Карточный долг - дело святое.

В гордом одиночестве Драко Люциус Малфой прибыл на платформу 9 и ¾. Для него одиночество было впервые, а потому волнительно: обычно отец жал ему руку, скупо желал успехов в учебе, а матушка осторожно обнимала и прятала красный нос в свой расписной именной платок. Обычно Малфоя ее действия раздражали, но сейчас ему этого не хватало. Он, а точнее уже она, появилась на платформе с одной лишь дорожной аккуратной сумкой (кто бы мог подумать, что внутри нее целый гардероб и несколько литров запрещенного зелья?). Волосы блондинки были идеально зализаны в высокий хвост и, по привычке, щедро смазаны гелем. Одета она была в обычную одежду: легкий вязаный свитер серебристого цвета, черная юбка чуть выше колена и туфли с круглым носком, скорее больше похожие на мужские. Ее появление на платформе вызвало фурор: кто-то охал и ахал, кто-то вздыхал, кто-то присвистывал, практически никто не остался равнодушным. Было максимально некомфортно, девушка внутренне сжалась, внешне оставаясь холодно-спокойной. Малфой в школе всегда выделялся внешне, но таких голодных взглядов на себе он не ловил никогда. Поезд уже стоял, приветливо приглашая учеников занять свои места, и пока остальные прощались с родителями, девушка быстренько прошмыгнула в свободное купе. Блондинка выдохнула, удобно устроилась на лежаке, скинув туфли и поджав под себя ноги. Глаза зацепились за свежий «Пророк», в который девушка и уткнулась, абстрагировавшись от внешнего мира. Легкий толчок, который сопровождал начало движения поезда, девушка благополучно пропустила. Счастье было недолгим: дверь купе открылась, а на пороге выросла вихрастая грязнокровка Грейнджер. — Здесь не пусто, — крикнула она в сторону и обернулась к блондинке, — Можно присоединиться к вам? Нас трое и мы не кусаемся. — Купе юридически на меня не оформлено, — скупо заметила блондинка, — Надеюсь вы не станете отвлекать меня от дел. Девушка вновь углубилась в чтение газеты, одним взглядом наблюдая за протискивающимися в не самые широкие двери друзей. Грейнджер, Уизли, Поттер… Чертов Поттер! Девушка сразу зацепила его взглядом: именно он стал невольной жертвой карточного спора, и заданием блондинки было его соблазнить. Извращенное задание — Малфой должен был стать девушкой ради этого. В глазах заблестел нездоровый огонек ненависти, и непонятно было к кому. Поттер? Забини? Остальные люди, игравшие в карты в тот злосчастный вечер? Малфой не имел права сейчас хамить, грубить, обзывать Героя магического мира, как бы не хотелось. Как только Поттер встретился с ним глазами, Малфой-блондинка выдавила широкую фальшивую улыбку, которую юноша тренировал для светских приемов. Брюнет хмуро осмотрел девушку мимолетно, чуть дольше вглядываясь в глаза, и, наконец, вежливо улыбнулся. Малфой про себя приметил, что Поттер сильно изменился за каникулы: похорошел, окреп, загорел, даже, кажется, подрос. Возмужал. Очевидно новая футболка выгодно подчеркивала его мышцы, штаны впервые за семь лет были по размеру. Он держал спину, выглядел уверенным в себе, и это несколько смущало. Блондинка было засмотрелась, и Поттер был не против такого внимания, но сидящий сбоку от девушки Уизли вдруг издал неясный громкий звук. Газета дернулась в руках, и девушка предпочла ее убрать. — О, здрасте! — словно только что увидев Малфоя-не-Малфоя, радостно воскликнул Уизли. — И вам, и вам, — сдерживая ядовитые комментарии выдохнула девушка. Еще несколько взглядов, максимально заинтересованных — насколько позволял талант Драко — и вот теперь ответные взгляды посылает уже Гарри. — Я — Рон Уизли, это Гермиона Грейнджер, а это знаменитый Гарри Поттер, — а Малфой был уверен, что в их компании Грейнджер болтает больше всего. Поттер почти незаметно пнул друга ногой. — Мэдилин Декарт, — придумать себе имя было достаточно сложно. Хотелось сохранить французский манер, тем более по легенде блондинка перевелась из Шармбатона, хотелось сохранить свою аббревиатуру, хоть какую-то частичку себя. Мэдилин Лилиан Декарт — Драко Люциус Малфой. МЛД — ДЛМ, — Можно просто Мэй, так будет удобно всем. Стараясь унять брезгливость, расширив свою улыбку до размеров рта чеширского кота, девушка по очереди пожала руки Рону и Гермионе. Когда ее рука оказалась в крепкой ладони Поттера, пульс внезапно участился, а по телу