Карточный долг - дело святое.

— А я тебе говорю, вот сюда надо ставить, — Гермиона настойчиво пыталась объяснить Мэй, что такое маггловские шашки, как работает система в этой игре, и какие ходы лучше предпринять, чтобы выиграть. Декарт зевала, ей было бесконечно скучно. Поттер ушел к Дамблдору пару часов назад, и до сих пор торчал там, блондинка уже начинала нервничать. Снова кружилась голова, безумно хотелось заснуть, ком подкатывал к горлу, и грудь сжимало странное паническое чувство. «Что за хрень» — прикрыв глаза, девушка откинулась на спинку стула. Заболел низ живота, стало тяжело дышать, затошнило. — … эй? «Тошнит» — … ээээй? «Очень больно» — … с тобой? «Что-то происходит. Что-то не так… Что-то плохое» — Да очнись ты! — девушку вырвали из оцепенения, и она вдохнула, будто только что выплыла из воды. Вокруг нее собрались обеспокоенные гриффиндорцы, все как на подбор: Грейнджер, Финниган, Долгопупс, Томас, еще несколько человек, имена которых она не запомнила и не планировала. Затошнило сильнее, и Мэй сорвалась с места, прикрыв рот рукой. Успела, хорошо, не придется краснеть перед гриффиндорскими придурками. Мальчишка внутри нее скорее всего радостно перевернулся, потому что ее вывернуло еще раз. — Ребенок от Поттера, и это значит выворачивать будет гораздо чаще, — Мэй застонала, дернувшись от отвращения к самой себе, к окружающему ее туалету, ко всем гриффиндорцам и их чертовой гостиной, к слизеринцам, из-за которых она находилась здесь. — Мэй, ты здорова? — за дверью находилась Грейнджер, и ее присутствие Декарт почувствовала еще до того, как она постучала в дверь. Странное ощущение, будто она почувствовала ее кожей. Энергия Грейнджер легла на язык, как травинка теплым летним днем. Блондинка облизнула губы онемевшим языком — это было неожиданно приятно, ощущать чужую энергию. — МЭЙ??? — Гермиона плечом толкнула дверь, выбивая замок. Декарт офигевшими глазами посмотрела на нее. — Ведьма, — восхищенно протянула Мэй и захихикала, — Ты на вкус как трава. — Тебя что, опять отравили? — недоверчиво протянула Грейнджер, присаживаясь рядом, — Или ты съела неправильные грибочки на ужине? — У меня сын будет, — хмыкнула девушка, любуясь на ошарашенную Гермиону, — Вот и выворачивает. Не говори никому пока, пожалуйста. — Я могила, — заверила Грейнджер, осторожно дотрагиваясь до плеча Мэй. Та помедлила несколько секунд, и бросила в объятия Гермионы, прижимаясь к ней. От девушки веяло сочувствием, добром, заботой, и Декарт почувствовала это также четко, как и вкус травы на языке. — Чувствую, плохо, — Декарт нахмурила лоб, потеревшись им о шею Грейнджер, — Внутренняя паника, будто что-то плохое случилось. — Гарри у Дамблдора, все нормально, ты же знаешь, — Гермиона погладила девушку по волосам. — Я иду к нему. — Нельзя одной, вдруг нападет кто. — Плевать. Мэй аккуратно высвободилась из объятий и, отряхнувшись, направилась в сторону выхода из башни. Ее пытались остановить, но все тщетно. Она просто вышла, просто направилась в сторону кабинета Дамблдора, пытаясь вспомнить, какой у Гарри вкус. На ум приходила карамель и корица, хотя ничем подобным от Поттера никогда не пахло, разве что когда он, делая домашнее задание, хватал ириски из вазочки, вечно стоящей на столе в спальне старост. Вдруг на языке проступил легкий привкус карамели. Мэй остановилась и сглотнула. Казалось, она понимала, куда ей надо идти, что-то направляло ее, и она пошла. Привкус, забавно, но завел ее куда-то в то крыло, где почти никогда не проходило занятий. У одной из дверей Декарт остановилась, язык резко покрылся горьким вкусом, и Мэй снова чуть не стошнило. Девушка вынула палочку и бросила в дверь «Бомбарда», войдя следом. *** — И куда ее понесло? — выдал Томас, как только Мэй скрылась за дверью. Парни уже достали баночное сливочное пиво, которым они затарились в Хогсмиде буквально сегодня. Кто-то уже успел расположиться на диване, кто-то ворошил поленья в камине, кто-то плевался в потолок на дальность полета плевка, в общем — очередной воскресный вечер в гриффиндорской гостиной. — Она сказала, что чувствует какую-то опасность, — Грейнджер, встала рядом с ним, а также со всей компанией, которые успели увидеть, как Мэй пулей уносится из гостиной. Симус схватил палочку, чуть не ткнув какого-то первокурсника в глаз. — Так, и чего тогда мы все встали? Чего мы ждем? — брюнет явно воодушевился, даже