Карточный долг - дело святое.

После того разговора, который произошел между золотым трио, Рон контактировал с Гарри с максимально обиженным на весь мир, а в особенности на брюнета, видом. Скорее всего, Поттер не знал, это случилось по причине того, что Гермиона, когда они оказались с Уизли вдвоем, все-таки взяла с него непреложный обет, который не взял Гарри. Рыжего это очень задело, но Грейнджер потребовала от него молчать и ничего не говорить Гарри. Также ей пришлось потратить целый вечер на то, чтобы объяснить Рону банальные вещи: почему Мэй — Мэй, а не Малфой, почему Гарри с ним вместе, как долго Рон не замечал очевидные чувства и искры между этими двумя… Уизли краснел, бледнел, взрывался, скакал по комнате с возмущенными визгами и, в конце концов, сдался. Еще около десяти минут Гермиона наблюдала стадию принятия, когда Рон просто сидел, смотрел в пол, подпирая голову руками. Можно было услышать, как на физическом уровне крутятся, скрипят, стараются ползти шестеренки в его голове — Ладно, я все понял, — вздохнул он, садясь ровно, — Малфой — друг, Малфой — семья, мы с этим живем и радуемся тому, что Гарри счастлив. Малфоя не трогаем, в разговорах стараемся не упоминать, что он Малфой. Непреложный обет от тебя, любимая, не разрешает мне кому либо в устной или письменной форме рассказывать, что Мэй – это ты сама знаешь кто, пока Гарри или Мэй не решат сообщить об этом кому-либо. И ты разрушишь непреложный обет, если все у нас закончится хорошо и бла-бла-бла, Гермиона я устал и все понял. Рыжий вздохнул, потирая пальцами переносицу. — Умничка. Не забудь это, когда мы поедем к Поттерам в гости, — хихикнула девушка, наблюдая за тем, как адская воронка Рональда Уизли начался с самого первого круга, а он сам снова возмущенно заметался по комнате. Гермиона Грейнджер умела быть садисткой, когда хотела. *** С момента, когда начался учебный год, прошло практически два месяца. Жизнь в замке шла своим чередом: Мэй и Сириус тренировались и обучались ежедневно утром, обедали и ждали вечера, вечером трижды в неделю через камин приходил Северус в компании Стефании, и четырежды в неделю, иногда совпадая с Северусом, дома появлялся Гарри. В такие вечера, помимо занятий, господа предпочитали играть в бильярд, и девушки участвовали в игре, пока в начале февраля Мэй не смогла прижаться животом к бильярдному столу из-за его размера. Да, живот Леди Поттер заметно вымахал к началу четвертого месяца, и теперь каждую ночь, которую Гарри и Мэй проводили вместе, он обнимал ее за живот и, когда девушка засыпала, юноша пытался почувствовать какие-то шевеления. Пока что было глухо, будущий Блэк не хотел показываться, но ни Гарри, ни сама Мэй не расстраивались. Однажды, в один из вечеров, когда ни Гарри, ни Северус не прибыли в поместье, а Сириус отбыл в магический переулок во Франции за какими-то ему одному известными штуками, Мэй в одиночестве прогуливалась по саду. Кричер возился в еще мерзлой земле, однако первые травинки уже пытались пробиться наружу, потихоньку показывая, что пришла весна. Март уже приближался к своей середине, на улице заметно теплело, вместо пальто девушка укуталась в обычный свитер, который нашла в шкафу своего мужа. — Хозяйка хочет повидать гостя? — вдруг обернулся Кричер, и Мэй удивленно вскинула брови, — Леди Поттер ожидает гость. — Леди Поттер посмотрит сама, спасибо Кричер, — серьезно? Она впервые поблагодарила домовика. До чего дошел прогресс. В гостиной никого не было, только полыхал камин, и девушка тучно приземлилась