Карточный долг - дело святое.

Мэй наворачивала круги по своей спальне, точнее, к месту, которое она привыкла так называть. Тяжесть в теле, ломота в костях, усталость — все будто сняло рукой на приливе адреналина. Периодически она рычала, ударяя кулаком об стену, выла от боли и пускалась в крестовый по комнате вновь. То, что она услышала, хотя не должна была. Кто-то специально снял с нее заклинание, чтобы устроить ловушку? Она это сделала сама каким-то волшебным образом, и тогда все это правда? Где эта самая правда, чему ей верить, что должно произойти такого? Действительно ли сегодня будет нападение, или это все придумано для того, чтобы Поттер появился в мэноре и его спокойненько убили? А готов ли Поттер к этой войне?.. Мэй села на кровать, обхватив руками живот, то единственное, что она могла сделать сейчас и хоть немного успокоиться. Все эти полтора месяца она не чувствовала своего ребенка вообще, будто бы его там и не было, а внутри нее только надувался и надувался воздушный шарик. Логически поразмыслив, что такого точно не может быть, что живот — не дрожжи, так просто расти не может, Леди Поттер немного успокоилась, но только немного — до очередного панического приступа. Ее внешнее и внутреннее самочувствие вывозили только зелья, которые она стабильно принимала, кажется, они ничем плохим не являлись. Хотя Леди Забини, приходившая к ней, каждый раз с удивлением делала замеры. Казалось, будто рост живота ее удивлял, а не радовал, хотя чему ей было радоваться? Очевидно, она врала и Мэй, и Темному Лорду, и проницательной в таком случае была только девушка, наблюдавшая ее эмоции каждый день. Подцепляла случайно брошенные фразы о том, что «Блейз опять ведет себя как маленький идиот» или что ей страшно за благополучие сына. Дверь тихонько скрипнула, вырывая девушку из раздумий, но никто не вошел. Она чуть приподнялась, чтобы увидеть, что могло сдвинуть дверь с места и ужаснулась: в проход медленно, но чинно заползала змея. Ноги сами собой взлетели в воздух, поджимаясь под тело, а девушка сгруппировалась в кокон, защищаясь. Но змея, очевидно, имела какую-то цель. Когда кончик хвоста оказался в комнате, дверь закрылась сама собой, а змея медленно заползла в кресло у стены, извиваясь вокруг сидения и укладывая массивную голову на спинку. — Ты пришла, чтобы убить меня? — почти равнодушно спросила Мэй, сгорая от страха внутри себя. У маленького Драко, несмотря на символику его факультета, был страх перед ползучими гадами: в детстве его укусила безобидный ужик, когда он потерялся в лесу. Ужик то был безобидный, а вот боль и паника были самыми настоящими. С тех пор в подсознании появился благоговейный страх к подобным животным. И уважал, и старался держаться от них подальше. Змея, будто понимая, что говорит блондинка, медленно покивала головой из стороны в сторону. Мэй тряхнуло, но она, сцепив зубы, умудрилась даже мило улыбнуться. — Значит, ты пришла меня охранять, — подытожила девушка и не удивилась, когда змея кивнула положительно, — Зачем? Неужели мы здесь одни остаемся? Змея не ответила на вопрос, просто молча уставилась на Мэй, и это было ответом гораздо более ясным, чем какой-либо кивок головы. То, что она все время своего наблюдения ни разу не моргнула — пугало еще больше. Девушка вдруг запаниковала, что эта мерзость может вздумать напасть, хотя это было бы также нелогично. Ребенок все еще был с Мэй, значит пока не о чем было волноваться. Просто ее приход мог означать одно: пожиратели уходят из поместья, и они остаются вдвоем. Змея не выпустит ее, и сможет держать под контролем столько, сколько ей нужно. У нее были будто бы