Провидец

А после Рождества странным образом активизировался сам директор Дамблдор. Он стал часто вызывать Гарри к себе, вести престранные беседы, узнавать о его жизни, о планах, о грядущих экзаменах. Словно вёл себя так, будто хотел наверстать упущенное им самим время. Он очень часто рассказывал о мальчике по имени Том Риддл, который учился в школе пятьдесят лет назад. Именно он проклял Джинни Уизли на втором курсе (Джинни ведь твоя подруга, не так ли, мальчик мой?). Конечно, Гарри уже знал и очень давно кто такой Том Риддл и какое он взял сейчас имя. Но старался ничем не показывать свою осведомлённость. Дамблдор как лидер Ордена Феникса вёл какую-то свою игру. И Гарри пока не мог разгадать какую. Зато ребята проделали потрясающую работу. Первым отчитался Драко, а за ним как по цепочке и другие выяснили то, что было необходимо. — Мне удалось узнать, кем была его родня. И на момент его учёбы в школе у него был жив отец, и дядя по материнской линии. Как я это вычислил? По его второму имени. Его мать дала его в честь деда. Гонты. Слышали о таких? — Гонты? — нахмурился Рон. — Это... минуту... потомки Слизерина, а те... — Вели род от самих Певереллов, — закончил Драко. — Словом, Риддл и впрямь наследник, надо же! И самое интересное знаете что? Ребята, сидевшие полукругом в их тайной комнате, переглянулись. — Медальон, что мы получили от блэковского домовика это безделушка часть их семейного состояния. — Получается всё без толку? Тупик? — Как бы не так! — улыбнулся Малфой и тайком сжал пальцы Гарри под столом. — Истинным наследием является перстень. Многие историки, изучавшие эту тему считали, что кольцо принадлежало самому Кадму Певереллу и является Воскрешающим камнем. Ну, и ещё многие считают, что род давно выродился и ничего ценного у них уже не осталось. — Это лишь предположение, — качает головой Гермиона. Перед ней кипа бумаг, исписанных мелким убористым почерком. Сириус видит со своего места, что половина написанного там зачёркнута. Гермиона определённо пыталась систематизировать всю имеющуюся у них информацию и прийти хоть к каким-то выводам. — Кольцо. Интересно, есть где-нибудь описание как оно выглядит? — Если верить сказкам Барда Бидля, — в разговор вступила молчавшая до этого Луна, — то это кольцо ценно своим камнем. Антрацитово-чёрный с нанесённым на него гербом Даров Смерти. Папа очень долго изучает эти артефакты. Гермиона снова записала описания перстня на доску, а затем встрепенулась: — Мы с Роном изучили всё про чашу Хаффлпафф. И, знаете, она пропала от своей хозяйки — Хепзибы Смит после странного происшествия, которое тогда осветили все газеты. Женщину — известную коллекционерку убил собственный домашний эльф. — Этого не может быть! — важно добавил Драко. — Эльф никогда бы не поднял руку на своего хозяина. Иначе сам погибнет. Кто вообще додумался обвинить эльфа? — Все знают, что это невозможно! Но старая эльфийка созналась в непредумышленном убийстве. Она перепутала яд с сахаром. Был такой скандал. — Значит чашу тоже похитили, — подвёл итог Малфой, а затем перевёл взгляд на Луну, которая теребила своё пробковое ожерелье: — Что по поводу тебя? Что ты нашла, Лавгуд? — Не так давно я говорила с Серой дамой — нашим приведением. Мало кто знает, но её настоящее имя Елена Рейвенкло. Она дочь нашей Основательницы. Она почти ни с кем не разговаривает, вечно печальная и одинокая. Но студенты Рейвенкло всегда могут попросить у неё помощи. Я и попросила. Елена рассказала мне свою историю о том, как она похитила диадему матери и сбежала с ней, спрятав в лесу. А потом умерла. Очень долгое время никто ничего о ней не слышал. Пока в середине прошлого века, — Луна важно подняла палец вверх, — один молодой красивый и печальный юноша с гербом змеи на мантии не выспросил у неё всё про диадему. — Том Риддл, не так ли? — догадливо хмыкнул Рон. — Уже тогда он начал искать артефакты. Значит мы были правы. Он нацелился на артефакты. Только вот где их спрятал? Гарри снова прикрыл глаза. Связь между мыслями Тёмного Лорда и его становилась всё теснее. Всё чаще и чаще он стал заглядывать в мысли Волдеморта по своему желанию, причём тот даже не догадывался о присутствии в своей голове «шпиона». Поглощённый своими страхами, мечтами и планами он часто думал о конкретных местах: «...