Карточный долг - дело святое.

Занятия, полеты с друзьями, снова занятия, снова полеты. Поттер хватался за любую позитивную эмоцию, за любое дело, которое только предлагали. Преподаватели за все это время ни разу не спросили его ни один вопрос, даже Снейп обходил его стороной, и на уроках, и в жизни. Он выглядел так же плохо, и Гарри не отставал. Ночами ему снились кошмары, он даже начал ставить заглушку на полог своей кровати, чтобы друзья не просыпались ночью и не слышали этих криков. Это происходило каждую ночь, каждую ночь ему снился тот день, когда Мэй погибла от луча Авады. Блейз, Нотт и Крэбб на уроках не появлялись, и вообще их нигде не было видно, Паркинсон же упорно ходила на занятия, периодически задумчиво посматривая на Поттера. Однажды они засмотрелись друг на друга слишком долго, и Панси одними губами шепнула «Мне жаль». Гарри кивнул, отворачиваясь. Паркинсон нагнала его после зельеварения в одном из коридоров, схватила за плечо и развернула к себе. Поттер чуть не приложил ее случайно он стену, но вовремя успел сообразить, что перед ним именно она. Дважды вдохнув и выдохнув, Гарри прикрыл глаза, опираясь спиной на стену. — Чего тебе, — устало выдал Поттер, ему было плевать, даже если она хотела избить его до полусмерти. — Сколько я еще должна извиняться перед тобой, чтобы ты понял, что я блять раскаиваюсь, чертов ты засранец? — выпалила девушка, задыхаясь от собственных эмоций. Гарри же оставался без движения. — А оно тебе надо? — Надо… — то, что слизеринка покраснела, можно было заметить даже не открывая глаз. — Зачем? — Я одна, понятно тебе? Я осталась одна, и я раскаиваюсь, — выпалила она на вдохе и закашлялась. — Ты сама в этом виновата. Ты одна? Ты? Точно ли ты пострадала? — злобно выплюнул Гарри, ударяя кулаком в стену позади себя, — И теперь ты просишь моего прощения? Ты больная. — Да, я знаю, что тебе больнее всех, не строй из себя убитого горем. Давай будем честны друг с другом, — Панси прикрыла рот рукой, закусывая средний палец. Поттер выдохнул, развернулся и направился в сторону квиддичного поля. — Я не хотела… не хотела… дура. *** Наступил день приезда Гарри к Сириусу, и он ждал его. Ему остро хотелось оказаться в объятиях крестного, рыдать, рыдать. Он сдерживался практически неделю, под конец ему даже удавалось отвечать на уроках и улыбаться друзьям. Один раз он появлялся у Снейпа в покоях просто посидеть за чашкой кофе с коньяком, который Северус услужливо достал из своих запасов. Они в тот вечер методично напивались, почти ничего не говоря, а Стефания просто им не мешала. Она сидела рядом с Гарри, поглаживая его по угольным волосам, Северус на это никак не реагировал. Молчание никак не смущало, наоборот, выпив несколько рюмок горячительного кофе, Гарри позволил своим мозгам расслабиться и сидел, поглаживаемый пальцами Яновой. Возвращение в башню было эпичным: он врезался в портрет на входе, вызвав возмущение полной дамы, разорался в гостиной, обнял Гермиону и разрыдался на ее плече, затем уснул прямо на диване. В субботнее утро, пока все разбредались по магазинчикам, Гарри сбежал к визжащей хижине, вновь активировав знакомый портключ. Ворота замка открылись, услужливо пропуская хозяина в дом, домовик появился прежде, чем Гарри успел зайти в прихожую, а тишина, которая стояла в доме, была угнетающая. Он привык к шуму Хогвартса, привык к тому, что люди разговаривают, отвлекают, к тому, что преподаватели болтают на уроках какую-то непонятную чушь. Все это отвлекало его от мыслей, а здесь был только Сириус, который мог слегка поддержать, но поддержки как таковой не дать. — Лорд Блэк желает ужин? — скрипучим голосом спросил Кричер. — Лорд Блэк желает водку, — хмыкнул Поттер, — Я направляюсь в кабинет. Предупреди Сириуса, пожалуйста. — Слушаюсь. Шаг, второй, третий, бесконечная лестница на второй этаж, бесконечные ступени, отдающие глухим звуком. На втором этаже была спальня Сириуса, но Гарри решил не тревожить его покой. Кричер предупредит, пригласит в кабинет, ему