похлопал в ладоши. Рядом с ним нарисовалась его девушка — Джинни. О да, стоило только Поттеру совершить тот потрясающий финт ушами с любовным зельем, Джиневра, после недолгих страданий, шипений, стенаний завела романчик с Томасом. Впрочем, его ничего не смущало в произошедшем. — О чем ты, Дин? — Ты что. Там, где опасность — все гриффиндорцы, — Томас захохотал, подталкивая Невилла локтем. — Ты собрался помогать этой бледной воши? — Уизли взвизгнула, пребольно стукнув Томаса по плечу. — А ты имеешь что-то против? Кто со мной? В конце концов, компания грифонов, несмотря на визжащую разнообразные проклятия Джинни, отправилась вслед за Мэй. Уизлетта горько выругалась и чуть не довела до инфаркта несчастного попавшегося первокурсника. — А где Рон? — Невилл напоследок огляделся, но его вопроса никто не услышал. *** Гарри очнулся в незнакомом кабинете, плотно привязанный к стулу. Поттер сразу распознал «Инкарцеро», веревки связывали туже, если он пытался пошевелиться. Было трудно дышать, голова болталась, словно у болванчика, глаза так и норовили закрыться. Кабинет, в котором они находились, скорее всего никогда не использовался: под ногами лежала пыль, взгляд зацепился за огромную паутину в углу сзади, после громкого прочищения горла обнаружилось эхо. Гарри поднял голову. Класс был маленький, темный и тесный. В окне можно было увидеть одну из башен замка, только непонятно, какую. Парты были скиданы друг на друга в угол, кажется, их было не больше десятка. Где-то сзади Гарри вдруг остро ощутил чье-то присутствие, в спину в области ребер ткнулось что-то острое. — Пикнешь, прирежу, — голос был то ли знаком, то ли незнаком. Его искажал капюшон, а то, что на человеке был капюшон, слышалось итак, даже не требовалось разворачиваться. — Мне даже насрать, что тебя пока приказали не трогать, — человек плюнул на пол в сторону, и боль от ножа стала острее. Он прорезал кожу, по спине потекла струйка крови. — Ты как шило в заднице, Поттер, знаешь? Затычка в каждой бочке. О тебе все мысли директора, преподавателей, учеников, Лорда. Ты везде, каждое утро газеты печатают твои фотографии с громкими лживыми заголовками. От тебя тошнит. — Ты так следишь за моей жизнью, — Поттер только сейчас заметил, что раздет по пояс, а кончик ножа начал опускаться по позвоночнику. Гарри закусил губу, чтобы не издать ни единого звука, прекрасно ощущая, как ему распарывает кожу. На подбородок также потекла предательская струйка крови: одна боль заменяет другую — закон равновесия. — Говорят, с Дамблдором в школе безопасно. Говорят, Дамблдор может защитить всех от любой проблемы, от любой беды. Только никто не догадывается даже, что Дамблдор — сам по себе беда и сам по себе проблема. Чокнутый старый пердун, который только и умеет, что глупо улыбаться и предлагать конфетки, — голос рычал, а нож резко дернулся вниз. Гарри застонал, не в силах сдержаться, — Видимо, наш обожаемый директор упустил в своем глазу огромное бревно в моем лице. А, может, заметил и решил, что так будет даже лучше? Убивать школьников ведь его призвание. Убивать людей — его призвание. На его руках так много смертей. Ты знал? А вот я знаю. Твоя смерть, кстати, тоже будет на его руках. Человек говорил, словно диктовал заученный текст: без выражения, тупо, забывая некоторые слова, делая паузу. Но говорил такие вещи, от которых холодела кровь в жилах. Будто кто-то управлял им, или заставил его делать это. Кто-то влиятельный, способный запугать, способный предложить что-то большее. Нож пропал, а мужчина появился перед его глазами. Он погладил щеку Гарри тыльной стороной мясистой ладони, отчего тот дернулся. Затем последовал мощный удар. — Мне-то лично немного нужно. Всего лишь твоя шлюшка-подружка. Скажи, Поттер, какова она в постели, а? Она так хорошо лежит под тобой, белобрысая подстилка, — капюшон снова сплюнул, только теперь Поттеру под ноги, — Под меня тоже ляжет. И под друзей моих, как только я с ней наиграюсь. — Не смей даже думать о ней, тварь, — Поттер подскочил на стуле, дернувшись, но веревки держали крепко. Послышался хруст ломающегося ребра, Гарри коротко вскрикнул, роняя голову. Мужчина в капюшоне заливисто расхохотался. — Тебе не удастся сбежать от меня. Здесь никого нет, и никто сюда не придет. Когда тебя хватятся — ты будешь уже мертв, тебя найдут здесь по частям. Если найдут вообще. А вот твою подружку