Провидец

Гарри поднялся с колен и ещё раз обвёл глазами могилу родителей. Возможно, это последний раз, когда он приходит сюда даже не в день их гибели. Время утекало сквозь пальцы. Волдеморт после поражения своих бойцов в конце июня стремительно атаковал Министерство. Отрицающий его возрождение до этого Фадж был убит. На его место посадили какого-то невзрачного волшебника-марионетку. Дамблдор, несмотря на свои чаяния, выжил и даже успел прославиться во время защиты школы. Однако с той поры его здоровье совсем сдало, и он пожелал уединиться у себя в коттедже, предпочитая тихую и спокойную смерть. Северус вернулся к своей деятельности шпиона и был едва ли не единственным источником информации с той стороны. Он сообщил, что Тео получил своё наказание, но благодаря его известию, что Дамблдор отравлен и вот-вот умрёт — а слизеринец сумел обставить всё так, что Волдеморт даже стал получать удовольствие от того, что его противник умрёт не в битве, как герой, а тихо и безвестно, Лорд приступил к дальнейшим действиям. С поощрения Дамблдора, который до сих пор верил Северусу, профессор Снейп стал директором школы. Сириусу пришлось уйти, потому что Волдеморт самолично захотел заменить учителей. К большому сожалению одну из преподавательниц убили. Тёмный Лорд, вдохновлённый своим успехом в большом мире, говорил своим слугам, что к осени школа будет у них в руках, ведь директором там является его человек, а к концу года Англия падёт. Благодаря своим грандиозным замыслам он почти не замечал того, что Драко Малфой снова не вернулся из школы домой. Люциус Малфой в одной из приватных бесед поклялся своему сюзерену, что не знает где сын и вообще он рассматривает возможность лишения наследства взбалмошного наследника, который больше предпочитает путешествовать по миру, скрыв себя чарами, нежели служить ратному делу. Но отец не прекращает поиски в надежде привить юноше правильные взгляды на мир. Правда те поиски каждый раз откладываются на неопределённый срок и Малфой-старший самолично их затягивает. Волдеморта же больше беспокоила кончина его главного противника, поэтому почти никак не отреагировал на такие известия (пару круцио давно стало нормой). Тем временем, уничтожив в Адском пламени все собранные крестражи (а диадема действительно оказалась спрятана в комнате забытых вещей) заговорщики приступили к поиску последней неизвестной. Местонахождение чаши Хаффлпафф их компания узнала благодаря Биллу и Флёр Уизли, а также гоблину Крюкохвату, которые в обход правил банка подняли описи всего имущества Пожирателей, отданного на хранение в сейфы. — Из тюрьмы я сбегал, а вот банки мне грабить пока не приходилось, — шутил Сириус, которому предстояло изъятие одной примечательной чаши из сейфа своей кузины, предлагая один безумный план за другим своей племяннице Нимфадоре Тонкс, его подельнице в этой операции. На моменте угнать гринготского дракона она закрывает уши и твердит: — Никуда я не полечу! У меня боязнь полётов! — Правда? А у меня боязнь авад! Но всё решилось куда проще. Чаша хранилась в личном сейфе, принадлежавшем Беллатрикс Блэк, и доступ к банковским активам пока Беллатрикс находилась вне закона имелся у ближайших кровных родственников. Такой бы считалась Нарцисса, но она уже давно стала Малфой, а вот Сириус Блэк как глава рода Блэк имел на это полное право. На самом деле причина была притянута за уши и состряпана столь ужасно, что поверили бы в неё только самые глупые и необразованные волшебники. Но гоблинам, в частности помогающему им Крюкохвату, очень хотелось вернуть себе меч Гриффиндора, поэтому состоялась сделка. Однако срок возвращения меча был сдвинут на несколько месяцев вперёд так как он единственный, помимо адского пламени смог бы уничтожить змею. — Мама, папа, покойтесь с миром, — прошептал юный Поттер и, накинув на себя мантию-невидимку, направился по дороге к одному небольшому коттеджу на краю деревни, который принадлежал уже бывшему директору Хогвартса, который ушёл на покой в ожидании неминуемого конца. Зачем? Наверное, он неосознанно воспроизводил поведение его доброй подруги Луны. За всё то время, что они общались, юноша часто предупреждал её о грядущих неприятностях, так как хотел сберечь. На что светловолосая девушка с мечтательным взглядом улыбалась и твердила: «Ну как же туда не ходить? Они же ждут». Гарри отчасти мстительно, отчасти с лёгкой ноткой превосходства, отчасти просто из желания в последний раз посмотреть в старческие глаза хотел увидеть изумление, понимание и принятие этого человека. Человека, который с самого начала знал, что ему суждено погибнуть, но все равно готовившего его (не физически, а скорее морально) к подобному исходу. Который не пожелал взять всё в свои руки, который не посчитал нужным переложить ответственность с маленького запуганного ребёнка, впервые попавшего в волшебный мир на взрослых, опытных и сильных магов. Возможно, сделай