совершенно плевать, чем может в собственном доме заниматься Блэк. Ощущения были неоднозначные. Поттер слегка подрастерял за полторы недели свои навыки, перестал ощущать присутствие человека, и теперь он не мог ощутить своего крестного. Проходя в дальнее крыло мимо спален, юноша вдруг остановился у одной из дверей. Что-то кольнуло в груди, отозвалось болью. Он решил проверить свои ощущения, толкнул дверь, резко зашел внутрь… — Что за. Ретроспектива. Сириус Блэк сидел перед камином, терпеливо ожидая человека на другой стороне. Собеседник опаздывал, и мужчина нервничал, поглядывая на часы. Наконец, на другой стороне появилось чужое лицо. — Блэк. — Снейп. — Я все еще не понимаю, зачем тебе это нужно, — устало произнес Северус. — Я должен сделать все правильно, ты не сможешь помочь. Он теперь — наша семья, я обязан заботиться о нем, — пожал плечами Блэк. — Поздновато, не считаешь? — Ничего, я найду способ. Я помогу им. Он мой сын, — Сириус поставил ударение на последнем слове. Снейп хмыкнул. — У тебя нет детей, спешу напомнить. — Сын Джеймса — мой сын. Тебе не понять, — Блэк улыбнулся, приглаживая кудрявые волосы, — Как твоя подружка? Очень приятная, держись за нее… Северус. — Отлично, получше, чем твоя правая рука, — Снейп усмехнулся, однако его зацепило обращение по имени, — Я буду ждать тебя здесь. В двенадцать снимутся антиаппарационные чары, у тебя будет примерно три минуты. Помогать я тебе не буду, считай, меня здесь не было. Грязную работу я сделаю сам. — У тебя получилось зелье? — Я спер образец у нашей подружки, — Снейп захихикал, и это был искренний звук, вдруг он посерьезнел, — Если у тебя получится… Если ты сможешь… Я не знаю. Признаюсь, что ты великий волшебник столетия, на ужине в большом зале. — Забились, друг мой. Считай, побратались. *** Без пяти двенадцать Сириус появился в гостиной Снейпа. Стефания последние три дня ночевала в гостиной Слизерина — удачная небольшая ссора способствовала этому, и теперь никто не мог помешать осуществиться планам двух амбициозных брюнетов. Они пожали друг другу руки, будто между ними никогда не было никаких разногласий. — Где? — Сириус поглядывал на часы. — Да вот же, — Северус отошел, махнув ладонью в сторону дивана. На диване, в школьной одежде, сложив руки на груди и закинув ноги на подлокотник, лежала Мэй. Ее глаза были плотно закрыты, она не дышала, цвет ее лица был мертвенно бледный, а губы — синие. Рядом с ней лежал браслет, тот самый браслет, который украшал до этого ее руку. — Слетел, — констатировал Блэк, — Гойл сам себе испортил игру. — Гойл придурок. Я заберу его, он нужен, — коротко ответил Снейп, указав на часы, — Время, уходи. — Спасибо, — бросил Сириус и подхватил девушку на руки. Рука ее упала, словно она была тряпичной куклой, Блэк сглотнул. Аппарационные щиты спали, и Блэк за несколько секунд исчез в пространстве. — Чертов сраный цирк с конями, — Снейп вздохнул, пытаясь высчитать, как долго Поттер будет в больничном крыле и где найти подмену. Предстояли тяжелые дни. *** — Боги, СИРИУС, твою мать, СИРИУС, ЧЕРТОВ ПРИДУРОК, — голос Поттера раздавался по всему дому, а сам Гарри залетел в комнату, дверь которой раскрыл. Не веря в то, что делает, в то, что видит, он забрался на кровать. Перед его лицом очень четко, слишком четко появилась Мэй. Мэй… Драко… его любимый мальчик, которого неделю тому назад он видел в гробу также четко, как видел себя в зеркало каждый день. Он порадовался тому, что не успел напиться и был сейчас трезв, иначе он воспринял бы девушку как видение в белой горячке. Нет, он не ошибался, это была Мэй, с белыми губами и бледной кожей. — СИРИУС, — снова проорал Гарри, притягивая девушку к себе и целуя едва теплые губы, — Боже мой, Драко, я верил, я верил, я верил… Он целовал лицо девушки, ее лоб, щеки, прижимая к себе, не обращая, что она не дышала и не шевелилась. Сердце билось как бешеное, руки дрожали, воздуха не хватало, а он все продолжал, гладил волосы, держал за руку, и не отпускал ни на секунду. — Ты не должен был