пещера, хижина, Хогвартс...». Возможно ли, что это места, где спрятаны крестражи? Гарри надеялся на это. Ведь они все вместе проделали грандиозную работу. А всё, что смог узнать Гарри — это тихий почти змеиный шёпот: «Отдайте мне Гарри Поттера и никто не пострадает». — На кладбище была змея, — хриплым голос произнёс Гарри. — Очень большая и очень умная. Она понимала человеческую речь. И слушалась его приказов. Магические змеи так не умеют. Мало того, Гарри, к своему ужасу, иногда во снах чувствовал, что он и есть эта змея, он глядит её глазами, ощущает окружающее её кожей. — Итого у нас пять крестражей, — друзья даже не усомнились в истинности его слов. — Шесть, если считать самого тёмного мага, — поправил Драко Рон. — Это ведь считается? Все вопросительно переглянулись. — Нужно искать ещё.

***

Гарри, потирая виски, шёл в сторону директорского кабинета, облачившийся в мантию-невидимку, поскольку никто не должен знать об его дополнительных занятиях из работников школы и учеников. Наступило время их очередной прогулки по воспоминаниям. На прошлой неделе Дамблдор показывал новый отрывок воспоминаний о Томе Риддле. В нём молодой мужчина пришёл в Хогвартс, пытаясь устроиться преподавателем от Тёмных Искусств. А директор ему отказывал. Пока Поттер не мог понять для чего ему этот экскурс в прошлое тёмного мага. Что от него хочет Дамблдор? И почему именно он, а не всем детям, причастным к действиям Ордена. Сердце тревожно кольнуло на подходе. Гарри решил прийти немного пораньше, поскольку потом у него с Драко была запланирована встреча в Выручай-комнате. Рейвенкловец подошёл к горгулье и хотел было сказать пароль, но обнаружил, что проход был открыт. Пожав плечами, юноша начал подниматься наверх. Но перед тем, как толкнуть дубовую дверь ещё шире и показаться перед директором Гарри замер. Профессор Дамблдор был не один. Через тонкую щель было плохо видно происходящее, но Гарри успел заметить, что старый маг почти обессиленно полулежал в своём кресле. А на столе рядом с ним лежало кольцо, поблёскивая чёрным камнем, но не одно. Рядом с ним Гарри с удивлением узнал чёрную тетрадку, которая поработила Джинни Уизли. Та тоже была покалечена. Уже через мгновение Северус Снейп, бывший в кабинете, загородил ему обзор. Он очевидно осматривал его обожжённую и почерневшую руку, которую старый профессор предпочитал скрывать. — Зачем вы вообще надели его? — Я… совершил ошибку. Это было так соблазнительно… — Что было соблазнительно? — рявкнул Снейп. Дамблдор долго не отвечал, а после всё-таки потухшим голосом выговорил: — Я надеялся, что смогу увидеть её. Надеялся, что поговорю. Надеялся, что смогу разгадать самую главную загадку. Гарри дышал почти бесшумно, пытаясь запечатлеть то, что явно не предназначалось для его ушей. Он закутался в мантию ещё плотнее, чтобы ненароком не выдать себя. — Я принёс зелье. Откройте рот. Несколько минут спустя он уже поил Дамблдора золотистым отваром и нашёптывал заклинания, направив волшебную палочку на поражённую кисть. — Спасибо, Северус, спасибо, — прикрыв глаза пробормотал старик. — Мне очень повезло, что ты у меня есть. — Вам бы повезло ещё больше, если бы вы соизволили позвать меня раньше. А сейчас я уже не могу поручиться за благополучный исход, — раздражённо ответил Снейп. — Это