уже найду я, — можно было услышать, как, скрипя, растягивается его ухмылка. Послышался разрывающий воздух свист, а за ним последовал удар в живот. Гарри охнул, казалось, весь воздух выбили из его тела, рана на спине закровоточила с двойной силой, кровь впитывалась в веревки, штаны, стекала до самых ягодиц, даже не успевая засохнуть. — Как стонет твоя шлюшка, когда ты дерешь ее раком, а, Поттер? Кричит ли вообще? Не от чего там даже скулить. Ничего, я заставлю ее кричать, от страсти и боли, пока буду трахать и душить одновременно. Гарри снова дернулся, уже не обращая внимания на то, что еще одно ребро сдалось под натиском Инкарцеро. — Не смей даже думать о ней, — прошипел он, сплевывая сгусток крови на пол, закашлявшись от недостатка воздуха в легких. Три удара подряд, один из которых пришелся в грудь, доламывая треснутые ребра, грозящиеся вот-вот порвать легкое. Рот наполнился металлическим вкусом, из уголка предательски потекла струйка крови, а очки слетели с носа в неизвестном направлении. Хруст — и послышался звук треснутого стекла. — Да ты сам себя сейчас убьешь, мне и руки марать не придется, — усмехнулся капюшон, вставая прямо перед Поттером. Он был одет в длинную черную мантию без каких-либо опознавательных знаков, на голове — большой свисающий вниз капюшон, а под ним, если приглядеться, можно было заметить маску. Но приглядываться Гарри было уже нечем. Он расслабленно сел, понимая, что встретит свою смерть здесь — из веревок было не выбраться. — Скажи, как тебе каждый раз удается избежать смерти? Ты носишь в трусах кроличью лапку? Как тебе удается встречаться с Темным Лордом и выживать каждый раз, — мужчина схватил Поттера за щеки пальцами одной руки, явно вглядываясь в его лицо. Гарри почувствовал резкий зловонный запах: спирт, табак, чужое дыхание. Подкатила тошнота. Хотелось упасть в обморок прямо сейчас, мысли наполнились Малфоем. Он словно смотрел кино: первый курс, несостоявшееся рукопожатие, ежедневные перепалки, взросление. С каждым годом он все чаще заглядывался на юношу, и все чаще получал ответные взгляды. Оба смотрели друг на друга все дольше, и все сильнее боялись признать очевидные чувства. Афера с оборотным и превращением в девушку лишь помогли им сблизиться, хоть они еще и не успели это обсудить. И судя по настрою похитителя — уже не успеют. — Твоя шлюшка скоро будет здесь, — как бы невзначай заметил капюшон, отпуская лицо Поттера, не забыв еще разочек врезать по его челюсти так, что Гарри чудом не откусил собственный язык. В голову закралась бредовая идея и, пока похититель отвлекся, Поттер начал осматриваться, пытаясь сфокусировать зрение. То, что нужно, обнаружилось совсем недалеко — всего лишь в паре метров от его стула — его собственная волшебная палочка. По крайней мере, он надеялся на это. Брюнет закрыл глаза и попытался сфокусировать взгляд на одной точке в темноте его век. Она окрасилась кровавым цветом, и Гарри раскрыл кулак, позволяя точке проникнуть в свою руку. Он ощутил покалывание в правой ладони, облегченно понимая, что уроки не прошли зря. Импульсы магии собирались в руке, плавно перетекая струей к палочке. — Эй… ты… у меня для тебя пара слов, — с трудом выдавил Поттер, окликнув незнакомца и, когда тот подошел ближе, отпуская язвительные комментарии по типу «Прости, мой господин, умоляю?», Гарри, собрав силы, выкрикнул, — КРУЦИО! По всему его переломанному телу прошлись магические волны, импульсы, которые сконцентрировались в его руке, снося обидчика с ног. Магия, проходя через палочку, выплескивалась наружу, заклинание сработало: капюшон повалился на пол с оглушающим криком. Чувствовалась мощь магии, которая наказывала, уничтожала. Гарри с садистским удовлетворением наблюдал, как извивается и кричит похититель, но длилось это недолго. Магия отступала, а сам Поттер — терял сознание. События, которые происходили затем, были слишком быстрыми и, одновременно, словно показывались в затемненной замедленной съемке. Дверь рванула от выпущенной бомбарды и на пороге возникла Мэй, что-то крича. Полетели заклинания, но незнакомец оказался не так прост. Оковы круцио отпустили его, и он, схватившись за палочку, вступил в короткий ожесточенный бой. Последнее, что увидел Гарри: зеленый луч, который настигает растерянную девушку, как она падает и ударяется о бетонный пол, и собственный, доносящийся через пелену, гортанный вой.