Карточный долг - дело святое.

— Выходи за меня. — Я беременна. Они замолчали, тупо уставившись друг на друга. Мэй смотрела на Гарри исподлобья, хмуро, угрюмо, Поттер же наоборот, удивленно, пораженно. Наступила минута молчания, тишина была звенящей, можно было слышать, как сильно стучит сердце Декарт и как работают мозги Поттера. Мэй ждала пощечины, криков, непреднамеренного убийства, чего угодно, но не того, что Гарри начнет смеяться. Он смеялся долго, несколько длинных минут, во время которых блондинка судорожно думала о том, что говорить дальше, что делать. — Гарри, это не все, что я хотела сказать, — попыталась прервать веселье девушка, закрывая глаза и опуская голову. Она почувствовала, как Гарри двигается к ней, а он взял ее лицо в свои ладони и приблизился максимально близко. Открыв глаза, девушка заметила вдруг, что он успел снять свои очки. — Не утруждайся, маленькая. Я в своей жизни мог представить все, что угодно: как убиваю Воландеморта, как умираю от его рук, как счастливо живу с Гермионой, или Джинни, или любой другой девушкой в период пубертата. Но вот никогда я не мог подумать, что стану отцом и продолжателем рода Малфоев, боги. Мэй словно дали пощечину. В ушах зазвенело. Неужели она. Он только услышал. Он знает, Поттер знает? Голова начала кружиться, к горлу подступил кому, глаза забегали по полу в поисках… — Ведро, — успела выдавить девушка и весь удачно съеденный обед оказался в том самом ведре, которое Поттер выдал максимально быстро, будто знал, где оно находится. Может, подготовил заранее, говоря волнительные слова. — Мое предложение, получается, еще более вовремя, чем я думал, — Поттер нахмурил брови, стукнув палочкой и очищая ведро. Мэй в это время выпила мятной воды, что стояла на тумбочке и спокойно выдохнула. Вдохнула, и еще раз выдохнула. — Ты знаешь, кто я, — не спрашивала, утверждала. Она внимательно наблюдала за его глазами, пытаясь найти в них ответы на свои многочисленные вопросы. Грудь сдавило внезапным осознанием — Поттер понял кто такая Мэдилин Декарт, — Как? — Банальнее, чем ты можешь подумать, — Гарри снял свитер, ботинки и заполз на постель, устраивая девушку в свои объятия, та недоверчиво попыталась отстраниться, но не получилось, — Я понял кто ты еще в поезде. Мэй округлила глаза, но Гарри этого не видел, лишь поглаживая вздрогнувшие плечи. — Ну, во-первых, первые дни тебя выдавали малфоевские жесты. Кроме меня этого никто не замечал, потому что все шесть предыдущих лет своего обучения я только и делал, что изучал твои повадки. Что поделать, ты нравился мне, даже несмотря на все твои гадости, а на шестом курсе так я вообще влюбился. Странная херня, влюбиться вопреки, — голос Поттера был монотонным, успокаивающим, блондинка вслушивалась в слова, — Во-вторых, очевидная внешность. Мерлин, Малфой, не мог найти девушку не похожую на самого себя? Я удивлен, как другие не догадались, у тебя же глаза даже не изменились, максимум чуть шире стали! — Положи то, что хочешь спрятать, на видное место, — тихо заметила девушка, вцепившись в ворот поттеровской рубашки. Он удовлетворенно кивнул. — Правильно, и ты положил. Только не учел, что я мог чему-то научиться и что я могу слишком хорошо тебя знать, — постепенно Мэй успокоилась, и теперь ею двигало только любопытство. Гарри чмокнул светлую макушку, — Я все гадал, зачем тебе потребовалось разводить этот концерт. Строил теории, отметал возможное и невозможное. Предложил тебе защиту, чтобы иметь возможность быть ближе, при этом слушая разговоры наших. Из всего Гриффиндора только наблюдавшая за тобой Гермиона однажды выдала мне, что ты странная девушка, ничего не понимающая в том, чтобы быть девушкой. Декарт тихо захихикала, не удержавшись. Малфой продумал все, кроме того, чтобы попытаться научиться быть женщиной, прежде чем станет ею. Голову забивали более небанальные мысли, например о том, как провернуть такого масштаба аферу. — Когда мы с тобой первый раз поцеловались, я заметил еще одну странность, которая раньше не бросалась в глаза. Тогда мне удалось поближе рассмотреть браслет с рунической вязью на твоей руке. В день, когда я в очередной раз был на встрече с Дамблдором, я заглянул в библиотеку и несколько часов копался в книгах, — голос Гарри стал задумчивым, — Выяснил я немного. Этот браслет работает как гарант чего-то, его свойства схожи со свойствами непреложного обета. В тот момент в моей голове начал складываться