Карточный долг - дело святое.

Люди всегда ошибочно полагали, что дом Блэков прятался на площади Гриммо 12, но оказалось, что у семьи есть мэнор. Последний Блэк, который обитал в этом мэноре — Дорея Блэк вместе со своим мужем Карлусом Поттером. После их смерти особняк остался пустовать, никто из Блэков так и не смог найти его. Этот дом был наполнен темной магией, жуткими артефактами, в некоторых помещениях можно было встретить призраков, убитых страшной смертью. В замке даже находилась отдельная пыточная комната с самыми разнообразными установками, смех ли, там были даже стропы для четвертования лошадьми, а сами лошади в давние времена содержались в предназначенном для них загоне на заднем дворе поместья. Гарри было сложно находиться в этом доме, так как даже от картин исходил зловещий холод, а двигающиеся люди на них смотрели на него молча, с осуждением. Портрета Вальбурги, кстати, в этом замке не было, на счастье его новых обитателей — если бы зловещий дом наполнился ее отмороженными криками, Гарри бы сошел с ума, не успев переступить порог. Сириус Блэк, крестный отец и самый близкий человек Гарри Поттера, сидел напротив него за обеденным столом в малой гостиной мэнора и потягивал отменное вино из собственных запасов. Он с интересом разглядывал Поттера, который скучающе ковырялся вилкой в мясе, и ждал от него каких-нибудь новостей, но Гарри молчал и почти не смотрел в его сторону. Единственное, что сказал сегодня крестник, было приветствие и «Я так рад тебя увидеть, скучал», сказанное при встрече. Сириус не выдержал длительной паузы. — Как там Драко? — будто невзначай поинтересовался Блэк, пряча улыбку в бокал. Естественно, Гарри не скрывал от него ничего, что происходило с ним за последние пару месяцев. Никогда не скрывал. Особенно они сблизились после смерти Сириуса. Ретроспектива. Последнее, что он чувствовал — адская боль от ударившей в грудь Авады, а затем легкость, тишину и пустоту в себе и вокруг себя. Арка смерти, завеса между миром живых и миром мертвых, место, откуда не возвращаются. Чувство одиночества, боль, отчаяние. Он кричал в пустоту, пока не сорвал голос, он смотрел в темноту, пока не заболели глаза, он рыдал, пока не кончились слезы, царапал кожу, пока не кончились нетронутые места. Чувство отчаянной несправедливости, он покинул этот мир, последний Блэк, единственный продолжатель фамилии, рода, чистокровного рода. И хотя его мало волновала собственная принадлежность к священным 28, все же хотелось передать свое наследие, оставить в этом мире частичку себя. Почти четверть своей жизни он прожил в заключении, и теперь снова оказался в заточении, только в гораздо более суровом. Ему не умереть здесь, потому что он уже мертв. Время здесь было эфемерно, так же эфемерно, как и пространство. Минуты не шли, дни не сменялись, темнота не становилась светом. Он ходил, чтобы не думать, ходил, иногда останавливаясь, присаживаясь ненадолго, затем вставал и снова шел. Ходьба помогала ему не сходить с ума, не поддаваться мимолетной панике. Не хотелось есть, не хотелось ходить в туалет, не росли волосы на голове или лице — казалось, что его тело просто законсервировалось, или было ненастоящим, и он просто упорно шел вникуда. Силы покидали его с каждым пройденным шагом, медленно, верно, но слабость — слово, никак не подходящее Блэку. Тем более Блэку, отучившемуся на Гриффиндоре. Любой другой человек на его месте давно бы лег и смирился со своей судьбой, начал бы прокручивать в голове моменты своей жизни, что же он сделал не так, где оступился, а где был прав… Но Сириус не вспоминал, а просто шел. Все казалось бессмысленным: то, что ноги все еще слушались, то, что он продолжал дышать, то, что он еще мог бороться. Смерть — старая