он что-то раньше, расскажи он кому-то о своих теориях, догадках, мыслях, светлые волшебники нашли бы иной выход. Но дорожка становилась всё запутаннее, тайны копились, секреты множились пока окончательно не привели к тому, что теперь лишь Гарри в силах решить все их проблемы. Дверь поддалась простейшему заклинанию. — Мистер Поттер? Откуда? Почему? Старик лежал на своей кровати, даже не попытавшийся встать. — Многие странные вещи удаётся объяснить, если по-настоящему вдуматься в их причины. Гарри скинул с себя мантию-невидимку и с удобством устроился на кресле перед постелью больного. — Я и представить себе не мог, что ты окажешься столь... проницательным, — зашёлся в слабом кашле бывший профессор. — Обычно люди называют меня странным. Не так ли? — Гарри не отводил взгляд, смотря прямо на старого человека. Директор отмахнулся от его ответа. — Да, странности были, но для мальчика подростка... впрочем, не могу не отметить, что мы так и не ответили на вопрос друг друга. — Я здесь потому что меня ждали. — Я думаю, за вами, мистер Поттер, как вы уже выразились, за символом, впрочем, ровно, как и за любым ребёнком постоянно наблюдали. — Но никогда не слышали, — склонил Гарри голову вбок. — Другими словами ты никому ничего не говорил, потому что тебя никто не собирался слушать? — Верно. Люди никогда не слушают, Гарри уяснил это уже давным-давно. — Так кто же вы в таком случае? Очевидно, директор всё же сумел прийти к каким-то своим выводам, собрать воедино недостающие кусочки, посмотреть на картину полностью. Но также, как и многие взрослые волшебники ещё не до конца сумевший поверить в это. — Дать определение — значит ограничить узкими рамками. Вы упускаете из виду самое главное, потому что вы зациклены на чем-то незначительном. Настоящих перемен не добиться, если ты скован по рукам и ногам законами, ограничениями, ожиданиями и воображением. — Тогда дайте мне хоть нить!.. — Нить может оборваться, — покачал головой Поттер. — А без неё вы рискуете заблудиться в лабиринте. Но я пришёл к вам не просто так. Я пришёл взглянуть в ваши глаза. Посмотреть на то, сожалеете ли вы о своих решениях. Ведь как ни странно, суть плохих и хороших поступков одинакова. Все они являются способом избавиться от собственных изъянов. — Ты намного лучше меня, Гарри, потому что я живу прошлым, в отличие от тебя. Мои воспоминания — мои ошибки — преследуют меня каждый день. Я пытаюсь исправить их. Пытался все эти годы. — Люди не меняются. Вы только сами себя обманываете. Потому что такое добро как-то слишком мало отличается от зла. Я считаю, что у человека нет права вершить суд над другими... Этими словами Гарри дал понять, что знал о плане Дамблдора пожертвовать Гарри. Знал его единственный способ одолеть зло. С чем юноша был не согласен долгие годы. — Ты упорствуешь в безверии после всего, что узнал! — воскликнул старик, тут же хватаясь за грудь. — Почему ты не веришь? — Да вам-то что? Верю — не верю! — Потому что я... весь волшебный мир без тебя пропадёт! — Не собирался я быть мессией! — Слишком поздно! Всё предрешено! Ты был Избранным! Предрекали, что ты уничтожишь тьму, а не примкнёшь к ней. Восстановишь равновесие сил, а не ввергнешь мир во Мрак. Я верю тебе. Я верю в тебя. Дамблдор не сводил с Гарри своего мерцающего серьёзного взгляда. — Кто взвалил на меня ответственность за всеобщее счастье? Что за бред? Мне не надо! Я об этом не просил! Я всего лишь хотел жить счастливо. — Что поделать, Гарри. Факт остаётся фактом. Ты — наша соломинка. — Тогда вы обречены. Гарри хотел развернуться и не оглядываясь покинуть коттедж, но в последний момент его задержали: — Последняя просьба, Гарри. Всего одна. Обезоружь меня. — Что? — Гарри остановился, смущённый услышанным. — Пожалуйста. Пожав плечами Гарри пробормотал заклинание и поймал в полёте палочку из бузины. Покрутил её в руках, а после снова отдал старому владельцу. И закрыл за собой дверь. Альбус Дамблдор умрёт уже через несколько часов, сильно ворочавшись в постели от нестерпимой боли. Убить себя он был слишком слаб. А его план уйти героем провалился, потому что Северус Снейп, вопреки всяким ожиданиям, выбрал Гарри. И Альбус его не винил. Он просто сожалел о всех своих совершенных ошибках. Из последних сил мужчина тянется к своему столу. И вынимает из ближайшего ящика золотобокий снитч. Он далеко не так прост. Альбус знает, что всё, что он завещает другим волшебникам, обязательно будет досмотрено и проверено. Он колеблется некоторое время, а потом всё же, произнося заклинание незримого расширения аккуратно убирает в маленький предмет самую опасную палочку в мире. Теперь перед ним лежал самый обычный шарик с крыльями, предназначенный для игры в квиддич. И только. И кто знает почему именно Гарри Поттеру Альбус Дамблдор завещал такой пустяшный сувенир? А мальчик… он справится. Он отгадает загадку и воспользуется своим новым преимуществом. Не так ли?!