человеческие глаза, безумно умные, проникающие в самую суть, будто бы она даже мысли могла читать. От этого было жутко. — Нагини? — кивок, — Я тебя давно не видела. Еще один кивок. Мэй вздохнула: этот разговор вел в жирное никуда. Оценив степень опасности и решив, что она нулевая, девушка поднялась и подошла к окну, оказываясь к змее спиной. Ничего. Нагини продолжала наблюдать из своего (а теперь это было явно ее) кресла. На улице было пасмурно, сгущались тучи, будто насмехаясь и говоря, что вот-вот наступит та самая война. — Холодает, а должно теплеть, — вздохнула девушка, поворачиваясь к змее, — Нагини, ты хочешь войны? Почему все вокруг думают, что война чем-то поможет. Вопрос был риторическим, но Нагини замерла на минуту или две, а затем неуверенно кивнула. Чего еще Мэй могла ожидать от личной змеи Темного Лорда? Внезапно девушка согнулась пополам, вскрикнув и ухватившись за живот. Резкая боль пронзила его снизу и держалась несколько секунд, заставляя Мэй доползти до кровати и свернуться на ней клубочком. Также резко отпустило, и девушка смогла вздохнуть, погладив бунтаря. Нагини от резкого движения Мэй дернулась, собравшись, видимо, напасть, но остановилась, когда Леди Поттер улеглась на свое место. — Нам Мерлин не поможет, — тихо прошептала девушка, обхватывая свою левую руку. Боль повторилась снова через несколько минут. *** — Дамблдор исчез, — тихие шепотки волнами проходились по нестройным рядам учеников. Вечер настиг неумолимо и внезапно, Гарри даже не успел толком понять, что надвигаются сумерки. Быстрыми шагами он пересек практически весь замок, возвращаясь в выручай-комнату. По пути он успел заметить почти всю чету Уизли, Ремуса и Нимфадору, Грюма, Кингсли. Все они стояли вокруг Макгонагалл и что-то тихо обсуждали, замолчав лишь когда Поттер проходил мимо. Миссис Уизли попыталась обнять его, но эта затея провалилась. Наконец, миновав все коридоры и подъемы, Гарри оказался в выручай-комнате, перед камином, практически из дверей вызывая Сириуса. Блэк ответил моментально, такой же взволнованный, как и сам Поттер. — Война, Сириус. Они придут сегодня, они нападут на школу! — Я сейчас, — коротко ответил Блэк. Шаг в камин, и он уже рядом с Поттером, держит его за плечи и смотрит тому прямо в глаз. — Я подслушивал за Орденом Феникса, благо, Кричеру удалось доставить в штаб-квартиру прослушку. Дамблдор перед уходом сказал всем о начале военных действий, сказал, что будет сам участвовать. Судя по всему, наврал он знатно. — Могу голову на отсечение дать, что ему эта война и потребовалась. Он вырастил Реддла, вырастил меня, обоих на чувстве вины, чувстве долга перед собой. Только вот Реддл оказался истинным слизеринцем, а я должен был стать настоящим гриффиндорцем. Он действовал ради своей выгоды, а я должен был действовать в угоду нашему директору, — выплюнул Гарри, пиная неудачно попавшуюся под ноги вазу. Или удачно? — Ты рано это понял и вышел из-под его контроля, — заметил Сириус. Поттер фыркнул. — Это нам ничем сейчас не помогает. Директор свалил как только запахло жареным, а на Хогвартс в ближайшее время нападут пожиратели смерти под командованием Воландеморта, — Блэк дернулся от упоминания имени того, кого нельзя называть. — Смотри, — мужчина вдруг указал на окно в стене, которое выходило в сторону главного двора замка. Из него отчетливо виднелся лес, и что-то в этом лесу было не так. В главном дворе собрались волшебники, поочередно, но совместно строя над Хогвартсом купольную защиту. Сотни разных заклинаний, выпущенные в небо перекликались друг с другом, образуя единую сетку, и Гарри знал, как она выглядит. Словно мыльный