Карточный долг - дело святое.

Целый день Мэй пролежала в кровати, устало наблюдая за детской люлькой. Мельтешили люди, бегали врачи, медсестры, обычные санитары — и все разводили руками, не имея возможности ничего сделать. Девочку запеленали и оставили лежать, боясь диагностировать ребёнка, пока не спадет магический фон мальчика рядом. Гарри все это время провел рядом с ними, отпустив Северуса в Хогвартс для выяснения положения. Он крутился вокруг детей, когда приходили врачи, а когда их не было — сидел на кровати жены, держа ее за руку, отвлекал разговорами, целовал хрупкие пальцы. Не верилось, что Гарри был рядом и все плохое закончилось для них двоих, но, к сожалению, продолжалось для них четверых. С самого утра Мэй не разговаривала, ничего не ела и отказывалась вставать. Только один раз Гарри за руку отвел ее в туалет, а затем она вернулась обратно на кровать. Между ног все жутко болело, ей давали кровоостанавливающие, но обычные маггловские средства все равно приходилось использовать. Гарри одел ее в удобную пижаму, практически поднимая безвольное, не желающее сделать хоть одно движение, тело. К вечеру ситуация не стала лучше. Леди Поттер закрыла свое подсознание, не позволяя Лорду Блэку проникнуть в него, узнать о чем она думает. А она все смотрела в одну точку, не обращая внимания на попытки мужа отвлечь ее. Мэй смотрела на купол, его мерцание немного успокаивало и пугало одновременно. Когда по больнице прогремел отбой — изрядно вымотанный Поттер стянул с себя лишнюю одежду и нагло подлез под бок жены. Ему хотелось сделать это весь день, но не выходило из-за огромного количества медицинского персонала, мельтешащего вокруг. — Я до невозможности скучал по тебе, — выдохнул он, пристраиваясь у жены на груди — это была самая удобная поза, в которой Мэй могла продолжать лежать на спине и не шевелиться, — Столько долгих недель в одиночестве, в ежедневном страхе за твою жизнь, за их жизнь. — Это моя вина, — прошептала блондинка, прикрывая опухшие глаза. Плакать было уже нечем. — Это грустное, отвратительное стечение обстоятельств, тут нет твоей вины. Получается, я виноват, что не мог быть рядом каждую минуту, Сириус виноват, что ушел в тот вечер, Северус или Стефания — что не пришли, Кричер, что не остановил, или твоя мама, которую заставили это сделать, — Гарри говорил это тихо, сам себя пытаясь убедить в том, что говорит. Губы девушки дрожали, грудная клетка ходила ходуном от сдерживаемых рыданий. Прорвало. Мэй дала волю своим слезам, и они вырвались наружу, накапливаемые целый день. Все те люди, которые кружились вокруг нее, дети, как две игрушечных куколки лежащие каждый в своем кювете неподвижно… Весь день она копила в себе эти эмоции и, наконец, выпустила их, позволяя себе быть настолько слабой и ничтожной, насколько сильной она была все прошедшее с начала семестра время. Эти стены слышали много слез, и эти были лишь очередными, но не менее горькими. Гарри вцепился в девушку, поднимаясь на кровати, прижимая ее к своей груди. Он тоже был слабым сейчас, и тоже позволил себе отдаться эмоциям, не забывая о том, что Мэй сейчас было в сотню раз хуже. Они беззвучно плакали вместе: он — держа ее, прижимая к себе, убаюкивая; она — цепляясь за его голую кожу ногтями, царапая грудные мышцы так, словно без этого не могла выжить сейчас. Гарри терпел и позволял ей делать все, что она считает нужным, несмотря на болезненные ранки и стекающую из царапин тонюсенькой струйкой кровь. Плевать. — Это… моя… вина… — навзрыд, всхлипывая и заикаясь, провыла девушка, и Поттер только крепче обнял ее, продолжая мерно покачиваться, убаюкивать. — Ш-ш-ш, я здесь, все хорошо, все у нас будет хорошо, — снова самоубеждение, которое действовало, в целом, неплохо. Вскоре, спустя несколько минут продолжительных монотонных движений, Гарри отметил, что Мэй уснула, тихо всхрапывая из-за забитого от слез носа. Ему почему-то это показалось жутко милым, он даже тихо хихикнул, всхлипывая после. Пара осторожных движений, и он улегся на подушки, утягивая за собой Мэдилин, укладывая ее голову на своей груди. Поворот головы, и вот теперь он в полной тишине смотрит на два кювета, один совершенно темный, а второй — словно ночник, сияющий во тьме голубым цветом. — Сколько же вам пришлось пережить, — прошептал он, поглаживая Мэй по волосам. Мирное сопение девушки, его собственное успокоившееся сердце и монотонное сияние защитного купола его сына постепенно укачали Гарри, и он провалился в сон без сновидений. *** Она открыла глаза посреди ночи. Было темно, хоть глаз выколи, шея и руки затекли, и теперь невозможно гудели, однако в теле чувствовалась легкость. Она размяла шею, с хрустом двинув головой вправо, влево… Последнее действие вызвало странное ощущение на лице, будто