***

Рон внимательно посматривал на своего друга, который после похорон Дамблдора и получения от него наследства вёл себя как-то чрезвычайно спокойно. Даже слишком спокойно. Все они, прячась в доме Блэков — поскольку Нора была разрушена прямо на свадьбе Билла и Флёр, опасались неизвестного. Никто не знал, что ждёт маленьких волшебников в школе и за её пределами. Стоит ли возвращаться в школу? Стоит ли и дальше бороться подпольно? К чему готовиться? Один лишь Гарри не замечал грядущей суеты. Он время от времени подкидывал небольшой снитч, доставшийся ему в наследство от Альбуса Дамблдора, и смотрел в окно. Иногда Рон замечал друга, что-то пишущего в своём дневнике. Этот дневник был у Гарри сколько они дружили. И Поттер никогда не позволял заглянуть туда. Теперь-то Рон понимал, что он зарисовывает фрагменты грядущего, которые возможно исправить и с которым вынужден бороться он сам. И уважал его выбор. Он уже давно выучил правило никогда не пытаться узнать то, что принадлежит не ему. Но когда перед началом нового учебного года, в котором каждый из присутствующих в доме старших студентов кроме Гарри и Гермионы возвращались в школу, в комнате Поттера не оказывается самого юноши, а на его столе лежит раскрытая книга (Рон клянётся Мерлином, что до этого она всегда была плотно заперта) он не может сдержать любопытства и подходит ближе. Первым, что он видит это руины Хогвартса. Величественный замок невозможно не узнать даже, будучи разрушенным. Рон пугается, бормочет себе под нос проклятья, но осторожно перелистывает страницу. Незнакомые ученики, бегущие по лестницам вниз, великаны, размахивающие дубинками, дементоры, кружащие вокруг озера. Всё это напоминает апокалипсис. Рон тяжело сглатывает, уже жалея, что увидел такое. Ему бы проще жилось, не обладая он тяжестью подобных знаний. Уизли решает вернуть страницы на прежнее место, но перелистывая картины в обратном порядке, он понимает, что те поменяли своё месторасположение. Больше не было руин. И дементоров. Теперь на листах изображена семья Гарри, его друзья, сам Рон. Юноша даже всплакивает от понимания того, как Гарри ими всеми дорожит. И тут его глаза натыкаются на неровные, пляшущие буквы прямо перед их общим портретом в гостиной Блэков. «Не знаю, свидимся мы когда-нибудь или нет, но вы помните: где бы вы ни оказались, мы одна семья». Это наталкивает его на некоторые размышления, поэтому Рон предпочитает перевернуть ещё несколько страниц. И он начинает понимать всё больше и больше. Особенно когда перед глазами в хаотичном порядке проносятся картинки грядущей битвы, в которой Гарри встречается с Волдемортом и в него летит зелёный луч авады. — Гарри... Мой брат. Ты всегда знал, как всё закончится, — хриплым голосом наконец произносит Рон, а затем словно выплывает из транса, резко захлопывает дневник и выходит из комнаты друга быстрыми шагами. Рон долго меряет свою комнату шагами. Он ненавидел прорицания. Ещё с тех пор как выбрал их дополнительным предметом на третьем курсе. Это бесполезный и глупый предмет думал он тогда, когда их заставляли гадать по чаинкам. Теперь он считал, что это опасный и страшный дар, который всю жизнь будет давить на тебя. Рон и до этого понимал опасность и важность того, что делает Гарри, но никогда не воспринимал этого всерьёз. Пока не увидел то, что рисовал Гарри и то чего он подсознательно ждал, при этом ничем не показывая своего волнения. Он намного сильнее, чем он думал, просто очень часто Гарри забывает в это верить. Рон прощается с Гермионой, которая ради собственной безопасности должна была остаться, хотя та очень тяжело переживала отсутствие учёбы. Но она по крайней мере не одна. Гарри тоже нельзя возвращаться. Хоть директором и назначили Северуса Снейпа, всем было понятно, в чьих интересах он выступает. Много преподавателей сменилось в пользу Пожирателей Смерти. Орден Феникса продолжал скептически относиться к помощи Снейпа, считая его предателем, но ребята верили ему достаточно, чтобы