пока его видеть, — тихо в дверях произнес Сириус, опасаясь подходить ближе. Вокруг Гарри заискрила магия, и Блэк на всякий случай поставил вокруг себя щиты. — Мать моего ребенка, мой ребенок, двое самых близких мне людей были здесь все это время, а я мучился от боли и кошмаров полторы недели? Сириус, уйди, пока я тебя не убил. — Он не дышит полторы недели, Гарри, я не хотел чтобы ты видел его, радовался, а потом снова разочаровывался, что мне не удалось вылечить его. — Уходи, я разберусь сам, что мне делать, а что — нет. Сириус тихо вышел, закрывая дверь. Гарри судорожно выдохнул и уложил Мэй обратно на кровать, окутывая ее кольцом рук и ног, прижимая к себе, грея, пытаясь отдать ей все свое тепло и всю магию, которую только мог. Целуя висок, белые волосы, ухо, щеки, места до куда дотягивался сбоку, рукой при этом неосознанно гладя живот. Монотонные движения заставили его самого заснуть с рукой на животе девушки, а его перстень чуть съехал с пальца так, что геральдический символ оказался со стороны ладони. Конец ретроспективы *** — Проснись, — кто-то шептал ему на ухо, и он отмахнулся, как от назойливой мухи. Ему вновь снился кошмар, и скорее всего он разбудил кого-то из своих товарищей. Опять. — Гарри, проснись, — голос был тихий и настойчивый, а щеку гладила теплая рука, — Тебе снится плохой сон, проснись, поговори со мной. Он открыл глаза. Было темно, очень темно. Пропал полог его кровати, и он подумал, что это чья-то глупая шутка, собрался было возмутиться, но не успел. Его губы накрыли чужие, даря теплый, ласковый поцелуй. Тихий вздох, и вот его накрывает тяжесть чужого тела, прижимается, не дает отодвинуться, не дает вздохнуть. Кто-то знакомый целовал его страстно, жадно, так, будто это был последний его в жизни поцелуй, и Гарри почему то поддавался этому. Наконец, их губы расцепились, а глаза открылись, и они смогли посмотреть друг другу в глаза. — Драко, — прошептал Гарри, не веря собственным глазам. — Не угадал, всего лишь Мэй, — хихикнула девушка. Совершенно живая, совершенно теплая, Гарри мог бы поклясться, что с румянцем на щеках, — Ох черт, тошнит. — Надеюсь, это не из-за меня… Господи, я видел твою смерть. Я видел тебя в гробу. Я видел… — тело забила крупная дрожь, он не мог перестать говорить всякую чушь, попутно зацеловывая девичьи губы чуть ли не до крови, боясь, что это сон и он вот-вот закончится. — Я жив, и все благодаря тебе. — А малыш, ребенок, он, он… — Поттер прижал ладонь к животу девушки, борясь с очередным возможным кошмаром. — Я был бы собой если бы твой сын умер, — пожала плечами девушка, перебарывая очередной приступ, — Я уверен, что именно он спас меня от смерти. Еще один маленький Поттер, который победил Аваду. Это войдет в анналы истории, я позабочусь лично. — Господи, я так скучал. Я боялся, что никогда больше тебя не увижу, — он сел и притянул девушку в объятия, — Теперь я не позволю никому тебя у себя отнять, даже смерти. — Я пережил смерть благодаря тебе, теперь я точно никуда не денусь. — Ты что, хочешь дать мне ответ на вопрос? — Поттер хмыкнул, укладывая голову девушки на свое плечо. — Спроси еще раз, я забыла, — шепнула Мэй. — Ты выйдешь за меня? — произнес Гарри ей в висок. — Да, и еще сотню раз да, — магия заискрила и засветилась вокруг них, подтверждая, закрепляя, обручая. *** Сириус Блэк сидел в гостиной, попивая заготовленную для Поттера водку. Голова еще была свежей, а вот тело уже слушалось плохо. Было тихо, невозможно тихо, каждый шорох в ушах отдавался невозможно громко, и Блэк пил очередную стопку. Внезапно послышался четкий звук шагов на втором этаже. «Гарри», — понял Сириус и взглянул в сторону лестницы. Однако, Гарри был не один: по лестнице в обнимку спускались Поттер и Декарт, которая опиралась на своего теперь уже по-настоящему жениха. — Гарри, Драко! — воскликнул Сириус, и Мэй удивленно взглянула на него. Только сейчас она начала задумываться, где же она все-таки очнулась?. — Кричер, накрывай стол. У нас праздник по поводу нашего обручения.