на пол, чуть не отбив себе пятую точку. Круглый, небольшой, но выпирающий живот слегка колыхнулся. Девушка вгляделась в огонь и увидела там свою мать. Нарцисса вглядывалась, пытаясь найти взглядом Мэй, и девушка, немного подумав, разрешила на себя посмотреть. — Драко! — радостно воскликнула женщина, потом ойкнула, приложила руку ко рту, отведя взгляд, затем прокашлялась, — Прости, Мэй. Эээ, Мэй же, правильно? — Да, Нарцисса, добрый вечер, — девушка почтительно склонила голову, заметив легкую дрожь в руках матери, — Какими судьбами? — Я хотела бы подарить тебе подарок. Отца нет дома, он в уехал, ты не хотел…ла бы прийти ко мне? Может, ты хочешь забрать какие-то вещи, мы их не трогали, что-то ценное? — Нарцисса дернула плечом и очаровательно улыбнулась. Мэй задумалась: действительно, есть некоторые вещи, дорогие сердцу, которые Драко бы хотел забрать, и теперь девушка думала, нужны ли они самой Мэй. — Хорошо, давай, надеюсь, у вас не холодно. Кричер! — домовик появился перед девушкой, весь заляпанный землей. На чистый ковер упал кусок грязи, и Леди Поттер поморщилась, — Я отлучусь на пару часов. — Кричер вас понял, хозяйка, — домовик почтительно кивнул, удаляясь. Казалось, ему вообще по барабану, но если вернется хозяин — нужно будет его предупредить, поэтому он слушает и повинуется. Девушка поднялась, кряхтя и радуясь всем богам, что ее свитер максимально прятал состояние ее тела. Матушка даже бровью не повела, скорее всего — не заметила, и Мэй спокойно шагнула в камин. Зря. В голову сразу же ударило заклинание, и девушка начала оседать. Затем она оказалась в воздухе, в невесомости, а потом на каком-то стуле. Затем темнота. *** Очнулась Мэй все на том же стуле. Руки были крепко привязаны к подлокотникам, ноги — к ножкам стула, больше тело ничего не сковывало, но двинуться итак было невозможно. Девушка с трудом подняла голову и огляделась: вот так несколько месяцев назад чувствовал себя Поттер в руках Гойла, и вот так сейчас чувствует себя Мэй. Где-то в углу она заметила Нарциссу, держащуюся за свой гигантский по меркам девушки живот, и охнула: миссис Малфой плакала, опустив лицо, но на нем явственно можно было разглядеть лиловый синяк. Леди Поттер дернула рукой, ногой — ничего не произошло. Вдруг она почувствовала необычный удар под ребра и охнула — кажется, впервые ее сын толкнулся, и в таком положении это ощутилось как что-то болезненное, захотелось заскулить, но девушка сдержалась. — Позорище, — сзади ее, со стороны входа в гостиную раздалось шипение, больно знакомое ушам Мэй. Желудок сделал кульбит, резко затошнило, в голове зазвенело. Этот голос она могла узнать из тысячи, из сотен тысяч, он был такой один, и он был злобен. — Позорище не только для нас, для всего магического мира, — кто-то подхватил ее за подбородок, и только сейчас девушка смогла увидеть того, кто усадил ее в это кресло. Все внутри похолодело плюсом к предыдущим ощущениям, ведь смотреть в его глаза было неимоверно тяжело. — Лорд Малфой, — как можно более почтительно произнесла блондинка, держа спину. Щеку обожгло резкой пощечиной, на глазах проступили слезы, сбилось дыхание. Малфой бьет женщин только по лицу, это не может не радовать девушку в подобной ситуации, ведь самое дорогое, спрятанное за свитером размера оверсайз, сейчас жалобно барахталось внутри, и Мэй четко ощущала каждое движение. — Не смей обращаться ко мне, не смей разговаривать со мной, ты не имеешь права даже дышать в этом доме, мерзкая ты падаль, — выплюнул мужчина так, и блондинка