некий паззл: Драко Малфой в обличии девушки приезжает в Хогвартс, заставляет шляпу — ты шептал ей что-то на распределении — отправить его на Гриффиндор, о, позор панталонам Люциуса, и начинает сближение со мной. Нападение слизеринцев, наш первый секс, на который ты решился достаточно быстро, несмотря на девственность твоего тела… Единственное, чего я не знал — чем ты воспользовался для того, чтобы стать девушкой. — Запрещенное оборотное, мощная модификация, месяц варил, — голос Мэй был тихим и, очевидно, прифигевшим. — Драко Малфой нарушает закон, — Поттер грустно вздохнул, — Кому ты задолжал и что? Очевидно, наказание за исполнение очень жестоко. — Я не могу тебе сказать и, похоже, теперь не смогу исполнить, — Декарт зажмурилась, шмыгая носом. — Ты должен меня соблазнить, а затем изменить мне? Придушить во сне? Давай, нет ничего, с чем мы не справимся, скажи мне. — Разбить тебе сердце. Банально звучит, но тяжело выполнимо. Ты должен умирать от боли, которую я должен тебе причинить, — она говорила, а из глаз текли слезы, непрошенные, нежеланные, слезы боли, облегчения и гормонов. — Мы придумаем, как сможем избавиться от этой хрени на твоей руке, — уверенно заявил Гарри, крепче прижимая к себе блондинку, — Думай сейчас о своем здоровье, и о ребенке. Придется думать головой, милый мой, а не пьяной задницей. — Эй! — Сокровище. Драко, мой Драко Малфой, как бы ты не переставлял свои инициалы, смысл не изменится. Хотя, будь я менее проницательным, думаю, я бы как минимум расстроился, как максимум прихуел бы. Рон, например, скорее всего умрет от сердечного приступа, когда узнает, — Поттер захихикал. Конечно, он преувеличивал, но это же Уизли! Мэй была благодарна, что суть наказания Гарри выпытывать у нее не стал. Возможно, что он и сам догадался. Что может быть приятнее для пожирателей смерти, чем пустить по кругу Малфоя, делать с ним все, что им вздумается, пытать, иметь, поодиночке и толпой. Каждый раз Мэй снилось это в кошмарах, и каждый раз она пыталась забыть увиденное. Будь проклят тот день, когда Малфой сел за игральный стол со слизеринцами, и будет проклят еще один, если Драко хватит глупости еще хоть раз взять в руки карты. — Я снова пропустил прием оборотного зелья, должен был выпить его три дня назад. И я не меняюсь, — вдруг выдала Мэй, поднимая на брюнета серые глаза, — И только сейчас понимаю, почему. — Выносить ребенка может только женщина, — Гарри понимающе кивнул, чуть разворачиваясь вбок, чтобы обнять девушку полностью, — Когда все закончится, ты должен будешь вернуться в свое тело. Не думаю, что ты планировал так долго оставаться в этом теле. — Не планировал, — согласилась Декарт. Она шумно вдохнула запах парфюма Поттера, какой-то свежий, ненавязчивый запах, слегка отдающий мятным ветром, цитрусовыми нотками и, на удивление, лавандой. Не тошнотворный, приятный, ставший родным за то время, пока она находилась рядом. Девушка впервые почувствовала себя спокойно, впервые за пять с половиной последних месяцев, со дня игры, со дня своего рождения. — Гарри, — она тихо позвала его, в надежде, что он не успел уснуть. — Да, маленькая? — насмешливо произнес Поттер, отчего Мэй только хмыкнула. — Перстень. Откуда он? Мне смутно знакома эта геральдическая вязь, но я не могу понять или вспомнить, откуда она, — Декарт прошлась пальчиком по его руке от плеча до локтя, чуть сжав предплечье, — Какие тайны хранит Гарри Поттер, а, дорогой мой? — Я тебе обязательно все расскажу, как только придет время, — предупреждая вопросы, Гарри поднял руку, — Оно придет скоро, обещаю. — Не слишком много обещаний, мистер Поттер? — Я собираюсь на тебе жениться, обещаний и обязанностей станет куда больше, чем сейчас. — Договорились. И Мэй расплакалась *** Они лежали в обнимку несколько часов, иногда перекидываясь ничего не значащими фразами и — редко — целуясь. Мэй рыдала долго, очищаясь, сбрасывая с души огромный камень, а Поттер не смел ей в этом мешать. Успокоившись, она ощутила, что целует Гарри отчаянно, будто это было необходимо ей, как воздух. Будто это было последнее действие в ее жизни, последнее, решающее судьбу. В конце концов, закутавшись в кокон своих мыслей, девушка не заметила, как заснула у Поттера на плече. Тот тоже думал все это время, ликуя про себя, что нигде не ошибся и чувствуя удовлетворение от того, что больше не приходилось прятать свои знания. Одним секретом меньше — дышится легче. Так и