пузырь, как этот купол выглядел издалека, на самом деле он представлял собой решетчатые сплетений из настолько мелких ните, что любое заклинание, попадавшее в него, отскакивало словно воланчик от сетки бадминтонной ракетки. Стоило только всем нитям соткать друг с другом единое полотно — купол исчез из вида, открывая волшебникам темно-синее небо с потрясающей россыпью звезд. Природа будто насмехалась над ними, даря такой потрясающий вид в такие темные времена. — Змея, Сириус. Он придет со змеей? — Поттер посмотрел на Блэка с какой-то детской наивностью в глазах, — Он же везде с ней. — Он будет полным идиотом, если потащит свою последнюю возможность выжить на поле боя, — нервно заметил Блэк, поправляя ворот рубашки. Не изменяя себе, даже на войну он нацепил рубашку, выстиранную и выглаженную. — Он спрятал ее, да? — Гарри пытался соображать, но выходило плохо. Мысли от войны возвращались к Мэй и ребенке, крутились только вокруг них. — Гарри, мы можем убить его и без Нагини, — выдохнул Блэк, и Поттер недоуменно на него посмотрел. Во дворе были какие-то шевеления, но они не носили никакой важности и необходимости повышенного внимания. — Но, это же крестраж… — Помнишь, что случилось с ним, когда он создал крестраж из тебя? Он просто развоплотился, исчез на многие годы. Если мы убьем его, а затем убьем змею — он больше не вернется. Дамблдор говорит полную чушь, когда считает, что невозможно убить его если хоть один крестраж остался цел, — резонно заметил Сириус. От его слов почему-то стало легче, несмотря на то, что говорил он, буквально, об убийстве. Не успел Поттер открыть рот, как заметил какие-то вспышки в небе. Заклинания, принявшие форму лучей, один за другим массивным фейерверком быстро двигались в сторону школы, ударяясь об купол и растворяясь в нем. — Началось… — Гарри дернулся в сторону выхода, и Сириус полетел за ним, предварительно оценив работу защиты. Купол поглощал в себя заклинания, они лишь тихо искрились при встрече с ним. «Это всего лишь обманка, игрушка, чтобы напугать» — решил он, проносясь по лестнице вслед за Гарри. В школе была самая настоящая паника. Ученики разбегались кто куда, снося друг друга, преграды, крича и толкаясь. Кто-то врезался в стены, кто-то сталкивался друг с другом и отлетал, как пружинка, один из учеников случайно слетел с лестницы вниз, криком оглушая стены замка. Повезло: какая-то неведомая сила, скорее всего уберегавшая учеников от подобных случаев, подхватила его и аккуратно опустила на землю на самом первом этаже лестничного холла. Такое Гарри видел впервые и тихо порадовался, что ему не пришлось это испытать. Наткнувшись на членов Ордена Феникса, Поттер тихо выругался, а подбежавший к нему Сириус выругался уже громче. Миссис Уизли схватилась за сердце, Мистер Уизли — за платок, а Ремус тихо охнул, не сдержавшись и обняв Блэка. Остальные стояли буквально открыв рты: Сириус Блэк считался мертвым два года. — Нет времени на милости, Рем, — Сириус хотел было отстраниться, но только крепче ухватил друга в объятиях, — Я по тебе скучал, дружище. — Рад, что ты жив, — коротко выдал Люпин, и мужчины разошлись, — Нам нужно во двор. Купол долго не выстоит. Профессор Макгонагалл призвала каменных стражей, я слышал, что на стороне Воландеморта великаны. — Чистокровные якшаются с полукровками, какая ирония, — Уизли-старший фыркнул, рассматривая собравшуюся компанию, — Это не ложная тревога. Это война. Здесь закон такой: бей или будешь убит. Не рекомендую использовать непростительные, но ваш арсенал… Он не успел договорить, как со стороны двора послышались взрывы и жуткие крики. Первым в сторону поля боя