Провидец

Отец, узнав об очистке репутации Сириуса Блэка в своё время, лишь скривился, предпочитая не уделять этому внимание. Мать порой вспоминала своих дядю и тётю и их мрачный в полных традициях Блэков особняк, но аналогично не пожелала восстановить общение с двоюродным братом. Драко не знал иного отношения к этой одиозной семье, а потому представлял всё в довольно мрачных красках. Но реальность оказалась совершенно иной. Гарри, взяв его за руку, отвёл в кабинет своего декана. Оттуда же он попросил домовика принести ему его вещи. Одно это уже удивляло. Домовики не выполняли приказы учеников, если не были привязаны к их роду. Им вообще было запрещено появляться перед детьми правилами школы. Поттеру же похоже были не ведомы эти правила. Когда чемодан Гарри оказался рядом с ним, а затем и вещи Драко, тот склонился и погладил эльфа по голове, пожелав тому хорошего лета. И они прошли сквозь камин, игнорируя очередное правило о путешествии на поезде. Холл дома Блэков поражал. Он был светлым. Дом очень напоминал поместье Малфоев. Убранством, обстановкой, стилем, светом. Даже домовик продолжал прислуживать отверженному наследнику рода. Но рассмотреть своё будущее жилище, как и познакомиться с тем самым Сириусом Блэком у Драко ещё будет время. Сейчас его интересовали совсем другие вопросы. Начинать стоило издалека, возможно, сначала следовало прощупать почву. Но терпение никогда не было добродетелью Драко. А он измучил себя подозрениями и так слишком долго. — У меня есть догадки, — начал парень, едва домовик перенёс их вещи в спальни. — И я бы хотел получить ответ на свой вопрос. Долгие полгода я начал изучать всё, что знал о тебе, всё что услышал о тебе от других людей и всё, что слышал из твоих уст. — Я провидец, Драко. Ты же это хотел услышать? Так вот оно. Драко не совсем понимал, что имел в виду Гарри. Слово провидец было так похоже на «предсказание» и на шарлатанку Трелони, но Поттер осознанно избежал этого сравнения. И, да, Гарри был не похож на ту женщину из башни. Он был... иным. И сейчас Драко предстояло сложить все кусочки вместе. — Что... кхм, что ты имеешь в виду под «провидцем»? Я изучил множество литературы, после того, как понял, что ты отталкивал меня не просто так. Что у этого были причины. И так и не смог найти подтверждение своим догадкам. Гарри взъерошил пальцами свои волосы и снова перевёл взгляд с Драко куда-то в стену. Он снова выглядел потерянным и уставшим. Будто не было никакого утра, не было поцелуя у совиной башни. Они вернулись к тому, когда Гарри оттолкнул его со словами, что любить его — это опасно. А Драко хотел бы сам сделать свой выбор. — Ты, наверное, уже догадался, что я не такой, как все. Всё дело в моих особых способностях. Мне подвластно будущее. С самого детства я способен видеть то, что случится. С тобой, с Сириусом, с домовиком Кричером, со своими друзьями, магглом — если задержу на нём взгляд слишком долго, или даже с твоим отцом. Детально или туманно. То, что случится в следующую минуту или возможно никогда. Будущее — головоломка из массы фрагментов. У Драко перехватило дыхание. То, каким голосом говорил об этом Гарри, как выглядел при этом, какой смысл привносил в свои слова. Казалось, сама магия ластится у его ног. Невероятно, но своими словами Гарри вынуждал Драко видеть в себе волшебника равного Тёмному Лорду. — Это поразительно. Совершенно невероятно и пугающе в том числе. Я не знаю, как реагировать на твоё признание. Я ожидал чего-то в стиле Трелони, возможно каких-то вещих снов или предчувствий, но такое… как вообще это возможно? Как ты ещё не потерялся? Драко сразу понял причину отчуждённости Гарри Поттера. Он просто особенный и видит мир немного иначе, чем другие. Он ещё не понял, как это отличается от магов, делающих пророчества, но обязательно докопается до истины. — Этот дар непредсказуем и ведёт себя иначе, чем можно себе представить. Но когда ты не понимаешь, что с этим делать, не знаешь, как тебе управиться с этим и теряешься в планах чужих измерений, ты кажешься окружающим людям очень странным. Сумасшедшим. Тем более тогда, когда ради собственной безопасности, не