Карточный долг - дело святое.

Спать было тепло и мягко, снились хорошие сны, как они втроем — Гарри, Драко и их сын — на берегу океана устроили пикник, купались в море и были счастливы. Улыбка не сходила с лица Мэй всю ночь. Однако, пробуждение было не таким радужным. Тело ломило, ноги занемели, ни повернуться, ни банально двинуться было просто невозможно. Рука машинально скользнула по животу, тревожа, будто стучась и спрашивая разрешения. Ничего. Мэй зажмурилась, не раскрывая глаза, сдерживая накатившие слезы. Тошноты тоже не наблюдалось, это было ее первое утро, когда блондинку не выворачивало наизнанку. Тяжело поднявшись на кровати, Леди Поттер первым делом взглянула на руку: кольцо исчезло, стыдливо спрятавшись от хозяйки, вместо него было почти незаметное опоясывающее палец пятно в форме того самого кольца. Не заметить невооруженным взглядом. Хотя имело ли это смысл? Девушка соскользнула с кровати. Дрожащие ноги отказывались держать ее тело, пришлось ухватиться за кровать и постепенно перехватываться дальше и дальше, за стул, за тумбу, за стену, в конце концов, за дверь ванны. Только там она отдышалась, взглянув на себя в зеркало: огромные темные круги под глазами, растрепанные короткие платиновые волосы, как у Поттера в лучшие годы, четко выраженные скулы, о которые можно случайно порезаться, худые плечи, торчащие из открытой майки. Вчера вечером, перед сном, она действительно обнаружила в шкафу старые вещи Беллатрисы, к счастью, это оказались вещи лучших времен, поэтому девушке удалось найти несколько кофт и юбок приличного вида, пару пар туфель приличного вида, местный домовик подготовил несколько комплектов просторного белья, три полотенца и умывальные принадлежности. Также в шкафу обнаружился легкий халат, тапочки, и, на удивление, все было чистым и выглаженным. Сервис, черт дери его за ногу, в этой комнате явно давно никто не жил. Из нее выйти она не пыталась, предупрежденная Северусом. Ее максимумом было весь вечер смотреть в окно. Благо, никто не пытался скрыть от нее пейзажи за окном, однако горы подсказывали только, что они находились где-то на севере. Комната с вещами Беллатрисы подсказывала, что это мог быть Лестрейндж-мэнор, но Драко никогда не слышал об этом поместье. Душ. Теплые тугие струи воды хлынули на спину Мэй. Она заставила себя поднять руки для того, чтобы намылить тело, попутно поблагодарив домовика: мыло совершенно ничем не пахло. Руки, плечи, грудь, живот… последний Мэй мылила остервенело, отчаянно. Хотелось знать, что все хорошо, но вне Мунго это было невозможно. Девушка закрыла глаза, убеждая себя в том, что сын просто спит и, кажется, с каждым повторением это было логично. Ее мальчик такой сильный, пережил смерть два раза, два раза спас свою мать, сможет пережить и какое-то дурацкое заклинание. Подумаешь, непростительное. Подумаешь… Дверь в спальню открылась, затем закрылась, послышались чьи-то шаги. Мэй замерла в ожидании, не издавая ни звука, понимая, что вода выдаст ее с потрохами. Постучали в дверь ванной. — Драко, милый, ты тут? — женский голос, едва знакомый. Страшно, нет уверенности в том, что ты в безопасности, как бы не уверяли в этом ранее. Место, где этажом или двумя ниже восседает на своем троне Темный Лорд, априори не может быть безопасным. Девушка вздохнула. — Да, — крикнула она, надеясь, что шум воды заглушит дрожь в голосе. Конечно заглушит, что за глупости. — Это Розалина, не пугайся, — выкрикнула женщина, и Мэй вдруг поняла. Розалина Забини, матушка Блэйза. Плечи опустились, дыхание участилось, закружилась голова. Только не Забини, пожалуйста, только не какой-нибудь очередной Забини. Итак поднасрал в жизни так, что теперь приходится не просто расхлебывать, а жрать это