перечница — дышала ему в спину, и он отчетливо слышал ее дыхание, и продолжал свой путь, понимая, что если ляжет — то она ляжет сверху, и он никогда больше не сможет встать. Путь казался напрасным и бессмысленным все отчетливее, пока… Пока однажды Сириус не увидел свет… *** Он вывалился на каменный пол какого-то слабо освещенного помещения, но наличие даже такого света вызвало в его глазах жуткую резь. Сириус закашлялся, разворачиваясь на спину, и вдохнул клуб пыли, поднявшийся от его движений, что заставило его чуть ли не выплюнуть свои легкие. Отдышавшись, Сириус радостно расхохотался — он выбрался из Арки, хотя это было невозможно, он смог победить Смерть, он выиграл эту гонку… Не пришло еще его время. Растерев докрасна глаза и, наконец, прозрев окончательно, Блэк сел и оглянулся по сторонам. Помещение напоминало ритуальный зал, в центре стоял алтарь, а рядом с ним постамент с небольшим изумрудным камнем. Остальные предметы мало интересовали Сириуса, пока он не взглянул туда, откуда вывалился: Арка Смерти. Еще одна Арка Смерти, сработавшая для Блэка как исчезательный шкаф благодаря его отчаянному упрямству. Он выжил. Блэк поднялся на ноги, слегка пошатнувшись. В этот момент небольшая дверь распахнулась и на ее пороге появился гоблин в строгом костюме. — О, мистер… Блэк? — удивленно протянул гоблин, — О, как жаль, что я не встретил вас тремя днями ранее. Вы должны были стать Лордом, как только обелили ваше имя, но увы, не успели. Мне жаль, ваше место занято. — Что? Лордом? Занято? Ничего не понимаю, — еще не успевший прийти в себя, грязный и помятый, Сириус выглядел как сова семейства Уизли после встречи со стеклом, — У Блэков нет наследников, чтобы кто-то мог стать Лордом, я — последний представитель. — О нет, мистер Блэк, вы ошибаетесь, дело в том что… — начал было гоблин, но не успел: Сириус смотрел на того, кто в этот момент наконец-то появился в дверях. — Гарри… *** Вилка перестала стучать о тарелку, Гарри поднял на крестного задумчивый взгляд. — Ты узнал, в чем заключается суть его долга, не правда ли? — Сириус поставил бокал, протягивая крестнику худощавую ладонь, — На тебе лица нет. — Ну, как минимум, Мэй беременна, а я сделал предложение, как и планировал, — он пожал плечами, сцепив зубы и разглядывая свой бокал, к которому еще не притрагивался, — Кстати, он не ответил. — Ого! Вот это новости, достойные еще одной бутылки, причем виски, — Блэк хохотнул и хлопнул в ладоши. Ему даже не пришлось ничего говорить, виски и бокалы появились чуть ли не в его руках и он быстренько налил себе щедрую порцию. — Да, мальчик. Драко отравили ядом, который действует только на женщин. Игрек-хромосома спасла ребенка от неминуемой гибели. Будь это девочка — ребенка бы мы уже потеряли, — Гарри поднял бровь, наблюдая за крестным, бодро пригубившим добрую часть виски, — Я в статусе Лорда больше года, вроде, уже многое знаю, стал гораздо умнее, проницательнее. Ты многому научил меня, я взрослее, чем все мои однокурсники… Ну, может, кроме Гермионы. И при этом оказалось, что я еще такой мальчишка, совершающий глупости и испытывая совершенно детские чувства. — Тебе семнадцать, ты имеешь право делать глупости, несмотря на то, что ты уже совершеннолетний, — заметил крестный, подмигивая юноше. Тот лишь вздохнул. — Я замечал, что она пьет зелья, ну, чтобы не было детей, — Гарри слегка покраснел, и отвел взгляд, но быстро собрался и продолжил, — В ее крови оказалось намешано столько гадости, порой несовместимой друг с другом. Когда мы говорили в кабинете со Снейпом, я видел в его глазах вину. Что с ним происходит? — Влюбился? — Сириус откровенно заржал, хлопнув рукой по столу, такой остроумной шуткой ему показались собственные слова. — Станется с