Провидец

Когда вечер подошёл к концу, подарки оказались подарены, праздничный ужин и десерты съедены, развлекательная часть программы подошла к концу, ребята наконец расселились по гостевым комнатам. Рон и Гермиона планировали задержаться у него на две недели, а Луна всего на одну. Но при этом каждый хотел внести свою лепту для помощи другу. Лавгуд оказалась единственной, кто узнал правду лишь после праздника, но её это вообще не взволновало. Более того девушка как будто уже знала правду, но в то же время скрывала её даже от Гарри. Луна умела хранить секреты других. Это оказалось непросто. Взаимодействие абсолютно разных людей. Гермиона была слишком увлечена процессом, поэтому её не тревожило ничего, что не касалось их вопроса. Луна частенько вносила в их сплочённый коллектив дисбаланс своими фразами или мыслями, которые на поверку гораздо позже оказывались весьма стоящими. Драко сидел рядом с Гарри и всем своим видом показывал, что он здесь на законных основаниях. Он часто брал его за руку, сидел бедро к бедру, ухаживал лишь за Гарри (вот кого Кричер слушал безукоризненно так это юного Малфоя), притягивал его к себе за плечи и всё это совмещал с ехидным даже едким подначиванием каждого в этой комнате. Рон в ответ на это кривился, бубнил себе под нос о непристойном поведении, жарко спорил о преимуществах своей любимой квиддичной команды (когда они отвлекались от насущной темы) и морально поддерживал Гарри своим весёлым непринуждённым характером и на удивление усидчивостью и вдумчивостью. Но несмотря на мелкие разногласия такой разношёрстной компании общее дело медленно сдвигалось с мёртвой точки. Гермиона, ещё будучи дома, начала своё исследование с библиотек и легенд, написанных руками обычных людей. Изначально она откинула все современные источники, так как те ссылались на фантазии писателей. И стала изучать легенды древности, когда не было ни Статута о Секретности, ни разделений на магов и не магов. И, как оказалось, даже в мире обычных людей существовали свои ясновидящие. Пророчица Кассандра, Нострадамус, Ванга. И как бы не надеялся Гарри обнаружить сходство с собой их дар происходил из разных источников. И лишь одно имя заставило ребят крепко задуматься. В Шотландии, недалеко от Хогвартса давным-давно проживал одноглазый Койнних Одхар, которого прозвали провидцем Браханом. Он был способен видеть видения, которые приходили днём или ночью, мог одновременно наблюдать и этот мир и другой. Все его предсказания сбывались с необычайной точностью. Его сверхспособности по легенде пришли от матери, которая потребовала их у духа датской принцессы. Однако тогда подобное считалось не колдовством, а проклятием. — И как закончилась жизнь этого предсказателя? — Его окунули в бочонок с кипящей смолой, изнутри усаженный длинными острыми шипами, — тут же поспешила поделиться Грейнджер. — Спасибо. Мне стало куда легче, — усмехнулся Гарри. Сколько бы историй о людях, умеющий предвидеть будущее он не читал, их судьба оказывалась очень плачевной. — Может быть не всё так плохо, дружище. Со временем ты научишься отделять возможное от неминуемого. Конечно, видеть неизбежное порой страшная пытка. Но с ней можно свыкнуться. Можно не гадать и не мучиться. Просто знать. Возможно Рон размечтался о беспроигрышных ставках в мире квиддича, только вот… — А в этом ловушка. Будущее — головоломка из массы фрагментов, трудно читаемо и всегда, всегда непредсказуемо. Но если тебе интересно, то найди пифию. Твоя мама... Гарри… Гарри будто обдало кипятком. Он долго смотрел на Луну, которая мурлыкала себе что-то под нос, читая увесистый гримуар из библиотеки Блэков и казалась совершенно незаинтересованной в их беседе. Тогда перед возрождением Волдеморта на вершине Астрономической башни он увидел существо, принявшее облик его подруги. Некая сущность помогла ему в тот непростой период и подала подсказку, которую он не смог разгадать до сих пор. — Луна. — Да, Гарри? — Что ты знаешь о пифиях? Конечно, всем стало интересно почему Гарри заинтересовался именно этими таинственными предсказательницами из Греции. И Поттеру пришлось озвучить свои догадки. Очевидно, что Луна каким-то образом являлась связанной с ними. И девушка не стала отрицать этого. Она и сама точно не знала, но вполне допускала такие мысли. Однако даже она не знала в точности, кем были эти женщины и есть ли их потомки среди магов. Гарри почти решил, что