забегали мурашки. На секунду даже закружилась голова. «Вот че-е-ерт» — про себя простонала Мэй, поспешив убрать руку. Да. Чертовы «друзья» прекрасно знали, что Малфой питает к Поттеру далеко не те чувства, которые пытался показать всю школьную жизнь. Близкие догадывались, и не зря — Малфой влюблен в Поттера, с того самого дня, как подал ему руку для знакомства. И вот, наконец, он получил ответное рукопожатие. Плевать как. Только вот задание его совсем не радовало. — Очень приятно, — а почему его голос такой бархатный? Брюнет странно улыбнулся и поспешил поддержать разговор, который уже затеял Уизли. А Мэй Декарт по-идиотски уставилась на массивный, но аккуратный перстень на руке Поттера. Время шло отвратительно медленно. Всю дорогу Мэй отчаянно пыталась не заехать болтуну Уизли по его рыжей башке и не придушить занудную грязнокровку, которая комментировала все, что обсуждалось в купе. Казалось, каждое слово, которое было сказано, подверглось критике, каждый звук из ее рта вызывал рвотный рефлекс, и Декарт до белых костяшек сжимала кулаки и кусала пухлые губы. — А ты уже проходила распределение? — вдруг сквозь вату послышался голос Уизела, — На какой факультет тебя распределили? Мэй? — Эм, нет, еще не проходила, — сухо выдала девушка, по инерции пригладив волосы малфоевским жестом. Черт. Вроде никто не заметил. Остаток пути прошел для Мэй относительно спокойно. Рон болтал без умолку, Гермиона поддерживала диалог, а вот Гарри задумчиво разглядывал Мэй поверх газеты. Последняя же сосредоточенно рассматривала свои ногти, раздумывая, как же воплотить в жизнь задуманное, отделаться от долга поскорее, пусть ради этого придется переступить свои принципы. Хотя… он спланировал все так хорошо… На платформу друзья и девушка вышли уже глубоким вечером. Толпа первокурсников, словно стайка маленьких воробушек, озиралась по сторонам в поисках того, кто поможет. Они боялись потеряться, искали спасительный островок, и нашли его в лице добродушного Хагрида, который готов был сгрести каждого в свои объятия. Малфой впервые взглянул на Хагрида с другой стороны, ведь по логике вещей Мэй предстояло проехаться в лодках вместе с первокурсниками: это традиция для того, чтобы показать новым волшебникам, как величественен Хогвартс. Мисс Декарт это не сильно радовало, но она, сцепив зубы, направилась к лодкам. — Ты далеко? — мягко поинтересовался Поттер, подхватывая девушку за локоть, — Ты, конечно, новенькая, но трястись с незнакомыми детьми мы тебе не позволим. Давай с нами, вот-вот прибудут кареты. — Спасибо, — буркнула девушка, в глубине души выдыхая. Дурацкая традиция, дурацкие попытки выпендриться перед мелкими детьми. Дурацкий Дамблдор. В ожидании своей кареты ученики вновь разговорились, и обстановка даже казалась умиротворяющей, но продлилось это недолго. Из вагона вывалилась кучка слизеринцев, и первым был, естественно, Блэйз. «Упаси Мерлин его душу» — подумала Декарт и хмыкнула от этого. Удар под дых, словами, не кулаками. — Хэй, Поттер и его подлизы. Твоя новая телка, шрамоголовый? — Забини выразительно кивнул на не-Малфоя и пошло ухмыльнулся, — Сочная задница, крошка. — Отвали, урод, — Мэй сложила руки на груди и брезгливо поморщилась. — А что, Забини, куда ты потерял своего хозяина? Кому же ты теперь будешь лизать зад? Где Малфой? — Рон вышел вперед, закрывая блондинку плечом. Декарт закатила глаза, но уши навострила. — Главное, кому будешь лизать зад ты. Грейнджер или самому Поттеру? Или обоим сразу? А скажи, ты обычно сверху или снизу? — подхватила Паркинсон, выплывая из-за плеча своего товарища, — Сам спросишь у Малфоя, куда он делся. Все равно не запомнишь, если мы скажем. Уизли дернулся, грубо сжав кулаки, и уже было направился в толпу зеленых, когда Гарри схватил его за запястье. — Уходите, — его голос был тихим, но от него за километр разило холодом. Мэй вздрогнула, бросив на него взгляд. Ей показалось, что вспотели даже глаза, при этом заныло где-то внизу живота. Необычно. Приятно. — Тебя не спросили, что нам делать, — Забини заметно нервничал, плохо скрывая это, — Пойдемте. Вдруг еще дебилизмом заразимся, они сто процентов заразные. Слизеринцы толпой отошли в сторону своей кареты, выплевывая по пути единичные комментарии в сторону гриффиндорцев, которых вокруг золотого трио становилось все больше. До