надеяться на его помощь. Выручай-комната больше не надёжна. О ней знают Пожиратели Смерти, прошедшие сквозь неё. Она частично разрушена случившимся пожаром в ней перед летними каникулами, в котором сгорели почти все существующие крестражи. Даже чашу разрубили мечом Гриффиндора, едва достали её из хранилища. Но Рону было необходимо тайное убежище. Он планировал поделиться с друзьями (да простит его Мерлин, но Малфой за прошедший год действительно перешёл из разряда мерзкого хорька к вполне сносному волшебнику) тем, что узнал совсем недавно. И это было даже тяжелее, чем он думал. В первые выходные каждый, придумав достаточное оправдание, чтобы исчезнуть из окружения одноклассников и учителей-надзирателей, оказался в старом кабинете по Защите в одно и то же время. Лавгуд, Джинни, Малфой и Рон. Малая часть их некогда сильной команды, которая проделала колоссальную работу. Но которой всё равно оказалось недостаточно. — Что ты хочешь этим сказать? — переспросил его Драко, когда Рон замолчал, рассказав про то, как случайно влез в дневник Гарри. — Он всегда продолжал говорить, что у него есть план, — потерянным голосом говорит Джинни. — Чтобы мы не волновались и не переживали. — Так вот что он решил… принять ответственность и заплатить за грехи всех магов своей жизнью, — голос Луны ещё более неживой и потусторонний чем обычно. — Он собирается взять всё на себя и избавить нас от страданий. Тем самым он просит нас продолжать жить без него, — слёзы брызнули из ярких глаз Джинни, которая успела привязаться к своему другу, с которым даже успела «состоять в отношениях». Рон взглянул на молчавшего до этих пор Драко Малфоя. Тот сидел с идеально ровной спиной и продолжал смотреть сквозь них, погружённый глубоко в свои мысли. — Я знал, что что-то не так. Я начал подозревать это давно, но зная Гарри никогда нельзя было сказать задумал он что-то или просто находится на другой волне. И, Мерлин, — Драко глубоко выдохнул, — я тоже знал о его плане. Он не говорил про это вслух, но своим поведением всегда показывал, что всё будет в порядке. Но с ним никогда так не бывает. Всё это время я отказывался принимать то, что если план будет завершён успешно, то Гарри погибнет. Я притворялся, что этот исход меня не пугает, поэтому жил, не обращая внимания на боль в сердце. Но сейчас я задался вопросом: почему Гарри? Почему именно он должен пожертвовать своей жизнью, ради других? Пусть весь мир обернётся против него и наречёт демоном. Этот демон — моя причина жить. Девочки взялись за руки, а Рон крепко сжал кулаки. — Я не смогу остановить его в одиночку. Я готов смириться с любым наказанием, но не готов принять его желание умереть. — Не хочу признавать, — обречённо хмыкнул Драко, — но мы не сможем изменить ход событий без разрушения плана Гарри. Я впервые действую против его воли. И всё же… если есть хотя бы крошечный шанс спасти его, тогда я, отбросив сожаление, готов предать Гарри. — Он всё узнает, даже если мы будем молчать, — вдруг возразила Луна, когда они уже начали обсуждать новый план спасения их друга. И к огромному сожалению рейвенкловка, дружившая с Гарри дольше них, оказалась права. Гарри мог предвидеть любой исход событий. И провернуть всё так, чтобы всё равно исполнить свой «мордредов долг». — Значит мы не должны ничего предпринимать. А по возможности даже не думать об этом. Лишь наблюдать и выжидать. — Сколько у нас времени? — Помните, Гарри говорил, что Хэллоуин — лучшая ночь для ритуального убийства. — А крёстный сообщил, что Лорд уже к концу осени планирует захватить школу. — Эти события связаны. Осталось чуть меньше двух месяцев. — Нам нужно подготовить защитные убежища для младших детей и предупредить всех вокруг о грозящей опасности. Подростки погрузились в обсуждение планов по защите своих друзей и родных, школы и родителей, которые также прибудут добровольцами на защиту Хогвартса, стараясь отвлечься от того, что уже узнали. Когда придёт время они смогут всё исправить.