Карточный долг - дело святое.

«Раз… два… три… вдох. Кашель. Больно. Задыхаюсь. Кто-нибудь, помогите… Помогай себе сам.» Гарри надеялся, что умер. Вокруг резко стало светло, грудь сдавило, засаднила порезанная спина. Нет, не умер, очень жаль. Воспоминания вчерашнего дня навалились как булыжник, придавливая сознание своей тяжестью. Он сидит, его пытают и бьют, Круцио, Мэй, Авада… Он вспомнил свой собственный крик, когда увидел зеленую вспышку света из палочки незнакомца, но не помнил, что было дальше. Слезы душили, резко стало не хватать воздуха, и он заплакал. Гарри Поттер плакал, не открывая глаза, лежа черти где, черти в каком положении, без возможности пошевелиться или нормально дышать. — Гарри, — послышался тихий женский голос. Поттер всхлипнул, оборачиваясь на источник звука. Говорить у него не получалось, он просто сжал руку в кулак, надеясь, что девушка рядом и заметит это. — О Мерлин, ты очнулся. Сейчас позову мадам Помфри, — голос был взволнован, и Поттер понял, что сейчас останется один, хоть и ненадолго. — С… стой — звук собственного голоса был неузнаваем. Гарри закашлялся, резко распахнув глаза от жгучей боли в позвоночнике. — Не шевелись, тебе кожу до кости прорезали, — это была Гермиона. Она сидела рядом, и, на первый взгляд, выглядела ужасно уставшей и больной. — Сколько я здесь, — брюнет понял, что потерял счет времени и не мог с точностью сказать, пролежал он тут один день или один год. — Четыре дня, — Грейнджер почти шептала, чтобы расслышать, приходилось напрягать слух. — Где… Мэй… где Мэй, — сердце гулко застучало, а затем пропустило пару ударов. Гриффиндорка прикусила губу, чуть ли не полностью зажевав ее. Молчание затянулось, и Гарри повторил четче, — Где Мэй? — Пару дней назад были… похороны… Она… Мне жаль, — лучше бы умер он. Лицо обожгло будто пощечиной, он гулко зарычал, и животный рык переходил в крик. — Нет, нет, НЕТ, — он попытался подняться, тело отозвалось болью, а Гермиона с силой вдавила его в кровать за плечи, что-то кому-то куда-то крича. В дверях появилась мадам Помфри с какими-то баночками и как ястреб нависла над своим пациентом, поочередно вливая несколько различных зелий. Первым было успокоительное, Гарри почувствовал, как его сознание подавляется. «Сильное». — Мистер Поттер, давайте мы не будем сейчас ухудшать свое и без этого шаткое положение, — сквозь строгий голос женщины пробивалась горечь, — Ваши раны только-только стали нормально заживать. — Мэй… — Гарри не слушал, уставившись в потолок. Ему не показалось, это была Авада. — Мисс Грейнджер, вы поторопились сообщать такие новости, его состояние крайне нестабильно, — практически шепотом она отчитывала семикурсницу, разматывая бинты на груди Гарри. В груди горел огонь, его разрывало изнутри, кажется, он прежде никогда не испытывал такой жгучей боли. Правду говорят, что тело может пережить практически что угодно, а душа умирает от боли практически сразу. «Это я должен был умереть. Это я, чертов герой, надежда магического мира, неспособный защитить собственную семью» — он ядовито повторял в мыслях слово «Герой», в реальности прикрыв глаза. Зелье подавляло, делало вдруг неважным все вокруг. — Как, — коротко спросил он и женщины переглянулись, — Кто… кто это сделал? Судя по тому, что я жив, его поймали. — Его будут судить, — Гермиона вдруг заволновалась, ее глаза наполнились слезами, — Его поймали сразу же после выпущенного непростительного. К сожалению, мы опоздали. — Кто? — Гойл, — вдруг где-то недалеко послышался голос. Повернув голову, Гарри заметил стоящего рядом Рона. Его щеку украшал огромный шрам, уже почти заживший. Сам Рон выглядел не лучше, чем Гермиона: больной взгляд, темные круги под глазами, впалые щеки. Поттер почувствовал некоторое облегчение при виде друга. — Я думал, тебя уже нет с нами, — попытался пошутить Поттер, вспоминая, как бурно развивался роман Уизли с Браун. Рон лишь хмыкнул и присел на стул около кровати, напротив Гермионы. Мадам Помфри поспешила ретироваться. — Я был с Лавандой в тот вечер. Мы бурно ругались, потом бурно мирились, — Грейнджер отвела взгляд, а Рон покраснел, но продолжил, — Спрятались в старом крыле замка. В конце концов, наша ссора привела к логичному финалу: мы расстались, Лаванда убежала, а я вышел из кабинета, планируя пойти к вам в башню. Внезапно меня привлек звук шагов: я поспешил за ним, прячась за угол. Это была Мэй, она куда то шла, щупая руками воздух. Казалось, будто она что-то ищет, ну я и решил за ней