не страшно… — Дамблдор перевёл дух. — Как по-твоему, сколько мне осталось? Снейп пожал плечами: — Год или около того. Подобные проклятия лишь крепнут с течением времени. — Что ж, это всё упрощает. — Что вы имеете в виду? — План Волдеморта, согласно которому меня должны будут убить, — спокойно ответил директор. — Вы что — собираетесь позволить ему убить себя? — Северус раздражённо взмахнул руками и отошёл. Теперь Гарри снова видел происходящее. — Ни в коем случае! — Дамблдор даже попытался привстать с кресла, но, сражённый слабостью, повалился обратно. Кое-как помогая себе здоровой рукой, он утвердился на сидении и, утерев со лба выступившую испарину, сказал негромко, но твёрдо: — Убить меня должен ты. Снейп долго смотрел на него, а потом с иронией поинтересовался: — Мне сделать это немедленно или вы хотите сначала сочинить эпитафию? — Не стоит торопиться, — улыбнулся старик. — Думаю, что со временем случай представится. Вероятно, даже в течение этого года, — он выразительно посмотрел на изувеченную руку. — Если вы так или иначе намереваетесь умереть, — с деланным безразличием произнёс Снейп. — Почему бы не позволить убить вас тому, кому поручили это задание? Директор покачал головой: — Я подозреваю, что задание отдадут юному мистеру Нотту. Душа мальчика ещё не повреждена. Я бы не хотел, чтобы это случилось из-за меня. — А моя душа, Дамблдор? Моя? — Решай сам, повредит ли ей освобождение старого человека от боли и унижения, — директор устало склонил голову. — Я хочу, чтобы ты оказал мне эту услугу, Северус, потому что смерть приближается ко мне, и я, признаться, не хотел бы, чтобы она оказалась медленной и болезненной, каковой могли бы сделать её Теодор или кто-то из Пожирателей Смерти. На секунду в кабинете повисла оглушительная тишина, пока двое участника разговора неотрывно смотрели друг на друга. А затем Снейп отрывисто кивнул. Директор удовлетворённо улыбнулся. — Спасибо, Северус. Когда я смогу встать? Скоро должен подойти Гарри на наше занятие. Или стоит отменить его вовсе? — Чему вы его обучаете, Дамблдор? И почему эти занятия скрываете от преподавателей и учеников? Даже Блэк не в курсе. Будьте уверены, если он прознает о ваших планах, вам несдобровать. Гарри навострил уши. Однако, директор, по всей видимости, не расположенный к откровенности, ответил весьма уклончиво: — Я должен сообщить мальчику некоторую информацию, не предназначенную для посторонних ушей… пока ещё не поздно это сделать. — Вот как? Стало быть, существует информация, которую вы с лёгкостью вверяете мальчишке, неспособному скрывать свои мысли, но не находите нужным сообщить мне? Уж не пахнет ли это недоверием, Дамблдор? — Дело не в доверии или недоверии. Я обсуждаю с Гарри кое-какие подробности его будущих деяний — в той мере, в которой это необходимо, чтобы сформировать у него правильное понимание его предназначения. Тебе же я не могу открыть всего, поскольку ты большую часть времени проводишь в опасной близости от Волдеморта. А тебе ли не знать, что бывают разные ситуации… — Если вы помните — я нахожусь подле Лорда по вашему приказу. — И очень хорошо справляешься. Никому другому я не смог бы поручить столь ответственного дела, как разведка в стане врага. Так что не думай, что я недооцениваю тебя. Но, согласись, постоянная опасность, которой ты себя подвергаешь, даёт некоторые основания для беспокойства. — Неужели? А Поттер? По-вашему, подросток, не обременённый сколько-нибудь значительными магическими способностями, сможет сохранить в тайне от своего врага полученную информацию? — Сможет, поверь мне. Волдеморт сам боится этой связи как огня и постарается избежать повторного контакта с сознанием Гарри всеми возможными способами — слишком мучителен был для него первый опыт соприкосновения их душ. — При чём