было, признавшись друг другу, оба вздохнули с облегчением, спала какая-то очередная завеса, обрушилась незримая стена недопонимания между ними, а оно было. Точнее, Гарри знал про ее ложь, а она боялась того, что он это узнает, выстраивая барьеры. Ей приходилось следить за тем, что она говорит, как думает и как двигается. Его несказанно радовало, что за это время слизеринцы стали Малфою чужими, а гриффиндорцы — своими. Он знал, кому можно доверять, а кого лучше послать ко всем чертям, да побыстрее. Мэй уснула, так и не вытерев слезы со своих щек, которые, засохнув, превратились в белесые дорожки на коже. Гарри бережно вытер ее щеки влажным платком и устроил блондинку поудобнее на больничных подушках. Ей стоило хорошенько выспаться, ведь приближался день ее выписки. Спокойно себя чувствовать она могла, как не прискорбно, только здесь. Гарри осторожно коснулся своими губами ее губ и тихо выскользнул из покоев, заглянув на прощание в окошко в двери. — Мистер Поттер, — Грейсон окликнул его, и брюнет повернулся, — Все хорошо? — Я думаю, завтра мы будем готовы выписаться. — Рекомендую контролировать ваше окружение. Я дам вам также список необходимых действий, зелий, витаминов, все, чтобы поддержать здоровье вашей будущей супруги, — Джордж шарил глазами по истории болезни, перечисляя список зелий, которые Мэй употребляла в последний месяц. «Они не обнаружили оборотное в крови» — Гарри осенило, и он хмыкнул, добавляя галочку в список информации об этом зелье. — Яд мы полностью вывели, ребенок не пострадал. Скорее всего, в этом случае, у вас будет мальчик. Он помог мисс Декарт не умереть до попадания в больницу, — голос мужчины был явно восхищенным, и Гарри хмыкнул, ощущая теплоту и некоторую гордость. Еще в утробе матери его сын что-то может, поразительный потомок Поттеров. — Я вернусь завтра. — Захватите теплых вещей. — Спасибо, сэр, до свидания. — Приятно было работать с вами, мистер Поттер. *** Добравшись до Хогсмида, а точнее, до визжащей хижины, Гарри остановился и осмотрелся. Был вечер, уже темно, в поле зрения никого не было. Развязав шарф и расстегнув ворот рубашки, Гарри схватился за свой медальон. Секунда, две, три… Знакомое чувство сжимающегося желудка и затягивания в воронку, хлопок — и на месте, где только что стоял Гарри Поттер, остались только его следы. Приземление было почти удачным: Гарри чуть не упал, но удержал равновесие. Портключ, хоть и был более безопасным способом для передвижения, чем трансгрессия, так как всегда имел четкое место, куда надо попасть, давал почти такие же неприятные ощущения в организме и также дезориентировал человека в пространстве. Перед глазами Поттера возник готический древний замок, ворота дружелюбно скрипнули, а черепа на них наклонились, будто приветствуя. Гарри скривился, отметив про себя, что ему нужно выкинуть эту мерзость и заняться обустройством. Когда-нибудь. Пока он шел в сторону замка, пространство заискрило магией, заново выставляя защиту, которую нарушил Гарри своим появлением. Дом встречал его мертвенной тишиной и холодом, хотя к этому, скорее всего, придется долго привыкать. Здесь, в отличии от внешнего мира, все было каким-то серым, неживым, а в отличии от Хогвартса здесь было очень мало мебели, что добавляло лишнее пространство и позволяло жить оглушающему эхо. Несмотря на то, что дом казался пустым, через минуту после появления Гарри в прихожей, появился домовик. — Лорд Блэк желает отобедать, сэр? — Кричер, а это был именно он, поклонился. — Отужинать. В малую столовую, поменьше пафосных тарелочек, и умоляю, никаких свечей. И зови меня Гарри. Кричер поклонился и исчез. Вздохнув, Гарри сбросил уличную одежду, не утруждая себя повесить ее хотя бы на крючок, а просто бросив ее в угол на почти незаметный пуф. Пройдя несколько пролетов по первому этажу, чуть не заблудившись в многочисленных коридорах, Поттер все-таки отыскал малую залу. Кричер уже подал ужин, в этот раз скромно, на черных тарелках и без пафосных предметов декора на столе. — Лорд Гарри, ужин подан, — домовик поклонился и отошел в угол, а Гарри снова вздохнул и присел на одно из боковых мест, проигнорировав засервированное место во главе стола. Переставив приборы самостоятельно, Поттер разлил в бокалы предложенное вино. Послышался стук каблуков этажом выше. — Гарри! — через несколько минут в тишине гостиной прозвучал радостный возглас, который Поттер с радостью поддержал. — Сириус!