половниками, так еще и его недалекая мать приперлась в покои Мэй. Девушка махнула рукой, сходя с душевой платформы, даже не обратив внимание, что кран закрылся от взмаха рукой. — Ведьма, — посмотрев на себя в зеркало, коротко заявила Мэй, и накинула на себя найденный халат. Схватив со стола расческу, девушка остервенело принялась расчесывать волосы, казалось, она хотела выдрать их с корнем из этой непутевой головы. В дверь снова нетерпеливо постучали, и Мэй раздраженно махнула головой. Щеколда незаметно отодвинулась, дверь легонько скрипнула, и блондинка с удивлением увидела на пороге темнокожую женщину лет сорока пяти. Розалину Забини Драко видел только однажды, когда ему было около пяти лет. Женщина вместе со своим сыном пришла на светский обед к Малфоям, где Блейз и Драко познакомились и подружились. Их дружба с детства казалась весьма крепкой ровно до тех пор, пока не оказалось, что Забини предатель наравне с Хвостом, если не хуже. Женщина осторожно подошла со спины, появляясь в зеркале, и Мэй напряглась. — Я хочу расставить все точки над и сейчас, чтобы не возникало вопросов потом, — Розалина не двигалась, смотря на Мэдилин через зеркало, — Я знала про вашу карточную партию до того, как вы сели за стол. Более того, я нашла тот самый браслет, в попытке защитить своего сына. Расставляя приоритеты, он мне важнее, чем ты. Даже сейчас я здесь только из-за него, на тебя и твоего подкидыша мне плевать. Ты, конечно, можешь убить меня, и тебя тут даже никто за это не осудит, только вот я — целитель, а тебе легче от моей смерти не станет. У нас всего два выбора: мирно существовать друг с другом, как минимум до родов, или ты убиваешь меня и лишаешь себя единственной возможности иметь под боком необходимые зелья. Даже несмотря на планы Лорда, врача сюда тебе не вызовут. Я травить тебя не стану, мне жизнь моя и сына дороже. Мэй ошарашенно молчала, поджимая трясущиеся губы. Эта женщина — косвенная причина ее нахождения здесь, и этой женщине глубоко плевать на саму Леди Поттер и на ребенка. — Ты поняла меня? Я не мешаю тебе ждать родов, ты не мешаешь мне наблюдать за тобой. — Я вас услышала, — пробубнила девушка, крепче вцепляясь в расческу покрепче. — Вот и ладненько, — женщина как-то кривовато улыбнулась и выскользнула из ванны, позволяя, наконец, закончить свои рутинные дела и немного обдумать происходящее. Блок в своей голове Мэдилин чувствовала до сих пор, значит, Северус сделал прекрасную защиту, сколько еще она выдержит — оставалось только гадать. Дальше Мэй придется справляться самой. Расчесав волосы, Мэй вздохнула своему отражению. Ведьма. Леди Забини ожидала ее на стуле около кровати, прикроватная тумбочка была заполнена склянками с различными зельями. — Вы можете сделать диагностику? Я не чувствую шевелений, — собравшись с духом, произнесла Мэй, присаживаясь напротив женщины на кровать. — Конечно, только сначала выпей укрепляющего, и сразу две дозы. Люциус, старый пердун, совсем не пожалел тебя приложить, — будто бы сочувственно произнесла Забини, но на лице ее отражалось полное безразличие, — Кровевосстанавливающее, цвет лица у тебя совсем нездоровый, и через полчасика Банти принесет тебе завтрак. Не рекомендую его пропускать. Женщина терпеливо дождалась, пока Мэй понюхает содержимое фиалов, а затем нерешительно выпьет его, удовлетворенно кивнула и схватилась за палочку. — Ложись, я посмотрю, что там с твоим… ребенком, — последнее слово она будто выплюнула, и взмахнула палочкой. Мэй увидела какую-то синюю пелену, но кроме нее не увидела ничего. Розалина нахмурилась, глаза ее слегка расширились, но она быстро пришла в свой привычный вид. — Все хорошо, сердце бьется, просто малыш сильно устал и уснул. Дай ему время набраться