она чем-то царапнулась. Опустив глаза, она увидела мужскую грудь, а затем, подняв голову, и самого мужчину. Гарри спокойно спал, повернув голову в сторону, где были люльки. Она повернула голову туда: картина была прежняя, два кювета и один магический купол. В теле, несмотря на некоторую ломоту, было невероятно легко, боль ушла, как будто ее и не было. Движение по лицу, и она удивленно обнаружила легкую щетину под ладонью. Еще одно движение — вниз — и все стало совершенно очевидным: она больше не девушка. Слетев с кровати чуть ли не с грохотом, успокоив пытавшегося проснуться Гарри тихим пошикиванием, она… он выбежал в ванную комнату, которая была в их палате. Взгляд в зеркало подтвердил загадки: в отражении его встретил тот самый взгляд, который он не видел уже девять месяцев. Вот он, Драко, правда, уже не Малфой. Драко Люциус Поттер, Лорд Поттер, теперь уже по праву, и эта фамилия ему была даже к лицу. Еще раз осторожно себя ощупав, хмыкнув на ставшую короткой белую пижаму, умывшись, Драко провел мокрой ладонью по волосам, прилизывая их к голове, и на шатающихся ногах вышел из ванной. Днем Мэй не пускали к детям, хотя она и не пыталась встать, но сейчас, когда никого не было, он позволил себе подойти и даже положить руки на люльки. — Не спишь, — слегкая шаркая, сонно поинтересовался Поттер, возникая за спиной блондина, обнимая его поперек пояса, — Драко… Боги, как я мечтал это сделать. Лорд Поттер молча положил руки Лорда Блэка на свои, продолжая наблюдать за своими — их общими — детьми. Он потянул руку к защите, но не успел даже прикоснуться, как его несильно ударило, будто током. Драко вздохнул, потирая переносицу, а Гарри, уже достаточно проснувшись, отпустил его и встал рядом, прикасаясь к люльке дочери. — Я знаю, что с ними случилось. У меня было видение, или сон, или что это… когда я уснул, пока я трансформировался, я отчетливо видел все события прошедших месяцев будто изнутри себя. Будто кто-то мне, глупому, объяснил… Он немного помолчал, затем судорожно вздохнул, опуская глаза. — Девочка изначально должна была быть мальчиком, как я понял. Что-то произошло, когда она начала формироваться, что-то пошло не так. Генетический код изменился, или самая магия его изменила, или как это вообще происходит? Я не знаю, но факт остается фактом: в одном плодном яйце оказались мальчик и девочка, что само по себе уже фактически невозможно. Они были тесно прижаты друг к другу, росли вместе, будто единый организм, — периодически прерываясь, тихо начал Драко. — Когда меня отравили феминой, будучи девушкой, я очень медленно теряла… терял жизненные силы. Мое зелье, куча тех зелий, которые я пил все это время, плюсом яд. Мне врач тогда сказал, что ребенок выжил благодаря тому, что он мальчик. Он вытянул меня, Бенедикт — благословленный. Оказалось, рядом с ним все это время была девочка, маленькое создание, которая тоже пострадала от яда и также выжила только зачет ресурсов своего брата и своевременной помощи. Он как бы замедлил его действие настолько, что мы успели это заметить и своевременно получить помощь. Мы все выжили, яд ударил по мне — но я был сильной волшебницей, яд ударил по ней — она была слабее, но все равно смогла это пережить. Гарри хмуро смотрел на девочку, Драко на секунду замолчал, проморгался, тяжело вздохнул и продолжил. Поттер все это время терпеливо ждал. — Когда в меня бросили «Авадой», я не знаю, что произошло, но Бенедикт опять спас нас всех, каким-то волшебным образом отразил заклинание, поглотил его что ли, я так и не смог понять. Вместо того, чтобы умереть, мы втроем впали в какой-то коматоз, пока не пришел ты и не принес с собой хороший заряд родовой магии. Она, в общем-то, помогла нам очнуться, более-менее оклематься. Но «Авада» не прошла даром, малыши ослабли, несмотря на всю свою мощь. Эти двое — очень сильные волшебники, поколение, которое должно быть сильнее чем мы. Лорд Поттер невидящим взглядом смотрел куда-то между люлек, а Лорд Блэк молчаливо смотрел на него, слегка касаясь пальцами его пальцев. Несколько минут тишины, новый судорожный вздох. — Когда отец решил пытать меня «Круциатусом»… Это была последняя капля. Я не знаю, как распорядилась магия, как распределились магические силы. Первый удар принял я, второй мы поделили с ней вместе, а третий она забрала на себя. Этот удар был роковым: девочка, приняв его, передала всю свою магическую силу Бену, окружив его защитным щитом, в благодарность за свое спасение, выкачав полностью всю себя без остатка ради того, чтобы выжил брат… и погибла. Перестала шевелиться, перестала расти… Рамона — защитница, спасла брата ценой своей жизни. Я перестал ощущать их, меня перестало тошнить. Погибший ребенок и ребенок под защитным куполом, и ни один из них не