Мэдилин эти ядовитые плевки тоже долетали, но она стойко их выдерживала. — Надеюсь, ты не попадешь в этот змеюшник, — сочувственно произнес Рон, зло поглядывая на уезжающую карету. Подъехала их собственная, и ученики приступили к посадке. — Все нормально, Уи. эээ… Рон. И в Ильвермони, и во Шармбатоне есть такие люди. Не привыкать, — Мэй похлопала рыжего по спине, так, что он даже закашлялся и дернулся с места, и ловко запрыгнула в повозку. Поездка прошла вполне неплохо, если не считать некоторых моментов. Как оказалось, женский организм более четко ощущал каждую кочку, вызывая различные ощущения, от тошноты до странных покалываний ниже пояса. В конце дороги ее подташнивало, болело в висках, и в ушах стоял гул от бесконечного трепа Уизела. Сколько еще слов его рот может выдать за этот вечер, Мерлин? Только когда четверка высадилась с кареты, Мэй смогла спокойно вздохнуть. Все таки ей пришлось пойти навстречу к Хагриду, поэтому она спокойно кивнула новоиспеченным товарищам и присоединилась к толпе малышей. — Она клевая, — Рон провожал девушку голодным взглядом, совсем пропустив обиженный взгляд Гермионы. — Не рассчитывай, Рон, она моя, — Поттер хмыкнул, приобняв друга за плечо, — Пойдемте, не хочу опоздать на ужин, я жутко голоден. Да и вечер обещает быть интересным.

***

Трепетное ощущение в груди, когда ты входишь в ворота большого зала, и тебе предстоит распределение. Тогда, семь лет назад, Малфой точно знал — его ожидает Слизерин, как и всех его предыдущих предков. Несмотря на толпу первокурсников, идущих перед ней, Мэй ощущала взгляды людей только на себе. Заинтересованные, задумчивые… голодные? Некоторые молодые люди рассматривали ее, совершенно не стесняясь. Она что, афродизиаком набрызгалась? Когда? Девушка продолжала гордо плыть по залу, не обращая внимания на мерзких учеников. Наконец толпа приблизилась к Макгонагалл, и сердце ухнуло: в ее руках была знакомая шляпа. За преподавательским столом заметно напрягся Снейп, и чуть подался вперед Дамблдор. — Тот, чье имя я назову, выйдет вперед, сядет на этот стул, и я надену ему на голову распределяющую шляпу. Итак, — Макгонагалл поправила очки, а Мэй заметила, как задрожали некоторые малыши, — Мэдилин Декарт. Уняв дрожь в коленках, Мэй шагнула навстречу своей судьбе на ближайший год. Последний год обучения. Потрясающе. Декарт осторожно опустилась на стул, и сразу поймала на себе взгляд Поттера. Почему-то он отличался от других, не был таким… похотливым. На душе стало и тепло и мерзко одновременно. — Гриффиндор, пожалуйста, мне нужно на Гриффиндор, — какой позор. Драко Малфой шепчет шляпе о том, что ему край надо в Гриффиндор. Какой позор на его панталоны. — Мне кажется, ты ошибаешься, дитя, — шляпа заскрипела прямо на ухо, затем притихла. После нескольких томительных секунд, во время которых Мэй повторяла заветное слово, шляпа наконец выдала, — ГРИФФИНДОР. Какой позор на всю семью Малфоев. Гриффиндорский стол взорвался аплодисментами. На удивление, за Слизеринским столом тоже живо начали улюлюкать. Декарт поймала взгляд Забини, который скривился в ухмылке и подмигнул. Ублюдок. Ради своей же безопасности девушка присела между Роном и Гарри, инстинктивно прячась за плечом последнего от слишком навязчиво пытавшегося познакомиться Дина Томаса. Кажется, по дороге к столу кто-то ущипнул ее за бедро? Вечер подходил к своему логичному завершению. — Уважаемые студенты, — после распределения первокурсников Дамблдор поднялся со своего места, — Напоминаю вам, что походы в запретный лес опасны для вашей жизни. И еще. Как некоторые из вас знают, Драко Малфой отбыл в Дурмстранг на ближайший семестр постигать тайны и науки северных народов. Вместо него на Слизерине место займет одна из немногих девушек-учениц Дурмстранга Стефания Янова. Поприветствуйте, пожалуйста, — головы студентов развернулись в сторону слизеринского стола. Девушка, которую так тепло объявил Дамблдор, поднялась со своего места и обворожительно улыбнулся. Мэй отметила, что она была привлекательна: угольно-черные волосы, ярко-зеленые глаза, стройная, но крепкая фигура. «Она может дать отпор любому». Декарт даже позавидовала ее энергии, которая разнеслась по всему залу. Тем не менее, таких взглядов, Как Мэдилин, Стефания не получила. Но место слизеринского принца заняла. Позорище.