афишируешь свои способности. И самое главное, как он не сломался, прикрываясь маской сумасшествия, терпя насмешки и издевательства, чтобы никто не воспользовался его даром. — Но узнав истину, — продолжил Поттер, отрешённо глядя сквозь него, — невозможно её забыть. Нельзя добровольно вернуться во тьму или ослепнуть, однажды прозрев. Такие вещи необратимы. У Драко что-то ёкнуло внутри. Помимо восхищения, охватившего его целиком и полностью, он ощутил пронизывающий холод до костей. — Это невероятно, Гарри, — Драко сделал шаг вперёд. — Всё это невероятно. Я всегда знал, что ты скрываешь много секретов, но не подозревал, что они настолько опасные. Каково это ощущать себя особенным? Пока Драко Малфой рос под защитой поместья и древнего чистокровного рода, он слышал и читал байки о могущественных колдунах и их безмерных силах, и способностях. Услышав от Поттера причину его странностей, юноша лишь ещё больше позволил восхищению и благоговению окутать всё его тело. Но пока не осознал, каково же самому Гарри жить с таким даром. — Особенным? — горько хмыкнул парень. — Пожалуй. А ещё глубоко несчастным, напуганным и слегка безумным. Да, может и не слегка! Раньше, пока я рос это проявлялось не так сильно. Просто было. Но пару лет назад всё усилилось. У тебя есть двадцать четыре часа в день, может, ты спишь восемь из этих часов, учишься ещё восемь, у тебя домашние задания, квиддич и развлечения в Хогсмиде. Это всё происходит по порядку, который имеет смысл. У меня ничего этого нет. Наверное, время для меня самое сложное понятие. Не важно, как сильно я стараюсь, я не могу найти тот же порядок, что и ты. Моя жизнь полна пробелов. В одну минуту я иду на занятие, а в другую понимаю, что стою около лодочной станции. Я не помню, как туда дошёл. Порой я даже не знаю, какой теперь день. Когда я узнаю, может оказаться, что я пропустил несколько минут, часов и даже дней… — он сделал паузу, и его глаза стали стеклянными, прежде чем он снова отвёл взгляд на пейзаж, висящий на стене. — Может, однажды это превратится в недели и годы. Теперь представь, каково жить так всю жизнь. Не один день. Не одну неделю, а каждый день до единого, так долго, сколько можешь помнить. Он перестал говорить. Несмотря на суету и суматоху дня вокруг них: на кухне гремели самопомешивающиеся кастрюли, где-то в глубине дома ворчал старый домовик, в клетке ухала сова, в воздухе всё с тяжестью замерло. Драко никогда не мог представить жизнь, где время — элемент замешательства. Для него время было конкретным, чем-то, что всемирно понятно, и на что он полагался неосознанно в своей повседневной жизни. Представить то, что описывал Гарри, было практически невозможно. Они многое в жизни принимали как должное. Драко вдруг понял, как утомительна жизнь, когда приходится заново прокладывать каждую тропинку и чуть не всё время следить за своими вышагивающими ногами. Поэтому он сделал то, что подсказывало ему встревоженное сердце. Обнял испуганного, уставшего и обречённого парня. Гарри вздрогнул в его объятиях, сжался и напрягся, но Драко молчал и лишь осторожно поглаживал его по спине. Почти невесомо. Он старался показать, что высоко оценил доверие Гарри. Принимал его. Поддерживал. И тот глубоко вздохнув, наконец, расслабился. — Прости, что не подумал о другой стороне твоей ноши. Ты слишком много видишь, слишком много думаешь и слишком мало живёшь своей жизнью. Может быть… только возможно… если я постараюсь твоя жизнь перестанет быть такой ужасной. Драко никогда не был застенчивым и слабохарактерным. И уж тем более он никогда не принижал себя в попытках доказать свою ценность. Но Гарри Поттер всегда был и будет для Драко не обычным человеком. От маленького мальчика, вызывающего недоумение и страх, до подростка, восхищающего своей силой, красотой, изящностью и умением держать себя. — Произошло много вещей: плохих и хороших, — прошептал ему Гарри прямо на ухо, продолжая крепко сжимать. — Существовало множество вероятностей, по которым могла пойти судьба. Каждый шаг, каждый выбор привёл нас к тому, что мы видим сейчас. Но разве есть повод, чтобы считать это будущее неблагополучным?