него. Забил просто на Малфоя. Малфой девочка, ну девочка и девочка, чего бубнить, — Гарри скрипнул зубами, вспоминая, как Снейп вызвал Мэй на разговор после первого урока, — Добродушно отдал половину своей кладовки и даже не удосужился узнать, как могут среагировать те или иные компоненты оборотного зелья на все остальные жидкости. Вот и получилось, что контрацептивное зелье на основе плодов кеппел оказалось совершенно бесполезным. Считай, только жажду утоляло. Блэк, только было успокоившийся, заржал пуще прежнего, даже икнув. Гарри посмотрел на него уставшим взглядом и вдруг тоже засмеялся, не так заливисто, правда. — Хорошо же, наследник. Сильный будет, выжил раз, — мужчина поднял палец в воздух с умным видом. — Меня беспокоит другое. Задание Драко — разбить мое сердце. Судя по всему, как это сделать, для него не уточнялось, факт в том, что я должен страдать от боли и это должно быть связано с ним. Он не уточнил, изменить он мне должен, бросить меня громко, или что-то еще, значит формулировка неточная, что уже плюс. — Стоит попробовать покопаться в библиотеке, отыскать способы разрушить магию браслета, — предположил Сириус, — Я бы посоветовал пообщаться со Снейпом, как только Мэй вернется в Хогвартс. Как бы я его терпеть не мог, он все-таки крестный, и, увы, не тупой. — Да, но ты все равно поройся, пожалуйста, в библиотеке, — Гарри состроил щенячьи глазки, и Сириус понимал, что у того совершенно нету времени. — А ты не забудь про наши тренировки. С этим Малфоем ты совершенно забыл об этом, — Блэк негромко стукнул кулаком по столу, зная, что Поттер его послушается. Они дружно засмеялись и продолжили ужин за старым добрым разговором практически ни о чем. *** Мэй Декарт вернулась в Хогвартс в сопровождении Гарри воскресным днем. Двигалась она с трудом, опираясь на руку любимого, что не мешало ей глупо шутить и радостно улыбаться. Наконец она могла небольшое количество времени посвятить тому, чтобы быть счастливой. Первым делом пара отправилась в свои покои, разложив вещи, приняв душ и переодевшись, а вторым — отправились в большой зал. В помещении было малолюдно: в основном, все ученики в обед воскресенья либо разбредались по спальням, либо развлекались в Хогсмиде. В зале же в основном находились ученики первого и второго курса, а также те, кому ленилось куда-то идти. Преподавательский стол также был практически пуст: несколько преподавателей сидели поодаль друг от друга, практически не общаясь. Гарри предложил Мэй присесть, затем сел следом. — Ты будешь звать меня по имени? — тихо уточнила она, сама не зная зачем. — Ты Мэй, остальное неважно, остальные не важны. Не дадим твоим друзьям поводов потешаться еще больше, — заметил Поттер, наблюдая за появившимися на столе тарелками и кружками, — Дай-ка я все проверю. Гарри взял в руки по очереди все бокалы и тарелки, убедившись в отсутствии опасности, и поставил их перед девушкой, просто кивнув головой. Можно было есть спокойно. — Ты же знаешь, что я не отстану с расспросами, как только смогу их сформулировать? — Декарт вгрызлась в кусок сочной свинины, чуть ли не скуля от удовольствия — после больничной еды здесь кормили просто сказочно, а растущий в ней организм требовал многого. — Нам нужно будет сходить к Снейпу после обеда, — заметил Гарри, игнорируя предыдущую фразу и удивленный взгляд девушки, справедливо полагая, что всему свое время. Практически середина ноября. Поттер старался отбросить мысли о том, что осталось мало времени. В конце концов, их проблемой занялся Сириус, и вскоре, займется Снейп. Лучшие маги своего поколения, по крайней мере, Гарри считал именно так. До спальни Снейпа двое добрались быстро, не встретив на своем пути ни одного студента. Все-таки, Гарри