его дар достался ему от матери, которая в надежде защитить его провела какой-нибудь ритуал, как тот шотландский пророк. — Это предположение вполне имеет под собой основание. Нам действительно нужно разделиться и искать в этом направлении. Однако несмотря на то, что компанию заговорщиков вдохновили новые знания и они обнаружили существенное сходство: Брахан и Гарри видели многое, что для остальных людей остаётся на степени возможного, для них только будущий вероятный факт, ни одного логически выверенного подтверждения этому не обнаружилось. В одном сходились все книги: дети наследуют безумие родителей. — Мы опять в тупике. А ведь помимо этого на их головы свалились другие проблемы. Гермиона переживала за родителей и охоту на магглорожденных магов. Рон волновался за свою семью. Отец Луны писал в пику Пророку обличающие власть статьи и это тоже было опасно в нынешнее время. Про родителей Драко и вовсе не стоило упоминать. То, что Драко гостил у Гарри должно было оставаться строжайшим секретом для всех. Гарри постоянно наблюдал перед глазами тёмную метку, смерти и крики и не всегда имел возможность помочь и предотвратить грядущее. И это угнетало. В конце концов ребята уехали, договорившись продолжить свои изыскания в Хогвартсе только уже не так открыто, как они собирались здесь. Гарри не мог сказать, что разочарован знакомством дорогих ему людей. Где-то в глубине души он даже был рад. Особенно, когда Гермиона, обладающая таинственной силой — приструнить Рональда, пожелала ему счастья и прошептала на ухо не стесняться своих чувств. Гарри на мгновение показалось, что девушка даже больше него рада за их пару. Так глупо. — Я не знаю, чего хочешь ты, но задуманное удастся, — с лёгкой улыбкой кивнула на прощание Луна. — Открой неизвестную дверь и, может быть, найдёшь сокровище. Подобные высказывания зачастую ставили в тупик даже его, съевшего собаку в предсказаниях. Единственное отличие было в том, что Луна порой сама не могла расшифровать свои послания. Значит ему ещё предстоит выяснить этот шифр. А ещё, как оказалось, они были не настолько скрытными, как хотели бы быть. Гарри совершенно забыл про человека, который время от времени посещал их дом. Северус Снейп — партнёр Ремуса. И помимо того, что он был шпионом в ставке врага, Снейп категорически не понимал почему Сириус и Ремус стараются держать Гарри подальше от дел Ордена. Мужчины не раз спорили об этом, чему невольно становился свидетелем Гарри. Нет, профессор Снейп не заставлял его бросаться грудью на амбразуру, но он хотел, чтобы тот, о ком существовало пророчество, хотя бы знал, что происходит на самом деле. — Он пытается его убить, а ты ничего не собираешься делать? Рем, ты позволил ему вмешаться в сложившуюся ситуацию и спокойно собираешься стать соучастником этого… беспорядка? Гарри вздрогнул от этого раздражённого голоса на грани шёпота. Все в этом доме соблюдали негласное правило не беспокоить его лишними подробностями. И порой Гарри был согласен с обоими. Но какая-то беспомощная и болезненная часть в нём отчаянно сопротивлялась всему, чему его пытались навязать. — Это мой беспорядок, — отрезал Гарри, выходя из тени, смерив обоих магов твёрдым взглядом. — А если я этого не делаю, значит так нужно. — Гарри… — Поттер, запомни: всё станет только хуже, и это будет наша вина, — его дыхание стало тяжёлым, но голос не дрожал. Они смотрели друг на друга. — Чтобы победило зло достаточно чтобы добрые люди ничего не делали. — Если человек не борется, это не значит, что он виновен, — раздражение затопило его голову. — Это означает, что он потерял надежду. Дыхание сбилось. Волосы были в беспорядке. А под мышкой зажат пресловутый дневник. — Я думаю, у тебя есть выбор, — негромко сказал Снейп после продолжительного молчания. — Будучи здесь, ты можешь использовать это как возможность что-то изменить. Или ты можешь погрязнуть в воспоминаниях, и позволить им разрушить тебя. Гарри вздрогнул, испуганно переводя взгляд на Ремуса. — Вы знаете? — Поттер, вы не такой скрытный, каким хотите казаться, — закатил глаза Снейп. — И ваши посиделки с моим крестником и вашими шумными гриффиндорцами не очень помогли вашей ситуации. — Северус, я могу всё объяснить. Это была не моя тайна. Ремус выглядел совершенно растерянным и метался от Гарри к Снейпу. — Рискну дать совет, Поттер: будьте осторожны! Нет ничего опаснее тайн не поведанных и тех, кто хранит эти