тут души? Я, кажется, говорил о проникновении в разум! — В случае с Гарри и Лордом, я бы сказал, что это одно и то же. — Я не понимаю. Гарри тоже не мог ничего понять, но очень хотел получить ответы на все свои вопросы. Директор же явно не захотел продолжать нынешнюю тему и попытался перевести разговор в другое русло, но Северус снова перебил его. — Вы пытаетесь скрыть от меня всё, что только возможно — и в то же время ожидаете, что я окажу вам услугу! — Не сердись на старика, Северус, — сокрушённо вздохнул директор. — Должен предупредить тебя, Северус: то, что я тебе скажу сейчас, надлежит держать в тайне от Гарри Поттера до самого последнего момента. О том, что этот момент настал, ты сможешь узнать по поведению Волдеморта. Придёт время, когда Тёмный Лорд начнёт опасаться за жизнь своей змеи. Если он без каких-либо видимых причин перестанет отпускать её от себя и станет постоянно держать под магической защитой, это будет знаком, что Гарри пора узнать правду. — Правду какого рода? — Правду о той ночи, когда Волдеморт пытался его убить. Когда Лили пожертвовала своей жизнью, пытаясь защитить сына, и смертельное проклятье, отскочив от младенца, угодило в Тёмного Лорда, отколов часть его души. Тогда осколок этот вселился в единственное живое существо, остававшееся поблизости — в маленького Гарри, породив необычную связь между мальчиком и Волдемортом. Разве ты не замечаешь, что юный Поттер ведёт себя слишком… неправильно? Порой он говорит и делает такие вещи... С самого начала я пытался помочь ему вырасти над собой, но.... — Это не секрет, — покачал головой Снейп, обрывая мысль директора, — ни для меня, ни, думаю, для него. — Да, но есть нечто более серьёзное. Видишь ли, Тёмный Лорд не может умереть, пока частичка его души живёт в Гарри. Последовала долгая пауза. Неужели это то о чём подумал сам Поттер? А когда Северус заговорил, его голос чуть заметно подрагивал от гнева: — Я думал, что все эти годы мы защищали его ради Лили, ради памяти о ней. А вы сохраняли ему жизнь, чтобы он мог погибнуть в нужный момент? — Тебя это шокирует, Северус? Сколько людей, мужчин и женщин, погибло на твоих глазах? — В последнее время — только те, кого я не мог спасти. — Северус прошёлся по кабинету. — Вы меня использовали. — То есть? — Я шпионил ради вас, лгал ради вас, подвергал себя смертельной опасности ради вас. И думал, что делаю всё это для того, чтобы сохранить жизнь сыну Лили. А теперь вы говорите мне, что растили его как свинью для убоя… — Это прямо-таки трогательно, Северус, — серьёзно сказал Дамблдор. — Уж не привязался ли ты, в конце концов, к мальчику? — К мальчику? — выкрикнул Снейп. — Экспекто патронум! Из кончика его палочки вырвалась серебряная лань, спрыгнула на пол, одним прыжком пересекла кабинет и вылетела в раскрытое окно. Гарри знал, что лань была у его матери. А Северус Снейп был долгое время её другом. И до сих пор не мог простить себе её гибели. До сих пор скорбел. — Через столько лет? — Всегда, — ответил Снейп дрожащим голосом. С Гарри хватило. Он оказался сыт по горло. Тихо пятясь назад, он снова вышел в общий коридор и не сдерживая слёз бросился бежать прочь. Всё равно куда. Лишь бы подальше. От директора. От школы. От тайных планов на его жизнь. Не бойтесь врагов, бойтесь друзей. Предают друзья, а не враги! Каждое предположение, в котором Гарри находил толику неопровержимой логики, тяжестью опускалось на сердце и необъяснимой обидой горчило на губах. И даже вытравленная во время бега ярость не могла ослабить невидимую удавку на шее. Мозги буквально кипели от многочисленных комбинаций. В тот же миг Гарри напрочь позабыл о предупреждении крёстного, о том, что Дамблдору, который пусть и был на их стороне, не стоило бездумно доверять, участвовать в его странных играх и оставаться