Карточный долг - дело святое.

— Поттер. — Снейп. Северус запустил Гарри в свои покои, поджав губы, еле сдерживая колкости и комментарии, которые были лишними сегодня. В кресле перед камином, спиной ко входу, сидела Стефания, укутанная одеялом, и держала в руках кружку с горячим кофе. Она задумчиво смотрела на огонь, а чашка слегка подрагивала. Звук шагов не отвлек ее от каких-то своих мыслей, но кружка дернулась, обливая хозяйку дымящейся жидкостью. Впрочем, Янова этого даже не заметила. — Знаете, мне говорили, что Хогвартс — самое безопасное место во всей Британии. А, получается, человека убили посреди школы прямо во время занятий, и никто не смог этому помешать, — ее голос дрожал. Сильная, независимая болгарка, которой палец в рот не клади — по локоть откусит, сидела сейчас практически в слезах, обливаясь горячим кофе. Снейп продолжал стоять у дверей, и Гарри заметил, что он слишком бледный даже сам для себя. Его лицо, можно сказать, имело черно-серый оттенок, и Поттер скрипнул зубами. — Вы забрали его, зачем? — выдавил из себя он, смотря прямо в глаза Снейпу, — Где он? Скажите, где он? — Мы забрали его для подготовки к похоронам, мистер Поттер. По распоряжению профессора Дамблдора, вместе с профессором Макгонагалл. Можете поинтересоваться у нее, если вам будет так угодно, — его голос тоже дрожал. — Этого просто не может быть, — если он до этого не верил ни слову, сказанному людьми вокруг него, то глядя в лицо Снейпа он вдруг осознал — это конец. Это на самом деле конец, Драко был мертв. Северус не стал бы вести двойную игру, он спал бы ночами и выглядел бы хорошо, если бы… — Вчера я посетил особняк Малфоев, видел родовой пергамент. Там не было имени Драко, ветка заканчивалась на Люциусе и Нарциссе, дальше ничего, — голос Снейпа дрогнул, он сел на диван и, также как и Стефания, уставился на огонь, — Люциус не заходил туда, это я точно знаю. Он разнесет всю Британию, как только узнает о случившемся. Пока что он слишком занят делами темного Лорда для этого, наивный слепой придурок. — Нет, я вам не верю, я вам… — душили слезы. Он верил, как бы не пытался себя обмануть. Надежды исчезли, появилось лишь тупое болезненное осознание. Он потерял свою семью, своего будущего мужа, своего сына. Потерял, и сам был виноват в этом. — Малфой не вернется в школу после зимних каникул, Гарри. Из горла вырвался рык, он дернулся и выбежал из гостиной профессора, снеся по пути какой-то столик. — Мне его жаль, — тихо заметила Стефания, пересаживаясь к Снейпу и закутавшись в его объятия, — Не могу представить, что бы я делала, если бы ты умер. — Возможно, однажды тебе придется с этим столкнуться, — хмыкнул Северус, и девушка дотронулась до его метки на запястье. — Я пойду за тобой, если будет необходимо. Умрем вместе. Невыносимо быть одиноким, — заметила Янова, прижимаясь к груди профессора щекой, — Невыносимо терять. — Невыносимо, — констатировал мужчина. Огонь дернулся, будто подтверждая его слова. *** Хогвартс жил обычной жизнью, будто ничего вокруг и не происходило. Естественно, администрация после того случая усилила защиту: в школе появились авроры, не меньше десятка, дежурившие по очереди в разных частях школы. Это казалось безумием, ведь школа большая, а авроров не слишком много для того, чтобы охватить всю территорию. Впрочем, попробуй какой-нибудь очередной псих прикончить очередную школьницу — ему удасться это сделать даже если через стенку будет тот самый несчастный аврор. — Чушь, — плюнул Поттер, наблюдая за очередным пафосным мужиком в мантии, разгуливающим по заднему двору, — Какая сраная чушь! Аврор обернулся на звук, но Гарри уже ушел вперед. Он никого не видел и не слышал, хотя встречались люди, которые пытались с ним поздороваться или спросить что-то. Он шел к запретному лесу, чтобы остаться один. Возвращаться в гриффиндорскую спальню было попыткой самоубийства, возвращаться в их комнату с Мэй — безумием. До запретного леса оставалось не так много, как вдруг Поттер заметил небольшую огражденную поляну недалеко от обрыва. Обычно ему с друзьями не доводилось до сюда доходить, да и вряд ли кого-то из учеников подпускали в эту часть замка. Гарри остановился, что-то тянуло его на эту поляну, и он не стал сопротивляться. Подойдя ближе, он судорожно вздохнул, но шаг не сбавил: он увидел надгробия. Их было немало, на самом деле, на большинстве из них надписи уже стерлись. «Армандо Диппет, ок…….