Карточный долг - дело святое.

— Отравить? Что? — Мэй подняла голову, удивленно взглянув на доктора. Его слова пульсировали в голове, сердце забилось чаще, ладони вспотели, а по спине прошелся мерзкий холодок. Её пытались отравить. Кто, зачем, какую цель преследовал этот человек? Стало не хватать воздуха, Декарт задышала чаще, хватаясь за горло. Изнутри вырвался сдавленный хрип, несколько пар рук вдруг схватили ее за руки, за плечи, подтолкнули на подушки. Нос почуял какой-то запах, приятный, расслабляющий. Мышцы обмякли, руки Мэй упали на кровать, она облегченно выдохнула, а вместе с ней весь находившийся в помещении персонал. — Итак, пока у вас не случился очередной приступ паники или новая истерика, я, пожалуй, объясню. В вашей крови обнаружена ударная доза одного редкого, опасного яда. Femina Felicitas, — расслабленная Декарт вдруг заметила, что волшебник немного шепелявит и очевидно проглатывает некоторые гласные буквы, — Вам несказанно повезло: буквально неделю назад у нас обновились запасы противоядий, и нужное вам имеется в достаточном количестве. Доктор улыбнулся, а блондинка медленно моргнула. Femina Felicitas. Женское счастье. Тот, кто придумал такое название для яда, был настоящим извращенцем. — В вашем организме при первичной диагностике было обнаружено огромное количество различных зелий в различной дозировке, идентифицировать их мы попробуем с помощью вашей крови, но есть сомнения в успехе этой операции. Еще у нас есть некоторые сомнения, — врач, чье имя она так и не знала, задумчиво вгляделся в свой планшет, отгибая листок бумаги, — Мы пока что ни в чем не уверены, поэтому вам придется задержаться в больнице, ваш организм — одна большая проблема сейчас, не знаешь, где откопается новый сюрприз. У нас было несколько случаев отравления феминой, и все девушки вылечивались за два, максимум три дня. Вам придется полежать неделю, как минимум, пока мы распутываем клубки проблем, подберем необходимое лечение и убедимся в его положительном результате. Пока что, я прошу вас просто отдыхать и набираться сил. — Кто мог отравить меня, и как смог сделать это в школе? — Мэй смотрела в потолок, прекрасно понимая, что доктор не даст ей ответы на эти вопросы из-за банальной неосведомленности произошедшим. Так, собственно, и произошло: мужчина лишь молча покачал головой и развел руками. — Надеюсь лишь, что ваш директор как можно быстрее разберется с этим. Пригласить вашего жениха? Вам нужны положительные эмоции, — доктор явно намекал, что она может отдохнуть в одиночестве. — Жениха? — Мистер Поттер представился как ваш жених и взял на себя всю бумажную волокиту, оповещение ваших близких и покупку некоторых ингредиентов для зелий, — Мэй недоверчиво покосилась на мужчину. Бумажная волокита? Оповещение близких? Каких это близких Поттер собрался оповещать? Глаз задергался. — Я буду рада, если вы позовете его, мистер... — Грейсон, мистер Грейсон, Джордж, если вам так будет удобно, — мужчина добродушно улыбнулся, слегка коснулся руки девушки, и поспешно удалился. С ней осталась одна медсестра, слишком заботливо крутящаяся вокруг нее и слишком приторно улыбающаяся. — Это зелье пьется всего один раз в день, — зачем-то произнесла она, то ли успокаивая, то ли подбадривая, то ли показывая свои знания в не очень знакомой Мэй области. Декарт задумалась: фемина работает исключительно на женщинах, поэтому так и называется. Значит травили ее целенаправленно. Вряд ли это были прихвостни Блейза, ведь они не могли знать наверняка, что яд сработает в этом организме, значит травил кто-то другой. Но кто? Снейп, почему то в голову первым пришло именно его имя, но он бы не стал. Наоборот, те редкие минуты, когда им удавалось поговорить, Мэй видела, как профессор боится за нее, переживает, поддерживает. Именно поддерживает. От девушки не ускользала мысль, что Снейп что-то знает обо всей этой ситуации, но не говорит. Либо у девушки уже началась паранойя. Мэй устало потерла глаза — руки не слушались и норовили упасть обратно на кровать. — Как ты, маленькая? — Декарт вздрогнула, услышав тихий голос Поттера. Медсестра тихонько смылась, оставляя двоих наедине, — Я записал тебя в свою страховку, пришлось представить тебя своей невестой, надеюсь, ты не против. На самом деле, я вообще в шоке, что у меня есть страховка. — Нет, — тихо шепнула Мэдилин, и внутренне усмехнулась: Поттер почти сделал ей предложение, и она бы даже от него не отказалась… Что? Малфой, ты чокнутый, если даже подумал о таком. Ему пришлось, простая формальная необходимость. — Я поговорил с доком, он объяснил что и как с тобой случилось, — Гарри присел рядом с Мэй на кресло у кровати, — Кто мог это сделать, кому ты перешла дорогу? — Я не знаю, кто это мог быть. Да и вариантов