***

— Останься, — выпалил Гарри, и тут же пригубил горячий кофе. — Останься со мной. Драко ласково улыбнулся. — Я никуда и не собирался. Ты приготовил для меня завтрак. «Навсегда, — подумал Гарри. — Я имел ввиду, останься со мной навсегда». Но поправлять Малфоя не стал, потому что знал, что люди никогда надолго не задерживаются, и ничего не длится вечно. Но возможно, если Гарри сильно повезёт, это продлится достаточно долго. С окончания учебного года минуло целых три недели. И ровно неделя, как Сириус, вернувшийся с задания Ордена, познакомился с Драко — своим племянником. Гарри не ожидал, что это будет легко. Блэк был непростым по характеру и свято защищал честь Гарри. Поэтому и Малфой так подозрительно быстро сблизившийся с Гарри подвергся тщательным проверкам и допросам. Гарри было мучительно стыдно в первые мгновения, а потом он понял, что Драко скорее сам наслаждался перепалками со своим новообретённым дядей, так непохожим на всех его родственников. Гарри давно смирился с тем, что у него не может быть счастливой жизни. И что он недостоин даже мечтать о таком. И в собственное счастье верилось ещё меньше, даже раз за разом наблюдая маленькие подтверждения этому. Тёплые улыбки, пожелания доброго утра и хорошей ночи, беспокойство о его самочувствии, приготовление завтрака (вообще-то готовил домовик, Драко просто командовал), лёгких почти невесомых касаний к ладони и почти боязливого поцелуя в небольшой домашней оранжерее Блэков. Они будто заново узнавали друг друга. Делились самым сокровенным и ценным, что у них было — своими сердцами. Жизнь на Гриммо в какой-то мере была похожа на временную консервацию. Гарри не получал газет и новостей из внешнего мира — ему и так хватало потрясений, никто чужой не мог проникнуть в дом, и никто не желал причинить ему вред. Может Гарри и поступал весьма опрометчиво, но кутаясь в этот кокон он чувствовал себя почти счастливым. Но чем ближе приближалось его шестнадцатилетние, тем тревожнее ему становилось за это спокойствие и эйфорию. Гарри видел всех своих друзей в одном кругу и в то же время он наблюдал как кривится лицо Рона, будто наяву слышал его осуждение и его накрывала волна паники. И Драко смог уловить эти эмоции на его лице. — Гарри, постой, — он остановил его у дверей в его комнату. Несмотря на их отношения, каждый спал у себя, лишь изредка позволяя лёгкие шалости в виде поцелуев. — Поговори со мной. Ты чего-то боишься? Что-то случилось? Случится? Уже случается? Гарри было стыдно за самого себя. Он боялся признаться своему п... другу, что его друзья не одобрят его. И ему придётся делать тяжёлый выбор. Придётся оправдываться. Смущаться. Выбирать — а это то, что он ненавидел больше всего. — Я не знаю, Драко. Я так хочу, чтобы завтра было всё идеально, чтобы всё было так как в моих мечтах, но я так боюсь. Я не хочу выбирать. И заставлять никого не хочу. Что если… — Эй, — Драко перехватил его нервно дёргающиеся руки, — перестань думать о плохом. Конечно, я мог бы сказать, что мне обидно: мой парень меня стесняется, но я не настолько глуп. Ты слишком долго был один, Гарри. И это до сих пор тревожит тебя. Ты долго скрывал свой дар, даже сблизившись с другими людьми. Но эти чувства вины и стыда подсознательно мучили тебя, поэтому ты во всем признался и был готов к тому, что тебя возненавидят. Ты так сильно убедил в этом самого себя, что даже представить себе не мог другого исхода. Ты создал этот сценарий в своей голове и поверил, что ваша дружба