предполагал, абсолютное большинство сегодня раскупало и беспощадно разграбливало Хогсмид, и это было волшебникам только на руку. Юный Лорд и его спутница остановились у дверей Северуса, надеясь, что он находился там, и Поттер ловко забарабанил, прислушиваясь к происходящему внутри. Что-то громко грохнулось на пол, послышалась ругань, а затем произошло затишье на пару минут. Гарри было хотел повторить ударную волну, даже занес руку, но дверь внезапно раскрылась и на пороге вырос Снейп, растрепанный и в наспех запахнутом халате. При виде Поттера и Декарт лицо Снейпа вытянулось, но лишь ненадолго, он кашлянул и выразительно окинул парочку взглядом. — Есть разговор, — буркнул Поттер, и, утягивая за собой блондинку, ворвался в гостиную. Девушка была отправлена сидеть на диван, а сам Поттер встал рядом, скрестив руки на груди. — Это возмутительно, — зашипел зельевар, захлопнув входную дверь, — Я не позволял вам так себя вести в моих покоях. — Мы что, помешали, крестный? — усмехнулась Мэй, с удовольствием наблюдая за расширившимися глазами декана Слизерина, — Нам… Мне нужна твоя помощь. Поняв, что Поттер все знает и задавать лишние вопросы равно тратить свое же время, Снейп встал в ожидающую позу и подарил самый презрительный свой взгляд Гарри. Гарри ответил ему тем же, и Северус, устало вздохнув, упал в кресло, но все еще молча. — Мне нужно разбить ему сердце, но я люблю его до безумия, и он любит меня до безобразия и, скорее, мне проще разбить ему голову, чем сердце, — Мэй икнула, хихикнула и тут же осеклась, — Гормоны, н-наверно. — Чем я могу помочь? — Снейп вскинул бровь, пропуская мимо ушей последнюю фразу девушки. Совсем перестал уделять внимание мелочам. Гарри взял девушку за правую руку, представляя браслет взгляду мужчины. — Нам нужна информация, есть ли какая-либо возможность снять его, обойдя обязанности. — Есть, но для этого придется отпилить мисс Декарт руку, — со стороны спальни декана выплыла девушка в рубашке до середины бедра, и Гарри с Мэй ошарашенно на нее уставились. — С...Стефания? — Мэй удивленно икнула, переводя взгляд с Северуса на Стефанию и обратно. Гарри же просто стоял в оцепенении, потеряв способность разговаривать. — Он не мой учитель, я здесь из-за тебя, мне собственно плевать, — вопреки своим словам, девушка уселась на бортик кресла Снейпа и слегка царапнула его щеку длинным ногтем. Тот закатил глаза, на его щеках, Гарри мог поклясться, появился легкий румянец. Впрочем, Северус быстро с ним справился. — Вариантов немного. Либо как-то выполнить задание, а это очень сложно, судя по всему, либо действительно отпилить красотке руку, правда, прирастить ее обратно потом не получится — эффект темной магии таких браслетов, — Янова задумчиво трогала браслет, бесцеремонно держа Мэй свободной рукой. Пожав плечами и отпустив девушку, она нагло пристроилась на коленях Северуса, который даже сопротивляться не стал. К чему отпираться, если все итак очевидно. — Ладно, мы поняли… Спасибо за беспокойство и… — он на секунду замолчал, а затем резко продолжил, — Попытайтесь пожалуйста добыть хотя бы какую-нибудь информацию. Она вам не чужой человек. Подхватив грустную Мэй за талию, Гарри гордо удалился вместе с ней из покоев Снейпа, громко хлопнув дверью напоследок. Свои красные щеки он умело спрятал в темноте подземелий. Они направлялись в башню, где Поттер передал девушку на поруки Гермионы, наказав следить и не выпускать, а сам направился в сторону кабинета Дамблдора. Может быть, старый маразматик сможет ему чем-то помочь или, хотя бы, дать какие-нибудь подсказки. Обращаться к нему было рискованно, но чем черт не шутит. Он шел, задумчивый, даже не оглядываясь по сторонам, и это была его критическая ошибка. Удар. Боль. Темнота.