послушно закрыла рот, шумно выдохнув носом. Щека горела, жутко затекли конечности, хотелось есть, начало тошнить, хотелось сдохнуть прямо сейчас и не дать отцу убить ее так просто. — Ты не просто опорочил нашу семью, ублюдок, ты испоганил наши отношения с Темным Лордом. Представь себе, он выгнал меня из близкого круга, заверив, что искупить свою вину я смогу лишь единственным образом: приведя к нему своего сына, ох простите, дочь. Теперь он будет разговаривать с тобой лично, может, даже говорить не будет — просто убьет, а я не буду и пальцем шевелить для того, чтобы хоть как-то тебе помочь. Наоборот, знаешь, я помогу ему, если потребуется. Малфой вновь ударил, и девушка стиснула зубы: в углу тихо скулила матушка, а ее палочка виднелась из кармана отца. Каким бы жестоким не был Люциус ранее — сейчас он превзошел сам себя. — Я выполняла..л свой долг, это был мой долг, — тихо, но четко произнесла Мэй, вновь получив удар. — Ты мог завалить каждого, кто был за тем столом, но предпочел напиться оборотного, обманув при этом сотни человек, нас — своих родителей, которые дали тебе все, слышишь, ВСЕ, что ты хотел! — Гойл бы харкнул на пол, но Малфой так не сделал. Выхватив палочку, он направил ее на Мэй, — Темный Лорд запретил тебя убивать. Велел доставить сюда, а жаль. Отравить тебя не вышло, этот тупица не смог рассчитать дозу? Убить тебя тоже не вышло, придурок, оказывается, перепутал в заклинании букву, что вогнало тебя в кому. Забини оправдывал его как мог, он хотя бы молодец, получил свою плату. Поразительно, вокруг одни идиоты! Твоя мать сдала тебя с потрохами, стоило ей только вернуться домой в Рождество. Еще одна идиотка в семье. Оставалось только выманить твоего патлатого придурка, который тебя караулил. Нарцисса поджала губы, но Мэй этого не видела — Люциус стоял прямо между ними. — Родит наследников — в расход пущу, — капилляры глаз мужчины давно полопались от напряжения, и теперь он был больше похож на монстра. А по подсчетам Мэй, срок родов Нарциссы подходил к концу марта. — Она не виновата, — собрав волю в кулак, сказала девушка, ожидая новый удар. Но отец просто продолжал держать палочку перед ее носом, при этом хрипло расхохотавшись. — Да, ты права. Возможно, ее я пощажу, а вот ты… Взгляд отца был безумным, настолько безумным, что руки начали трястись сами собой. Малыш очевидно разнервничался, так как живот просто ходил ходуном, и будь ее сын больше в размерах — Малфой давно бы его заметил. — Круцио. Боль. Долгая, острая, безграничная боль. Казалось, ей ломают кости. Казалось, что сейчас, еще немного, и она погибнет. Нечем было дышать, Мэй корчилась, мотаясь туда-сюда по стулу, царапая ногтями подлокотники, сжимаясь в крошечный комок в надежде, что боль пройдет, что она отступит. Заклинание спало также резко, как и появилось — его действие было не слишком долгим, приходилось постоянно обновлять. — Круцио! В углу протяжно, но тихо завыла мать, сворачиваясь в клубок. Мэй хотелось извиниться перед ней за то, что она стала невольным свидетелем этой сцены, извиниться, что она, будучи беременной, должна была испытывать такой стресс. Что сама Леди Поттер, будучи беременной, испытывала подобный стресс перед ее лицом. Мэй кричала — так было легче, кричала, потому что звук собственного крика немного притуплял боль, кричала, потому что боялась за сына, за единственное в этом мире существо, которое еще не успело сделать ничего плохого кроме того, что сильно любило свою мать. — Забини! — крикнул отец, когда все закончилось вновь. В