обязательно будет разрушена. Но твои глупые друзья-гриффиндорцы не ушли, Гарри, так что перестань воображать худшее. Если они настоящие друзья, то примут любой твой выбор. — Я твой парень?! — чуть округлив глаза, переспросил Гарри. Они не обсуждали самого главного. — Конечно. А теперь позволь мне сделать то, что я хотел очень давно. — И что же это? — Гарри смущённо уставился тому в подбородок — всё-таки Драко был выше его на целых полголовы. В ответ тот просто приподнял его подбородок повыше, чтобы Гарри посмотрел ему в глаза и медленно приблизился к его лицу. Слова, какими бы они ни были, оказались совершенно не нужны. Гарри потерялся в этих серебристых омутах и был награждён одним из самых нежных, продолжительных, глубоких поцелуев за всю свою жизнь. Он расслабился и подался вперёд, обнимая Драко сильнее. Юноша чувствовал пальцы Драко на своей спине. Ощущал тёплые губы, скользящие жадные движения, юркий язык, тёплое дыхание и то самое, что зовётся любовью. Чувство будто ты полностью растворяешься в своём партнёре, что живёшь лишь для него, что сделаешь всё возможное, чтобы только он был счастлив. Гарри оказался в своём собственном раю. — У-у-у, ребята, может вам пойти в комнату? Гарри в тот же миг оторвался от Драко. Смеющийся крёстный был как всегда не вовремя. И он совершенно не облегчал ситуацию. — Си-сириус? А мы тут просто… — Изучали внутренний мир друг друга. Я понял, сохатик. Я чего поднялся… во сколько твои друзья завтра прибудут? — В одиннадцать. — Ладно, развлекайтесь. Я уже ухожу. И если вам что-нибудь понадобится.., — мужчина подмигнул. — Сириус! Тот лишь рассмеялся, покачал головой, изобразил неприличный жест языком и наконец-таки спустился по лестнице вниз. Драко до этого растерянно молчавший перевёл на него свой взгляд и расхохотался. Гарри тоже слегка улыбнулся. Если бы их не прервали, то возможно сейчас оба были бы в спальне и уже без одежды, но момент оказался потерян. Тем не менее никто не собирался жаловаться. — Увидимся завтра утром, красавчик, — Малфой невесомо чмокнул его в губы и отстранился. — Пока. У Гарри алели щёки. Он был смущён, раздосадован и страшно доволен. И впервые уходил спать лишь с ожиданием чего-то приятного.

***

— Да вы издеваетесь?! Это были первые слова Рона Уизли, когда он заметил своего извечного соперника рядом с Гарри. И их соединённые руки. Поттер нахмурился. — В чём дело, Уизли? Что-то не устраивает? — Ну почему именно он, Гарри? А? Теперь я должен Гермионе десять галеонов. — Прости что? — Мы поспорили с ним. Я говорила, что вы начнёте встречаться. А Рон не верил и даже доказывал, что ты будешь выше этого. Но боже мой, кажется все, у кого были глаза на месте видели летающие между вами искры. Может поэтому вы с Джинни и расстались, — легко улыбнулась им Гермиона, кивком головы приветствуя Драко. Упоминать младшую сестру Рона, являющуюся его приятельницей, при Драко не стоило. Судя по тому, как сильнее сжалась его рука, Малфою категорически это не понравилось. — Привет, ребята. — Луна, рад, что ты смогла выбраться, — Гарри уже переключился на новую гостью. — С днём рождения, Гарри! — С днём рождения, дружище! — С днём рождения, милый, — прошептал на ухо горячий шёпот и его развернули, крепко целуя у всех на глазах. Гарри услышал радостные хлопки Гермионы и Луны, и бурчание Рона, где-то на кухне гремел кастрюлями Кричер, ещё дальше по коридору Сириус наводил марафет и в подвале очнулся Ремус после ночи полнолуния. Он был дома. И был счастлив.