немного: слизеринские придурки, или гриффиндорская идиотка, — блондинка положила тонкую ладонь поверх руки брюнета. — Я разберусь с этим, пока ты здесь. Обещаю, — он коснулся губами ее руки, а затем, пристроив локти на ее кровати, сжал ладошку обеими руками. Мэй впервые близко столкнулась с его перстнем и воспользовалась возможностью, чтобы его рассмотреть. Массивный, золотой перстень с гравировкой. Геральдическое украшение? Но чье? Малфою был смутно знаком этот знак, вертелся на языке, но вспомнить никак не получалось. Декарт так долго смотрела на него, что Гарри кашлянул, чтобы привлечь внимание к своей персоне. Они сидели вдвоем еще несколько часов, пока тучная женщина в местной униформе не выгнала его из палаты. «Девушке нужно спать, много спать, навестишь ее завтра» — кажется, манерами она тоже была обделена. Выйдя в коридор, Поттер еще несколько минут словно раненый голубь метался вокруг палаты, погруженный в свои мысли, после чего взял себя в руки и отправился в Хогвартс. Для этих целей ему даже удалось выпросить у медперсонала запасную метлу, пусть и старенькую, но все еще бодрую и рабочую. — Какая любовь, ты посмотри, — вздыхали ведьмы ему вслед. *** На удивление, Хогвартс не стоял на ушах и не полнился слухами: директор, вовремя оповещенный гриффиндорцами, успел замять ситуацию до того, как по школе начали раздаваться шепотки. По прибытию в замок, Поттер первым же делом двинулся в сторону кабинета директора, и там его уже ждали. У входа топталась Гермиона, накинувшись на него с объятиями и расспросами, как только он появился в поле зрения. Короткое «Потом», и вот они уже вместе заходят в кабинет: Дамблдор, Снейп, Макгонагалл, золотая троица по спасению детских душ. — Мистер Поттер, мисс Грейнджер сообщила нам, что мисс Декарт попала в отделение святого Мунго. Что произошло, она объяснить нам так и не смогла, может быть, вы потрудитесь это сделать? — Макгонагалл грозно сверкнула очками, сцепив пальцы рук в нервном жесте. — Кто-то пытался ее отравить, — короткая пауза, в которую удачно вписался вздох Макгонагалл, Гарри бросил взгляд на Снейпа, — Femina Felicitas. Северус скривился, будто получил пощечину. — Фемина — редкий яд. Компоненты в нем подобраны таким образом, что действуют только на женский организм. Гормональное, и очень сильное. Без вкуса, без запаха, без цвета. Действует медленно, постепенно убивая каждую клетку в организме женщины. А, как известно, женщины у нас сильный пол и до последнего терпят небольшие боли в животе, давление в груди, покалывание в конечностях или постоянную дезориентацию в пространстве. Скорее всего, всем этим мисс Декарт страдала, заглушая свои симптомы различного рода зельями. «Которые ты, придурок, лично вручил ей в руки». Вам повезло обнаружить его достаточно быстро, — Снейп хмыкнул, скрестив руки на груди, пряча за этим жестом нарастающую панику и чувство вины. — Быстро? Ей плохо было не меньше двух недель, — Гермиона встрепенулась, яростно мигая глазами. Очевидно, она успела проникнуться к Мэй симпатией. — Ее состояние начало сильно ухудшаться дня три назад, — прервал тираду девушки Поттер, почесывая затылок, — Точнее, две недели назад ей было стабильно нехорошо, а три дня назад начался какой-то кошмар. — И вы тянули с походом ко врачу? — уточнил Снейп, матеря Поттера в душе. И себя тоже, недоглядел. — А вы попробуйте отвести человека, который не хочет идти ко врачу, к тому самому врачу, — «А ты и не пробовал, дебил». — Сейчас это не самое главное, — мягко заметил директор, прерывая перепалку двух брюнетов, — Важно то, что тот, кто покушался на жизнь девочки, очевидно находится в замке, и его нужно разыскать. — Сделаем, что сможем, Альбус, — заверила Макгонагалл, — Кто мог это сделать, Гарри? — Мы не знаем, — он врал, и Снейп это чувствовал. При этом, Дамблдор и Макгонагалл сочувственно закивали, а затем отошли в сторону, что-то там обсуждая. Северус не решился подойти к Поттеру со своими вопросами, только поджал губы с мыслями, что самолично чуть не угробил своего крестника. — Если вы найдете виновного без нашей помощи, — Снейп грозно взглянул на парочку, — Не смейте устраивать самосуд. Можете быть свободны. *** Неделя тянулась невозможно медленно. Мэй становилось лучше: она много читала, могла сидеть с каждым днем все дольше, пища не пыталась покинуть ее желудок. Грейсон заходил по несколько раз в день, контролируя состояние девушки и отмечая малейшие сдвиги, улучшения или, наоборот, ухудшения ее состояния. Анализы пришли на третий день, и почему-то Мэй о результатах ничего не сообщалось, только лечение вдруг резко сменилось: вместо специальных укрепляющих зелий девушка теперь принимала отвары различных магических трав, а бодрящие совсем вычеркнули из плана лечения. Раз