проследить. Она остановилась у двери, постояла немного, а затем с размаху вынесла ее бомбардой. Я растерялся, схватил палочку, побежал туда, но услышал громкий крик. Ты кричал, Гарри. Минутная пауза, Рон явно подбирал слова. — Оказавшись в дверях я увидел лежащую на полу Мэй, тебя, всего в крови, упавшего на бок вместе со стулом, и еще одного человека, в капюшоне. Он заметил меня на пару секунд позже, чем я его, мне удалось его обезвредить, — Уизли посмотрел на Грейнджер, и та медленно кивнула головой, — Затем прибежали ребята. Оказывается, они шли за принцессой, но не успели ее догнать. Нас было достаточно, кто-то развязывал и брал на руки тебя, кто-то поднял Мэй. Они торопились унести вас сюда, Гермиона направилась к директору, а я остался. Снял капюшон, снял маску. и увидел безумные глаза. Действительно безумные, Грэг будто свихнулся, сам или с чьей-то помощью. Впоследствии выяснилось, что его не опаивали зельями, не связывали заклинаниями или обетами. Он просто чокнутым оказался, на голову. Гарри тяжело давалась вся эта история. Глаза закрывались, саднило в груди, болело сердце и сжимались слабые кулаки. — Гермиона сказала, что. — Мэй была здесь, рядом с тобой, на соседней койке. Ее не смогли откачать, она не подавала признаков жизни. Мы нашли. мы нашли у тебя в кармане кольцо, решили, что это для нее и надели ей на палец, — Гермиона говорила через силу, зная, что скрывать от Гарри долго не получится. Поттер, услышав последнюю фразу, зажмурился, — Затем появились Макгонагалл и Снейп, забрали ее. Через день были похороны, собрались все, кроме слизеринцев, но когда мы их встретили, на следующий день, их лица выглядели. удовлетворенными. Только у Паркинсон лица не было, она была бледная, как полотно, я даже удивилась. — Гермиона чуть не убила их там, таким матом покрыла. Я даже не ожидал, — Рон с нежностью взглянул на девушку, а затем стеснительно отвел взгляд. — Зачем они забрали ее отсюда? — Потому что она, ну, они забрали ее, чтобы подготовить к похоронам. — Вы видели, вы там были? — Были, Гарри, — Рон взял его за руку. — Там... она была... ну, в... — Она, — подтвердила Гермиона, она повернула голову набок, пряча подступившие слезы. — Открытый гроб? — Да. Гарри провалился в спасительный сон. *** Проснулся он поздней ночью, судя по лунному свету, стыдливо подглядывающему в окно. Тело ломило, голова гудела, тошнило. Сон прошел, и остались только мысли, очень много мыслей и горечь. К своему удивлению Поттер обнаружил, что спина больше не болит, и дышать стало легче, да и подвигаться он мог практически без проблем. Чутье подсказывало, что он в комнате не один. — Поттер, — тихий шепот заставил резко обернуться в сторону говорящего, — Поттер, ты спишь? Лунный свет осветил вышедшую из тени Паркинсон. Она подошла ближе к кровати, на груди блестел значок старосты. Гарри поморщился, ему был неприятен сам факт того, что рядом с ним слизеринка, из-за которой он, по факту, потерял семью. — Я… я хотела извиниться, — Панси шептала, буквально выдавливая слова. — Извиниться? Ты больная, как и твои дружки. Из-за тебя Драко теперь сожрут земляные черви, — добавив в голос яда холодно проговорил Поттер. Паркинсон удивилась и испугалась одновременно. — Ты знал? — Я не идиот. — Ты любил Драко. — А ты нет. — Я ничего не могла сделать! — в сердцах крикнула девушка, закрывая рот рукой. Ее душили слезы, но она как могла прятала их от гриффиндорца. — Ты могла, просто твоя змеиная натура не воспринимает слова «любовь», «поддержка» и «дружба», — он говорил спокойно, и это раздражало еще больше. — Ты не знаешь, на что он способен! — выпалила Панси и, испуганно оглядевшись, подошла ближе. — Я убью Воландеморта, — девушка вздрогнула, — а затем возьмусь за вас. Разорву каждого на британский флаг, пока не почувствую, что любовь всей моей жизни отомщена. — Когда ты придешь за мной, я буду ждать, — слизеринка говорила тихо, тише, чем билось ее собственное сердце, — Я видела ее в гробу, она снилась мне все эти дни. Мэй становилась Драко и спрашивала меня — за что я так с ней поступила. Я и без тебя знаю, святой Поттер, что же я натворила с человеком, которого любила с пеленок. Я сойду с ума раньше, чем ты успеешь убить меня, или сама себя убью. — Показушница, — выплюнул Гарри, — Проваливай. Катись ко всем чертям. — Прости, — бросила она напоследок. Не верилось, что слизеринская выскочка притащилась к нему среди ночи, чтобы извиниться. Не верилось, что она вообще знает такие слова. Но никакие