сил. Еще и диагностика, она ничего хорошего в себе не несет, как вмешательство в личное пространство ребенка, — женщину передернуло, — Лучше от таких методов в дальнейшем воздержаться. Мэй ей не поверила, но улыбнулась, показывая обратное. Розалина побыла еще немного, а затем ушла, после нее явился домовик с завтраком. Через силу Леди Поттер впихнула в себя овсянку, понимая, что без нее желудку наступит конец, а закусила это все фруктами. Отвратительно, но не тошнит. Местный домовик очевидно не умел прилично готовить, либо очень долго не тренировался. Значит, в этом мэноре они недавно. Девушка поднялась и, чуть качаясь по сторонам, дошла до окна, удобно расположившись на подоконнике с одной из любезно предоставленных Банти книг. Сказка о девушке, запертой в башне, которую спасает прекрасный принц. Она читала вслух, одной рукой поглаживая живот. *** — Я не могу сидеть на месте, пока Мэй где то неизвестно где, прячется от меня и, скорее всего, находится в страшной опасности, — Гарри отбросил со стола металлический шарик, который должен был взорвать изнутри. Сириус опустил Протего и присел рядом с ним за стол, — Я не могу просто так ничего не делать! — Ты делаешь, определенно делаешь, Гарри, — крестный положил руку парню на плечо, чуть сжимая его, — Ты готовишься победить, пока никто не знает об этом. Если ты сейчас сможешь контролировать природную магию, то ты будешь способен на все. Потеряв в бою свое оружие, ты не останешься беззащитным. Оставшись один с толпой — ты не останешься беззащитным, выйдя один на один со злобным гадом — ты не останешься беззащитным. — Дамблдор ждет меня опять. Показывает мне какие-то воспоминания. Говорит, я должен найти крестражи Воландеморта. Думаю, ты и без меня знаешь, что это такое, — Поттер мотнул головой, — Он нашел четыре, самостоятельно, и я должен найти еще два. Старый придурок забыл уточнить про седьмой. — Седьмой? — Сириус удивленно моргнул, недоуменно уставившись на Гарри. — Я — седьмой крестраж, Снейп рассказал на каникулах. И про остальные рассказал. Мол, мне остались диадема, змея и я сам. То есть, я должен пойти на смерть, представляешь? — выплюнул Поттер, складывая руки и падая на них лбом, — Все это время я ищу, как уничтожить крестраж внутри себя. — Своей магией, Гарри. Взорви шарик, а потом сможешь взорвать крестраж, любой крестраж, даже внутри себя, — ласково произнес Блэк, подхватывая прилетевший от заклинания шарик и возвращая его на стол. Палочку Поттера он специально взял в руки, чтобы тот случайно не дернулся и не схватил ее в случае неудачи. Зная Гарри, он мог просто сорваться и начать крушить все вокруг привычным способом. Поттер взглянул на крестного, потом на кусок металла, вздохнул и сосредоточился. Магия вокруг него заискрила, зашевелилась. Ее потоки потекли по воздуху, вытягиваясь, словно щупальца осьминога. Один из таких потоков скользнул к шарику, осторожно лизнул его, дернулся в сторону, будто обжегшись, а затем снова приблизился к шару. Блэк встал, отходя немного в сторону, и взглянул на Гарри: на виске вздулась венка от напряжения, он почти не дышал, периодически тихо чертыхаясь. Наконец, Поттер почувствовал, как остальные щупальца потянулись к шарику, обхватывая его, проникая внутрь металла невидимым потоком. — Что-то есть, — прокряхтел Гарри, стиснув зубы почти до скрежета. Обуздание собственной мощи давалось ему невероятно тяжело, в глазах полопались капилляры от перетруждения, а шарик еще никак не реагировал. Блэк поставил невербальное протего, наблюдая за тренировкой издалека. Шарик чуть качнулся, постепенно стал желтым, затем покраснел. Металлическая подкладка на стол тоже начала краснеть в месте, где находился предмет. Раз… два… три… еще немного