не просто смутил Гарри, а заставил почувствовать себя некомфортно. Почему он его поцеловал? А целовал ли вообще? Что будет дальше? Как Гарри следует отреагировать? Почему он как ни пытается увидеть будущего Малфоя, не может разобрать размытую фигуру рядом с ним? Голова снова разболелась. — Мне нужно идти. Он повернулся на каблуках и ушёл, не давая Сириусу возможности ответить. Всё это в конечном итоге вновь приведёт к унижению самого себя и мыслям, что такой как он Драко совершенно не нужен. И тем более, хоть кто-нибудь слышал, что Малфоя интересуют парни? Нет. Ещё один повод для разочарования. Лучше зарубить подобные мысли на корню. И перестать питать бессмысленные надежды, а именно каждый раз принимать приглашения на посиделки в чужой гостиной и пытаться делать вид, что у него появились друзья (никто кроме Малфоя не обращал на него внимания, да и тот делал это лишь из вежливости и когда подростки выпивали, Гарри доставал свой дневник и делал зарисовки).

***

Драко ждал этого вечера, пожалуй, слишком долго. Сегодня. Он скажет ему сегодня. Потому что выжидать ещё Мордред знает сколько времени Малфой был не согласен. Он поцеловал Поттера. А тот просто сделал вид, что ничего не было. Конечно, это был далеко не самый идеальный поцелуй Драко, но, наверное, не сложно же понять, что он таким образом выражал свою симпатию. В конце концов даже его друзья уже начинают потешаться над ним и его странной влюблённостью. И чтобы больше ни у кого не было сомнений, что Малфои всегда добиваются всего, чего хотят, ему нужно было только… Такое ощущение, что музыка, звучащая в помещении, стихла, когда Гарри Поттер, наконец-то, пересёк порог и ступил на его территорию. Мерлин, даже то, как он думал о нём, было так не свойственно ему. Драко испытывал собственнические… жадные чувства к нему. Он хотел его здесь, в своём доме. Здесь, в его владениях, и он знал, что не имел на это прав. На самом деле, у Драко были нулевые права, учитывая, что тот прибыл на вечеринку с другой девушкой. Когда Драко сказал «приводи подружку» он надеялся на отрицательный ответ, впрочем, Грейнджер никогда не была ему соперницей: Драко и Гермиона просто не ладили, они терпели друг друга, уважали, но, помимо этого, их не связывало ничего, кроме желания осадить другого. Но, как только парень заметил во что Поттер одет, единственное стало очевидным — он одевался, думая о нём. Потому что именно этот парень, стоящий на пороге гостиной его факультета, был почти идеальной копией его фантазии с Поттером. Вечеринка, приуроченная к рождественским праздникам, требовала гостей явиться в костюмах. На самом Драко красовалась мантия судьи Визенгамота. А что до Поттера… тот совершенно бесстыдно явился в вотчину Слизерина в его мантии. У Драко перед глазами мелькнула очередная эротическая фантазия на тему «Поттер, обнажённый, в его кровати, в слизеринской мантии, его глаза завязаны тем самым зелёным галстуком, что сейчас обхватывает шею подростка». Драко бы так и завис, продолжая неприлично пялиться на Поттера, но его растормошил Блейз, вынуждая взять на себя обязанности хозяина вечера. О, у Драко был план. Игры на желания, алкоголь, игры в правду или действия, игры в бутылочку, алкоголь крепче сливочного пива, подтасовка результатов, желательно полутёмная коморка и они с Поттером наедине — всё, лишь бы он снова не вытащил свою тетрадку и не принялся черкать в ней что-то, показывая, как ему скучно. И план был почти идеальным. За исключением того, что стерва Паркинсон отправила Поттера в его комнату дабы тот принёс трофей Малфоя одного. Ах, да, и ещё того, что пить Гарри совершенно точно не умел. Прошло пять минут и, когда Поттер не вернулся, Драко высказал желание пойти поискать его (ну, спасибо мисс Сваха). Уже от одного предвкушения, что в его спальне находился парень, о котором Драко мечтал бесчисленное количество раз, сводило всё тело. Гарри стоял почти рядом со входом в его комнату и был так близко к единственному месту в котором он желал его больше всего на свете, что теперь Драко не позволит ему уйти. Малфой аккуратно приближался, пока Поттер стоял совершенно очарованный каким-то невзрачным пейзажем у дверей. А ещё правда была в том, что, когда Гарри был там, где Драко хотел его видеть, он не был уверен, что с ним делать. Ладно, ошибочка — Драко знал, чего хотел, но его ограниченный опыт в такой ситуации внезапно заставил его нервничать. Он открыл дверь и пропустил рейвенкловца во внутрь. И чтобы тот не передумал и сбежал, сразу же её закрыл и облокотился.