дверях появился Блейз, — уведи Нарциссу и вызови ей семейного врача. Ей не надо на это смотреть. Брюнет даже не пытался посмотреть на Мэй. Все, что она сделал — быстро подхватил женщину и увел за локоть, а у нее даже не было сил, чтобы отбиваться от него. Да и это не имело смысла — она осталась без палочки, а Люциус обезумел до невозможности. Женщина шла, постоянно оглядываясь на дочь, стонала по дороге то ли от отчаяния, то ли от боли, но Блейз крепко, даже бережно поддерживал ее за руки. Видимо тот, кто тебе нехило башляет, а также тот, кто сумел втоптать тебя в грязь после того, как узнал о долге, будет не очень рад, если его жена, беременная его наследником, вдруг упадет посреди коридора. — Круцио! — еще более яростно закричал он. Третий раз вышел не таким болезненным, девушка старалась абстрагироваться от этого ощущения. Мэй вскрикнула, когда заклинание ударило в нее, но тут же поняла, что что-то сдерживает ее боль, как будто она тонкой струйкой куда-то утекает. Медленно, безумно медленно, и одновременно нестерпимо быстро боль из ее тела, ее костей, мышц, живота, ребер — утекала. Она уходила в неизвестном направлении, беззвучно, бесследно, не возвращаясь. Мэй продолжала кричать, скорее, удовлетворяя потребности Малфоя, чем действительно ощущая нестерпимую, ломающую тело боль. Из носа давно текла кровь, но заметила это блондинка только когда ощущения утихли, то ли действие заклинания закончилось, то ли девушка смогла снять с себя эту ношу. — Я хотел бы прикончить тебя прямо сейчас, но увы, нас ждет Темный Лорд, — Малфой спрятал палочку в рукав, приближаясь к стулу. Судя по всему, именно в таком виде и таком положении девушке предстояло предстать перед Темным Лордом. Лишь бы отец ее больше не трогал. *** Сириус вернулся домой спустя несколько часов после своего отбытия. Магический фон был спокойным, защитное поле также сияло для его глаз как и прежде, и без проблем запустило его домой. В замке стояла привычная для него тишина, однако, преображение от Леди Поттер можно было заметить невооруженным взглядом: в доме стало светло, чисто, запах свежести и цветов. По всему дому начали появляться статуэтки, немыслимые цветочные композиции, гирлянды. Общими усилиями Мэй и Кричера расцвел сад, исчезла грязь и паутина по углам. Гостиная стала невероятно чистой, камин оказался не черным, а серым, а на диван теперь можно было присаживаться, не отряхивая после этого штаны. Блэку после пребывания в арке смерти было все равно, а Гарри поддерживал в чистоте только свои покои, и то тяп-ляп. Мэй держала в узде весь дом, и этот дом мечтать только мог о такой хозяйке. Сириус вздохнул: судя по тишине Мэй уже спит. — Кричер, — устало позвал Блэк, — Я не нашел самоцвет, который искал. Чертов продаван обманул меня. Я хочу коньяк, и побыстрее. — Да, мистер Блэк, — долго ждать не пришлось, перед севшим в кресло Блэком появились бокал и тарелка с лимонами. Наконец-то можно было отдохнуть, и Сириус позволил это себе. Час… еще час… он сидел в тишине и покое перед камином, потягивая коньяк и пытаясь разглядеть в книге какие-либо буквы, которые уже очевидно скакали. Камин потрескивал, глаза уже закрывались, налившись тяжелым свинцом прошедшего дня и выпитого алкоголя. Слишком много, Кричер словно поиздевался над ним. Отдаленный стук, торопливые шаги, тихий голос. Блэк никак не ожидал в день, когда они с Мэй обычно оставались вдвоем, услышать чей-то голос. Голос крестника. Нет, озадаченный, взволнованный, растерянный голос крестника. — Сириус… А где Мэй?