в день в одно и то же время Пенни — ее медсестра — приносила противоядие, отвлекала разговорами, пока Поттера не было. Он приходил каждый день, приносил что-то приятное, например цветы или что-нибудь вкусное. Всегда интересовался ее самочувствием, рассказывал забавные истории, произошедшие на уроках, и упорно молчал о том, кто же мог совершить покушение на девушку. Она и не требовала ответов. Сегодня, на шестой день ее пребывания в больнице, Поттер не появился. Вместо него в привычное время в палату зашел Грейсон, бодро поприветствовав свою пациентку. Мэй нахмурилась, но кивнула. — Нам с вами нужно побеседовать, я решил, что нам стоит обсудить это без присутствия вашего жениха. Вы, при желании, скажете ему все сами, пока что, он ждет за дверью, — мужчина указал большим пальцем на окошко в палату, в нем торчало беспокойное лицо Поттера, из-за бликов света невозможно было увидеть его глаз, но он очевидно был взволнован. — Чары конфиденциальности? — Не беспокойтесь, он не слышит нас, — Джордж улыбнулся, разворачивая листок своего планшета, — В первую очередь, хочу вам сообщить, что нам удалось вывести яд из вашего организма полностью. Также результаты анализа показали, что в вашем организме образовалась бомбическая смесь из различных зелий: бодроперцовое, укрепляющее, восстанавливающее, обезболивающее, контрацептивное, зелье для облегчения менструального цикла… «Оборотное» — девушка сглотнула, ожидая, что он сейчас произнесет это слово, но, на удивление, этого не произошло. — Вы должны знать, что одновременное принятие различных зелий может происходить только под присмотром врачей, мисс Декарт, так как это совсем не шутки. Ухудшение вашего первоначального состояния, я так предполагаю, была интоксикация большим количеством зелий, а также реакция организма на происходящие в вас изменения. «Он сейчас скажет, он скажет, что я не я, и мне придется во всем признаваться Поттеру… Но он же сказал, что я сама могу все ему рассказать? То есть он все знает, но сохранит мою конфиденциальность? Но ведь такое оборотное запрещено, он обязан сообщить о нем…» — С вашей стороны было просто звенящим надругательством над своим организмом — не замечать или отрицать различные позывы, мольбы о помощи. Ваше тело умоляло вас остановиться, и простите, что я так с вами резок, но вы могли просто убить себя. Вы еще очень юная, чтобы умирать в адской агонии, поверьте старому доктору, — Джордж выглядел обеспокоенным, и Мэй вдруг почувствовала от него волну отцовской заботы, которую никогда не чувствовала от отца. Отец отчитывал Малфоя, но это было всегда скупо, сухо, грубо, будто в голову кувалдой забивают огромный гвоздь, а здесь… От мужчины несло заботой, видимо, он успел прикипеть к своей пациентке и проникнуться ее состоянием. Плохой, значит, врач. И хороший тоже. *** Гарри за стеклом просто сходил с ума: доктор стоял к нему спиной, и он мог только читая эмоции на лице Мэй предполагать, в каком тоне проходит разговор. О чем идет разговор — понять было практически невозможно. Вот она кивает, вот ее глаза наполняются заметным ужасом, а потом резким облегчением. Вот она кивает, а вот отрицает, и снова ее глаза расширяются и наполняются ужасом. Долгие минуты Поттер стоял и пытался угадать ее эмоции, не понимая, почему разговор такой длинный, а его женщина такая расстроенная. И вот, наконец, распрощавшись кивками головы, доктор Грейсон вышел из палаты, оставив девушку, которая в этот момент упала лицом в ладони. Гарри услышал судорожный вздох. — Мистер Поттер, мисс Декарт ждет вас, только постарайтесь не волновать ее, она еще слаба, — мужчина похлопал по плечу Гарри и с грустным задумчивым взглядом отправился восвояси. Брюнет осторожно постучал, будто это было необходимо, и зашел в палату. Только сейчас до него дошло, что все это время он не выпускал из рук букет. Блондинка подняла голову, и юноша мысленно обрадовался, что она не плачет, как ему показалось раньше, а просто уставшая и грустная смотрит на него. — Я поставлю цветы в вазу, и выброшу старые, — зачем-то описывая свои действия, Поттер подошел к тумбочке. Она неотрывно наблюдала, как он исполняет обещанное, а он кожей чувствовал ее взгляд, и ему даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что она думает о чем-то важном. Он, к счастью, тоже думал о важном. Справившись с рутиной и присев на краешек кровати поудобнее, Гарри взял руки девушки в свои, нежно поглаживая большими пальцами тыльную сторону ладоней. — Нам надо поговорить. — Нам надо поговорить, — они выпалил это одновременно, и также одновременно утихли, глядя друг на друга. Минутное молчание, вопросительные взгляды, и, кажется, они решились чтобы сказать что-то еще и снова одновременно. — Выходи за меня. — Я беременна.