рь 1637 — …….брь 1992. Великий волшебник, великий директор» — прочитал Гарри на одной из могил. Рядом находилась свежая, которой было несколько дней. Земля была вскопана недавно, еще не успела притоптаться, камень надгробия был меньше остальных. Поттер тяжело взглянул на него. «Медилин Лилиан Декарт, июнь 1980 — ноябрь 1997. Прекрасная волшебница и светлая душа». Рядом, под фамилией, чьей-то рукой было нацарапано Д.Л.М. Поттер стиснул зубы и сел коленями свежую землю, уткнувшись лбом в холодный камень. — Ты не можешь быть там, не можешь, — прошептал он. Вокруг стояла тишина, гнетущая тишина, давящая на уши. Почему его похоронили именно здесь, когда должны были отдать родителям? А может, его родители итак уже в курсе, и только рады такому исходу событий? Поттер уже ничему и никому не верил. Ничему, кроме собственных глаз, никому, кроме самого себя. Решив, что двинуться еще сильнее, чем сейчас, он уже не сможет, поэтому, чертыхнувшись, начал голыми руками вскапывать землю. Оказавшейся мокрой ниже первого слоя, земля предательски лезла под ногти, марала руки, штаны, белую футболку, засыпалась в ботинки и даже попадала в волосы, но Поттер будто бы не замечал. Он копал, копал как мог, и благодарил погоду, которая выдалась на удивление теплой, и земля осталась такой же мягкой, как и пару дней назад, и ее не тронули ночные заморозки. Показалась крышка белого гроба, первый звонок на то, что могила не пустует, первая пуля в и без этого раненое сердце. Раскопав гроб на половину, широкую половину, которая, очевидно, была его верхом, Поттер встал на присыпанную нижнюю часть. Было страшно, кровь стучала в висках, но он собрался, безумно выпучив глаза. Гарри сел на колени, и одним движением руки, забыв о палочке, поднял открывающуюся половину, все еще надеясь увидеть пустые подушки. Шумно выдохнул, когда крышка раскрылась, задрожал, затрясся, зарыдал. Его не обманули, Мэй действительно лежала, спокойная и умиротворенная, сложив руки на груди. На безымянном пальце левой руки блеснуло то самое кольцо, фамильное кольцо его матери, которое он собирался отдать ей, но так и не успел. Гарри уткнулся лбом в ее руки, целуя их, не веря тому, насколько они были холодными. Мэй пахла как Мэй, ее лицо было спокойным, умиротворенным. Уголки ее губ были слегка приподняты, будто она улыбалась, или так только могло показаться. Поттер шептал несвязный бред, просил прощения, отчаянно кусая губы и целуя руки, не замечая, что марает чистую кожу мокрой землей. На правой руке девушки сверкнул браслет, тот самый предательский браслет, с которого все началось и из-за которого они оба сейчас находились здесь. — Мое сердце разбито, чего тебе еще надо, чертова железка! — рявкнул Поттер, дергая браслет и тот, на удивление, легко слетел с руки, — Сделал бы ты это раньше. ТЫ ОПОЗДАЛ. «Я опоздал» — дрожь в дыхании, Гарри пополз вверх, прикладываясь лбом ко лбу девушки, поглаживая ее по светлым волосам. За что мир так жесток, невыносимо жесток. Он лег в гроб рядом с ней, обхватив ее рукой, прижался лбом к ее виску. Слез уже не было, он просто лежал, судорожно прижимая к себе тело, положив свободную руку на живот девушки. Он сам не заметил, как заснул, и проснулся, когда уже было темно. Проснулся, поднял голову: нет, ничего не изменилось. Та же Мэй, тот же гроб, та же боль. Гарри взял в руки браслет, засунул в карман брюк, приподнялся. Сел на колени на закрытую часть. — Я отомщу каждому, кто приложил руку к этому, — тихо пообещал Поттер и, дотронувшись до руки Мэй и чуть сжав ее на секунду, захлопнул крышку гроба. Закапывать было проще, чем откапывать: никакой неизвестности, одна лишь пустота, огромная дыра в груди. — Только не в стенах этой школы, — за спиной послышался шершавый голос. Гарри к этому моменту уже закончил закапывать, поэтому не так стремно было оборачиваться. За спиной стоял Дамблдор. — Как вы могли допустить это, — безжизненным голосом произнес Гарри, сжимая рукой камень. — Я не могу оправдаться тем, что меня