тайны. И, развернувшись, он просто вышел из дома, не дав возможности объясниться. Да Гарри и не желал этого делать. Откровенно говоря, всё, чего он хотел это запереться в своей комнате и просто подумать в тишине. Избавиться-избавиться-избавиться от этого шума в голове. Успокоиться. Глубоко вдохнуть. Позволить лишь своим мыслям забираться так глубоко в подсознание, как это делали ненавистные видения. Хватит! Отпустите меня! Освободите! Гарри начал задыхаться, оглушённый какофонией звуков, картинок, действий, жестов. И каждый, каждый что-то твердил ему. Хотел от него правды, справедливости, отмщения. Каждый человек хотел, чтобы он стал их светочем, хотел снять ответственность с себя и переложить на него. Что такое безумие? Это точное повторение одного и того же действия. Раз за разом, в надежде на изменение. Это есть безумие. И оно везде. Куда ни глянь, все продолжают делать точно одно и то же, снова и снова, и снова, и снова. И думают: «Сейчас всё изменится. Сейчас всё будет иначе». Но Гарри отказывался от такого. Отказывался жить за других. В нём спорили два голоса: один, который хотел быть правильным и храбрым, и другой, который велел правильному заткнуться. Поэтому он сделал то, что делал всегда. Заперся в своей комнате и переживал истерику внутри: молча и в одиночестве. Скуля в подушку от невыносимой боли, но запрещая кому-либо зайти к нему и убедиться, что он не спятил окончательно. Наверное, Гарри заснул лишь к середине ночи. Тогда же и успокоилась его магия. Он задремал на несколько часов, а проснулся от скрипа кровати и знакомого родного запаха. — Я здесь, Гарри. Я люблю тебя. Мне всё равно, даже если ты проплачешь всю ночь, — я буду рядом. Если тебе придётся снова начать принимать лекарства, не бойся, я не перестану тебя любить. И если ты сможешь этого избежать, я тоже буду тебя любить. Что бы ты ни делал, моё отношение к тебе не изменится. Я буду оберегать тебя до самой смерти, и даже после смерти ты не потеряешь мою защиту. Я сильней депрессии, отважней одиночества, и ничто не способно отнять у меня силы. Гарри позволил крёстному обнять себя. — Думаешь, что я недостаточно стараюсь для этого? — Глупый мальчишка, — Сириус лишь крепче сжал его в объятиях. — Полагаешь, причиняя себе боль, ты становишься лучше и сильнее? Твоё время ограничено, не трать его, живя другой жизнью. Не позволяй взглядам других заглушать свой собственный внутренний голос. И очень важно иметь мужество следовать своему сердцу и интуиции. Они так или иначе уже знают, что ты действительно хочешь сделать. Всё остальное — второстепенно. Это была самая сильная истерика Гарри за лето. И юноша думал, что узнай об этом Драко, отвернётся от него в брезгливости. Но Малфой оказался более закалённым. Он ни словом, ни жестом не показал, как его напугали события прошедшей ночи. Юноша просто был рядом и держал его за руку. И Гарри был так ему признателен. — Луна? Привет. Как дела? Девушка с мягкой улыбкой обвела его взглядом с головы до ног. Гарри был уверен, что это сон, но не хотел прерывать его. — Ты опять меняешься, Гарри, — вдруг сказала Луна, разрывая тишину. Парень не сразу понял, что она имеет в виду. — Это ничего. Тебе не стоит об этом переживать. Ты в любом случае не сможешь остаться тем же. Никто не может оставаться на месте. Если попытаться, то всё поменяется вокруг тебя, и ты всё равно окажешься где-то ещё... И тогда Гарри понял, что она пытается сказать. Он не хотел меняться, он не хотел принимать изменения в своей магии, не хотел этих новых способностей, которые у него появлялись. — Я просто устал. И так хочу быть нормальным, хочу быть просто Гарри, хочу жить спокойной жизнью. Её ответ был прост как всегда: — Но ты не можешь быть Гарри, при этом им не являясь, не так ли? Если ты хочешь быть просто Гарри, то тебе нужно принять себя и позволить себе быть собой. Если ты будешь отрицать часть себя, то ты никогда не сможешь быть просто Гарри. Магия струилась под кожей, готовая вырваться наружу по его желанию, на мгновение, ему даже показалось, что у него получилось. Он принял её, это был момент абсолютного спокойствия, цельности. Момент, когда он мог быть просто собой, без отрицания, полнейшее принятие. Все вдруг стало таким простым, таким ясным… От предначертанной ему судьбы он бы не сбежал. Эта история уже пошла неправильно с самого начала. А значит, конец её будет самым неправильным из всех возможных.