извинения не могли загладить его боль, никакие извинения не могли помочь. Все вдруг стало неважным, кроме чувства мести. *** — Только вчера, пока вы были в отключке, у вас были переломаны все ребра, а рана на спине еще кровоточила. Стоило вам проснуться — несколько часов, и все чисто, потрясающе, — мадам Помфри всплеснула руками, явно обрадованная тому, что видит, — Сегодня вы уже сможете посетить обед вместе со всеми студентами. Если захотите. Женщина проговорила последнюю фразу тихо, практически шепотом, но Гарри прекрасно ее услышал. Шло занятие, после которого начинался обед, и он хотел на него попасть — сидеть в четырех стенах в окружении своих негативных мыслей было просто невозможно. После конца занятия за ним должны были зайти Рон и Гермиона, и Гарри оставалось только ждать. Из головы не выходил ночной разговор: был ли он правдой или это была глупая игра его подсознания? Криков Паркинсон не услышала спящая чутко, словно кошка, целительница? Пораскинув мыслями, Гарри решил, что это был всего лишь сон, и Панси не приходила, и он ночью тоже не просыпался. Однако, желание вырвать кишки противников голыми руками врывалось в подсознание все чаще. Поттер опустил взгляд на свою руку — перстень Блэков все еще был на нем, значит, что если его и пытались снять с его руки, то ничего не получилось. Удивительное рядом: до того дня у него не получалось пользоваться беспалочковой магией, сколько бы не тренировал его крестный, и неважно, что палочка все равно потребовалась в качестве резонатора энергии. В конце концов, Гойл удачно встал прямо под удар… к сожалению, это не спасло. Сделай это Поттер гораздо раньше, удалось бы избежать печального конца. Гарри зажмурился, мотая головой, отгоняя подступивший в горле ком. Нет, если ему удалось выжить, значит он не все закончил в этой жизни. Значит, он будет мстить. Он отомстит и за свою невесту, и за своего сына, которому так и не суждено было родиться. «Он не ответил» — вдруг пришло горькое осознание. Гарри сделал предложение, а Драко так его и не принял. Они были слишком ошарашены второй новостью, чтобы вспомнить о существовании первой. В груди все сжалось, Гарри поднялся и сел на кровати, немного поморщившись. Глаза болели в очках, и Поттер снял их, понимая, что прекрасно видит без двух стекляшек с проволокой на носу. Необычное чувство, мир вдруг приобрел четкость во весь обзор, а не только в двух линзах, за которыми можно было увидеть только пятна. — Кажется, в тот день активизировалась родовая магия, приняла меня наконец достойно, дала свои дары, — он год ждал, пока почувствует в своем организме магический прилив, который был обещан ему крестным, но ничего не происходило. Тренировки шли безуспешно, Гарри опускал руки, а Сириус поддерживал его как мог. Только вот Поттер знал, что Блэк ожидает от него большего. Решил проверить: легкий взмах руки, и стоящая в углу ваза разлетелась на куски, а в руке осталось приятное ощущение живой магии. — Гарри, мы готовы, — Рон и Гермиона появились в больничном крыле, держась за руки, но, увидев брюнета, резко разошлись друг от друга на два шага. Поттер хмыкнул, убирая руки: друзья не хотели давить на больное, а он не хотел показывать им приобретенные умения. — Вы вместе? Я рад. Не нужно прятать от меня ничего, вы не виноваты, — Гермиона грустно улыбнулась, поджав губы, и кивнула, — Вы не должны страдать от того, что что-то произошло у меня. — Ну что, обедать? — Рон выглядел натянуто-радостным, при этом выпучивал глаза, пыжась, чтобы не выдать реальных эмоций. Гарри на секунду стало смешно. — Нет, ребят. Мне нужно кое-куда. Друзья неуверенно закивали, Рон слегка приобнял обеспокоенную Гермиону за плечи, чуть сжав руку, призывая ее оставаться на месте и не ходить за Гарри. Тот уже вышел из больничного крыла, догоняемый собственными мыслями. Люди шли мимо, иногда сталкиваясь с ним и рассеянно извиняясь, но он будто не замечал толпы. Они шли обедать: кто-то с занятий, кто-то из своих гостиный, или с тренировок — это не имело для него никакого значения. Он даже не заметил слизеринцев, в том числе Паркинсон, которая растерянно посмотрела ему вслед, когда как остальная оставшаяся от спора троица просто заржали. Мерзко. Гарри спустился в подземелья, на удачу вспоминая, где нужная ему дверь. Конечно, отличить ее от остальных оказалось проще простого: стоило только встать перед ней, как дверь распахнулась и на пороге появился хозяин комнаты. — Поттер, — не спрашивал, утверждал. — Снейп.