не было в школе в этот день. Не могу оправдываться никакими словами, потому что вам больно. Я хочу помочь, поддержать. Но я не позволю мстить в стенах этой школы, — Дамблдор смотрел по отечески жалостливо, — Могу пообещать, что все причастные к трагедии будут наказаны, профессор Снейп мне поможет в этом. — Спасибо, — сухо произнес Поттер, не смотря на директора, обошел его и направился в сторону Хогвартса. *** — Сириус, — Гарри сидел в их с Мэй спальне, бросая бумажки в камин. Блэк сидел напротив него в камине, сочувственно поглядывая на крестника. — Тебе придется жить с этим, — тихо произнес мужчина, игнорируя пролетающую перед носом бумагу, — Когда я был молодым, в войне погибла моя любимая девушка. Это было очень тяжело, я не мог дышать, не мог говорить. А мне приходилось воевать в таком состоянии. Грядет война, Гарри, Темный Лорд набирает силы, и нам придется с ним биться. — Ты не можешь показываться. — Я — ваш козырь, дорогой, — хмыкнул Блэк, поспешно возвращая сочувствие. Крестнику нужна была поддержка, и пусть Сириус не умел поддерживать никогда, он пытался побороть себя, научиться. Он снова остался единственным человеком, единственным близким человеком этого взрослого мальчика, маленького мужчины, которому за свои 17 лет пришлось пережить так много. — Мой сын, — шепнул Гарри, яростно бросая очередную бумажку. Сириус промолчал, опустив голову. Он никогда не умел оказывать поддержку, может быть потому, что 12 лет провел в Азкабане и отучился испытывать какие-либо адекватные эмоции. Нет, он улыбался, поддерживал своих родных, но в эти моменты в его душе никогда ничего не было. — Что мне делать, — после долгого тяжелого вздоха произнес Гарри, подняв взгляд на крестного в надежде увидеть в нем ответы. — Пока что учись. До конца каникул от темной стороны можно ничего не ждать. А дальше быть готовым победить. Драко не хотел ничего другого, — тихо сказал Блэк, сочувственно кивнув головой. Хотелось обнять своего ребенка, а Сириус считал Гарри своим сыном по праву, согреть, помочь хотя бы своим теплом. — Я приеду на следующей неделе, — глядя куда-то в сторону сказал Гарри. — Хорошо, — Сириус чуть дернулся, улыбнулся, — Съезди в Хогсмит на выходных, пообщайся с друзьями. Не закрывайся от них, они нужны тебе сейчас. Ты сойдешь с ума, если будешь оставаться в одиночестве. У тебя много друзей, проводи с ними время. Собери вещи, переезжай в башню, ты должен быть с кем-то. Я чуть не сошел с ума, но Джеймс и Ремус помогли мне пережить горе. — Я обещаю, — кивнул Гарри, поднимаясь от камина. *** Гарри вернулся в гриффиндорскую башню, как и обещал крестному. Он ждал, что его начнут жалеть, начнут спрашивать что-то, или он поймает на себе сочувственные взгляды, но нет. Друзья, как только он появился на пороге гостиной, сразу же завалили его новостями, смешными историями, которые произошли за то время, когда Поттера не было. Рон и Гермиона смущенно сидели на расстоянии руки друг от друга, специально не приближаясь, чтобы не смущать Гарри. Джинни и Лаванда сидели вдвоем в углу, практически не проявляя активности в диалогах, а вот парень Уизлетты Дин, напротив, проявлял активность. Рон и Гермиона, перед тем, как Гарри вернулся в гостиную, предупредили друзей о том, чтобы те никак не напоминали Поттеру о происшествии. — В пятницу будет игра Когтевран — Хаффлпаф. Я тебе отвечаю, это будет самая скучная игра прошедшего года, — Томас расхохотался, — Делаем ставки, ребят. Я считаю, что через три часа после начала матча ловец Когтеврана поймает снитч и врежется в трибуну. Счет до этого момента составит 10-10, максимум 20-20. Гарри, а ты как считаешь? — Да, ты прав, — вздохнул Поттер, потирая переносицу. — Гарри, а где твои очки? -поинтересовался Невилл, аккуратно разглядывая лицо друга. — Зрение восстановил. Зелье хорошее, — соврал Поттер, показывая, что тему дальше продолжать не будет. *** — Все прошло по плану. — Ты уверен? Никто ничего не понял? — Уверен, можете вздохнуть спокойно. Никто ничего не поймет, вас подозревать не будут. Придурок уже под стражей. — Замечательно, я тобой доволен. Получишь свою плату когда приедешь. — Вас понял, мистер… — Никаких имен. — До назначенной встречи. — Естественно.