***

— Как тебе вечеринка? Поттер отвлёкся от разглядывания пейзажа на стене, когда услышал позади себя знакомый голос. Сердце ухнуло в груди. Драко Малфой видел его метания и наверняка ещё больше убедился в его ненормальности. — Всё здорово. Спасибо за приглашение, — чуть заторможено произнёс Гарри, продолжая оглядывать незнакомую спальню и стараясь не встречаться с Драко глазами. — Но..? — продолжил слизеринец, прекрасно уловив сомнения в его голосе. — Наверное, я выпил слишком много сливочного пива. Или это было не пиво? Я в общем должен сказать тебе спасибо. В будущем я буду больше внимателен к тому, где брожу ночью. И я ценю то, что ты побаловал меня... поцелуем из жалости в том состоянии. Очень тактично с твоей стороны. Гарри произнёс это в качестве шутки, импровизированным способом, давая ему шанс выкрутиться на случай, если он чувствовал давление прошлой ночью. Но он так надеялся, что Малфой поцеловал его не поэтому. Гарри хотел, чтобы он сделал это снова. Драко наконец-то отмер, шагнул вперёд и сузил глаза. — Тебе это показалось жалостью? — Эм... А теперь ты слишком близко, — нервно хихикнул он, когда Драко оказался совсем близко. — Это был твой план? Не очень хороший. Из-за тебя, я забываю себя. — И это плохо? — вкрадчиво поинтересовался Малфой с каждой секундой сокращая между ними расстояние. — Это… опасно, — судорожно выдохнул Гарри. Большой палец Драко слегка коснулся его нижней губы и он тихонько застонал. Воздух между ними наэлектризовался. — Потому что, если ты почувствовал жалость, мне придётся это исправить. Напряжённый взгляд Малфоя, глубокий тембр его голоса и твёрдая линия его сжатой челюсти совершенно ясно сказали Гарри, что никто не заставит его сделать что-то, чего он делать не хочет — и это было чертовски горячо. — Просто попробую. Это же не будет слишком опасно? Да? — и не дожидаясь его ответа аккуратно скользнул губами по линии его челюсти, а потом осторожно двинулся дальше. Гарри хотел этого. Хотел Драко. И сейчас никто не заставит его отступиться. И когда их губы, наконец, соприкоснулись, Гарри ощутил такую эйфорию. Аккуратно, не спеша, Малфой потихоньку сламывал сопротивление, призывая к ответной реакции. Гарри удовлетворённо застонал от соприкосновения, губы моментально раскрылись, готовые принять язык Драко. Вот он — уступчивый, сильный, немного грубый и совершенный. Драко толкнул его к стене, прижимаясь слишком близко, впиваясь пальцами в его волосы одной рукой, а другой стискивая его мантию. Сам Гарри обвил руками шею слизеринца и нетерпеливо ёрзал, жаждая иных телодвижений, иных прикосновений, отсутствия одежды, трения. Гарри не сдержал низкий стон от всех переполняющих его ощущений. Мелькнула мысль, что, если бы его не удерживали, он бы просто упал на пол. Когда воздуха катастрофически перестало хватать они отстранились друг от друга, тяжело дыша. Не поцелуй из жалости: проверено. И это было... Оу. Драко влекло к нему. Поттер сглотнул и обнаружил, что его взгляд опустился на его губы, а затем это заметил и сам Малфой. Гарри отступил в сторону, ненамного, но достаточно, чтобы Малфой смог уйти через дверь, если бы захотел, а затем покачнулся на каблуках и уставился глазами в пол. Драко влекло к нему. Гарри мечтал о том, чтобы слизеринец считал его привлекательным. Но существует огромная разница между тем, чтобы считать кого-то хорошо выглядевшим, и тем, чтобы испытывать настоящее влечение. Но сейчас Поттер отчаянно это видел. Быстро бьющаяся вена на шее, расширенные зрачки, поверхностное дыхание, и то, что он не сделал ни одной попытки увеличить расстояние между ними, хотя Гарри дал ему такую возможность. Драко Малфоя влекло к нему. Этого просто не могло быть!