с ним наедине — если, конечно, удавалось этого избежать — изнутри мальчика пожирал холод. Тихая, бездонная ярость, задающаяся вопросом: как Дамблдор может просто сидеть, смотреть на него — видя перед собой сотворённое якобы его руками орудие — и заявлять, будто Гарри Поттер не работает должным образом? Очнулся Поттер только тогда, когда добежал до лодочного причала. Он не знал, сколько прошло времени с его побега. И не стали ли его искать его друзья? Наколдовав темпус Гарри определил, что прошло всего два часа с тех пор, как он ушёл на «занятие». Но он уже основательно замёрз, сидя на холодном камне в одной ученической мантии. Мантия-невидимка всё также была накинута на него сверху. — Гарри? Привет. Тоже ищешь плавающих медуниц*? — Поттер обернулся, заметив как на пристань спустилась Луна Лавгуд в своих спектральных очках, которые по какой-то причине могли показывать всё скрытое и почти облегчённо рассмеялся. — Я прихожу сюда каждый день, пытаюсь вычислить точную дату их пробуждения от спячки. Как всегда, появление Луны спасало его от очередного приступа. Мысли стали спокойнее, а рассудок более собранным. Старик в кабинете не хотел рассказывать Северусу Снейпу правду о крестражах, не предполагая, что он уже был в курсе происходящего, но сделал множество намёков. И самым жирным было то, что касалось самого Гарри. Носитель не может быть седьмой частью. Это сам Поттер. Он гарант жизни Тёмного Лорда. Он получил достаточно подсказок. — Как думаешь, Луна, если бы ты услышала что-то очень странное и возможно даже страшное, но настолько фантастическое, ты могла бы поверить в это? Блондинка тепло ему улыбнулась, а после подошла и накинула на его шею серо-синий шарф, взамен мантии-невидимки. — Если исключить всё невозможное, то, что бы ни осталось, независимо от того, насколько оно невероятно, должно быть истиной. Лавгуд была такой странной, но такой понятной в моменты, когда это было необходимо самому Гарри. Одним своим безумным предложением она расставила всё по полочкам в голове Гарри, придавая ему уверенности в дальнейшем. Теперь он был полон решимости закончить это дело. — Спасибо. Думаю, медуницы не проснутся в феврале. Может следует прийти сюда попозже? Через месяц? — Может в твоих словах и есть логика, Гарри, но я всё равно вернусь сюда завтра. Нет ничего лучше, чем возвращаться туда, где ничего не изменилось, чтобы понять, как изменился ты сам. И, кажется, Луна снова оказалась опасно точной. Гарри следовало вернуться к началу и подумать обо всём, потому что теперь изменилось очень многое и в первую очередь он сам. Вернувшись в замок, друзья разминулись. Луна отправилась в башню, а Гарри направился к Сириусу в покои. Наверняка уже стало известно, что он пропал, не появившись на занятиях. Снова накинув мантию-невидимку поверх обычной Гарри осторожно подошёл к покоям преподавателя. Дверь, естественно, была закрыта, но маленький волшебный огонёк, поставленный специально Сириусом у входа, показывал, что там находятся люди. Прошептав пароль, Гарри аккуратно просочился в покои Сириуса, которые делились на две части. При входе была спальня, а в дальней части кабинет, где он проверял эссе студентов. Крёстный был как раз в кабинете. И не один. — Дамблдор — хитрая змея — и умирая, может успеть ужалить руку, нанёсшую ей смертельную рану. Если рука окажется не той, от которой старый змей желал сойти в могилу, — сквозь зубы шипел его профессор зельеварения, который даже перед директором продолжал защищать его. — Альбус принял не верное решение. Вообще-то за время войны он принял миллион неверных решений. И я решил, что в этот раз поддержу вас. — Ты действительно готов противостоять Тёмному лорду и планам директора, Северус? — Ради Гарри? Естественно. Семья превыше всего. Сердце Гарри дрогнуло.