дернулся Рон, за ним Гермиона, а затем все остальные. Сириус выхватил из кармана Гарри палочку, перекладывая в свой карман, и Поттер понял его намек: ему предстояло сражаться без ограничений, без палочки… без любимого человека. Хотя сейчас Поттер был даже рад тому, что Мэй здесь не было. Пожиратели виднелись издалека, и их было много. Гарри вышел на крыльцо, следом за ним Сириус, вокруг уже собрались старшие ученики, авроры, члены Ордена Феникса. По бокам ровными рядами встали каменные изваяния, призванные защищать школу, и их основная функция, как понял Поттер — взять на себя великанов и малую часть пожирателей, с остальными придется справляться самим магам. — Гарри, где твоя палочка, — шепнула оказавшаяся рядом Гермиона, вцепившаяся в свою до побелевших костяшек. — Не волнуйся за меня. Защищайте близких, наша с Сириусом цель — Воландеморт, — Гарри не отводил взгляда от толпы, разыскивая Северуса и облегченно вздохнул, не найдя знакомый силуэт. Кажется, он тоже спрятался, или занимался более важными вещами, но от того, что он не здесь, почему то становилось легче на душе. Стефании тоже не было видно в толпе учеников, по крайней мере, насколько успел заметить Поттер. Учеников до шестого курса срочно вытурили из школы, остались только старшие. Пожиратели приблизились и остановились у входа во двор, ровной шеренгой заняв все пространство. Великаны встали позади, уже готовые к нападению. Всех останавливал один человек, который стоял теперь в самом начале шеренги. — Зачем вы здесь, — ровным тоном спросила Макгонагалл. — Мне нужен Поттер, — хрипло протянул Воландеморт, оглядываясь по сторонам, — А моим людям нужно, чтобы грязнокровки и полукровки попередохли и перестали загрязнять собою волшебный мир. — Если тебе нужен я, выходи и борись со мной один на один, закончим этот собачий бред с войной. Тебе просто некомфортно жить в одном мире со мной, Том, признай это, — Гарри вышел из толпы, хоть его и пытались схватить за руки, и остановился на середине поля. Воландеморт, ухмыльнувшись, повторил за ним. Расстояние было всего лишь несколько метров, так, что Гарри видел его мерзкие красные глазенки. — Авада Кедавра! *** Мэй сползла с кровати, вставая на пол на четвереньки. Боль, которая скрутила ее у окна, повторялась уже несколько раз с промежутком в пару десятков минут, но со временем, судя по настенным часам, становилась все чаще. Девушка поскуливала, успевая осторожно биться головой об одну из перекладин кровати. На Нагини в этот момент она не смотрела, зато успевала смотреть вокруг себя: знакомое чувство искрящейся магии, те самые магические всплески, которые сопровождали ее. Открывшаяся случайно дверь, случайно зажегшийся кусок пергамента, исчезнувшая вдруг слишком холодная вода, которую Мэй просто не успела выключить, или отодвинувшееся кресло, когда девушка пыталась на него усесться. Сейчас это все становилось ощутимым, она буквально могла пощупать магию, потрогать ее, словно это была какая-то вещь, а не ее собственная энергия. Она чувствовала, что это ЕЕ магия, которая бурлит в самой Мэдилин, та первородная магия, которая была спрятана в ней и которая благополучно вырывалась наружу с каждым новым приступом боли. Казалось, что ее разрывает изнутри, каждый приступ длился секунд тридцать, но его болезненность воспринималась Мэй как очередное микро-убийство. Она ждала смерти, которая вот-вот наступит с новым приступом, и каждый раз ошибалась. Нагини подняла голову, наблюдая за мучениями девушки, и даже сползла на пол, влекомая каким-то неведомым чувством. «Это схватки» — вдруг осознала девушка, и ее прошиб холодный пот, — «О Боги, я рожаю».