и… Ничего. Резко, в отличии от повышения температуры, шарик остыл, будто никогда и не нагревался. Гарри скривился и беззвучно хмыкнул, оборачиваясь к дяде. Скептически покачав головой в сторону его защиты, Поттер ругнулся и резко встал со стула. Нет, ничего не получается, пора возвращаться в Хогвартс. *** Это было очередное субботнее утро, и ученики мирно разбредались кто в Хогсмид, кто на прогулку к лодочному сараю, кто к хижине Хагрида. Хагрид… Гарри не был у него с тех самых пор, как Мэй поступила в Хогвартс, совершенно забыв о своем старом добром друге. Даже сейчас, когда, казалось бы, у него было время — он не мог пойти и проведать громилу, ведь его ждал Дамблдор на очередную беседу. — Заходи, мой мальчик, — как всегда до омерзения добродушен, как всегда хочется только поднять глаза в небо с вопросом «А за что мне все это?», — Я позвал тебя, чтобы рассказать, что знаю, где находится следующий крестраж. — Чудненько, вы его сами найдете? — понадеялся юноша, но волшебник лишь покачал головой, демонстрируя почерневшую от темной магии кольца руку. — Он находится в выручай-комнате, в отделе, где собраны воспоминания. Сосредоточься, возможно, образы громадных башен из мебели и башни из бумаги помогут тебе попасть туда, куда-нужно. Кажется, однажды тебе это уже удавалось. — Я вас понял, директор. Не смею больше отвлекать ваше внимание, — кивнул он, поднимаясь и подхватывая распределяющую шляпу, — Меч, как обычно, гриффиндорцам? «Оплату домовикам, а Хогвартс — директору» — додумал про себя Гарри, и Дамблдор радостно закивал, улыбаясь. Старый придурок, у него на лице читалась каждая выданная эмоция, его ликование не заметил бы наверно только слепой. Гарри ушел не прощаясь. Путь до выручай-комнаты был до ужаса и боли знакомым. Седьмой этаж, коридор, тупик… Сильно стараясь представить себе знакомые очертания комнаты с хламом, Поттер отбрасывал мысли о том месте, где у них с Мэй все началось, где все случилось. Поттер грустно улыбнулся, постаравшись отогнать непрошенные воспоминания, и зашел в дверь, которая услужливо открылась ему навстречу. Диадема будто звала его, он чувствовал, что она недалеко, и ему это не нравилось. Ощущения в голове были смешанные, шрам болел и звенело в ушах. На этот звон Гарри и ориентировался, проходя между башнями из мусора. Зачем в школе хранить такую огромную кучу разного хлама? Наконец, где-то в одной из башен сверкнул голубой камень, звон стал невозможным, и Гарри схватился за вещицу, от которой никак не мог отвести взгляд. Резкое движение — и вот в его руке та самая диадема Кандиды Когтевран, звон в ушах прекратился, вздохнулось спокойнее. Гарри потряс шляпу, которая недоуменно ойкнула, наблюдая за вывалившимся на пол мечом Гриффиндора. Собравшись было его поднять, Гарри вдруг остановился: осенило, что он может попробовать уничтожить ее самостоятельно. Положив ее на пол рядом с собой и сев, Гарри взглянул на нее сосредоточенно, не отвлекаясь на кряхтение шляпы. Он будто держал в руке увеличительное стекло и пытался солнышком прикончить диадему-муравья. Снова магия поползла от него, снова ласковые, но острые щупальца, снова нагревается металл… Однако, сейчас что-то было не так. Его мысли были переполнены каким-то гневом, одновременно смешанным с обеспокоенностью. Множество чувств слились в одно и плавными потоками, породнившись с магией, поступали и поступали в диадему. Гарри и сам не понял, что это было, когда украшение на его глазах просто разлетелось на куски, только лишь успел прикрыть беззащитные глаза рукавом. Только когда сомнения и страх слегка спали, он понял, что произошло, и победно сжал кулаки. — Я способен на все, — заверил он голубой камень, удобно устроившийся у его ног, — Я все могу.