двигается. Губы задрожали, судорожный вздох резанул уши Гарри, ошалевшего от подобных изречений жены… нет, мужа. Поттер крепче обнял его за талию, прижимаясь носом к уху супруга, и Драко не сопротивлялся. — Бен рос, просто рос, не в силах даже пошевелиться. Неизвестно даже сейчас, в каком он состоянии. Я подозреваю, что они связаны между собой, что они — две половины одного целого, и это пугает меня. — Что мы можем сделать? — то ли себя, то ли блондина спрашивал Гарри, прижимаясь лбом к худому плечу мужа, — Мы можем это исправить? Помочь им? Заклинания, ритуалы? — Нет… Думаю нет. Тебе нужно отдохнуть, — Драко кивнул Гарри, отправляя того на кровать и, несмотря на сопротивление Поттера, ему это удалось. Лорд Блэк уснул, как только коснулся головой подушки, а Лорд Поттер остался стоять у люлек. Ему вдруг резко захотелось прикоснуться к дочери, и он не стал себе отказывать. Взяв в руки маленькое хрупкое тельце, он осторожно прижал кроху к себе, будто какую-то драгоценность, которую мог вот-вот сломать. В груди сжался огромный комок, состоявший наполовину из нежности, наполовину из боли. Горло сдавило, но Драко сдержался, только вновь судорожно вздохнув, и посмотрел на магический купол своего сына. Внезапно, он сам не знал, что сподвигло его на этот поступок, он перехватил дочь в руках поудобнее и переложил в люльку к сыну, стойко вытерпев удары тока и… Ничего не произошло. Драко вздохнул в тысячный раз за сегодняшнюю ночь: на что Лорд Поттер мог рассчитывать? Устало потерев глаза, блондин отправился к кровати, пристраиваясь к уже успевшему уснуть мужу. *** Крик. Все, что он слышал — был крик. Крик свой, крик умирающих на поле боя. Ему снился сон, состоявший из одной только боли, опять. Когда эта боль закончится? Драко резко распахнул глаза, понимая, что это уже не сон, понимая, что крик продолжается наяву. Растолкав Гарри, он практически грохнулся на пол, также быстро подскакивая с места, как и проснулся. Внезапное озарение, ударившее кулаком в грудь: кричит ребенок. На негнущихся ногах Драко подлетел к кюветам и чуть не упал в обморок от того, что там увидел. Ему повезло, что Гарри подхватил его сзади, иначе он действительно бы упал на пол без сознания и, чего хуже, треснулся бы головой. Защита спала, и теперь в одной люльке, полностью голые, кричали два младенца: мальчик и девочка, одинакового размера, одинаково розовощекие и оба бесконечно уставшие и голодные. Драко не мог в это поверить, очередной поток слез накрыл его, он согнулся в судорожных рыданиях, склонившись над люлькой. Аккуратно взяв детей за ручки, молодой мать-отец зашептал что-то непонятное, и Гарри даже не пытался его расслышать. Несколько долгих минут он ошарашенно наблюдал происходящее перед ним, прежде чем услышал собственный крик. — Врача! Позовите врача! — люди в халатах появились максимально быстро, отталкивая громко возмущавшегося Драко от детей. Началась суета, проверки, диагностики, взятие анализов. Из-за толпы народа, окружившей детей, невозможно было даже увидеть их. Драко прижался к Гарри, утыкаясь носом в его шею, и судорожно засмеялся, периодически прерываясь на что, чтобы судорожно поплакать. — Я же говорил, что все у нас будет хорошо, — очень тихо, чтобы только Драко мог услышать, произнес Гарри. И только теперь Лорд Поттер ему поверил. *** Дни закрутились как карусель с того момента как дети очнулись. Это не поддавалось никакому логическому объяснению, но ни Драко, ни Гарри этого объяснения и не ждали. Наконец, спустя несколько дней проверок, им разрешили взять детей на руки, и теперь они, сидя на кровати друг напротив друга, кормили детей из бутылочек, периодически переглядываясь. Улыбка не сходила с их лица, они осваивались в новой роли, и она им безумно нравилась. Возможно даже тем, с каким трудом им эта роль досталась. Теперь по праву можно было сказать, что Поттеры — самые живучие существа на планете, и что дети точно от Гарри. Бен и Мона пережили смерть трижды, побив отцовский рекорд еще до момента своего рождения. Спустя еще пару дней к ним в палату пустили родственников. Сириус, Северус и Стефания пришли одновременно, усаживаясь в предоставленные персоналом больницы кресла, не забыв перед этим обнять молодых родителей и подарить какие-то нужные детские мелочи и цветы. Гарри вдруг погрустнел под недоуменным взглядом мужа, и с немым вопросом уставился на крестного. — Ну, что я могу сказать, — Сириус повздыхал, почесал голову, обменялся взглядами со Снейпом, — Война закончилась нашей победой, большинство пожирателей попали в заточение в тюрьмы, некоторым удалось сбежать, некоторые погибли. Из наших… Сириус вздохнул, продолжая незаконченную фразу. — Ремус и Нимфадора, Фред Уизли, несколько детишек типа Лаванды Браун, несколько авроров. Сильно ранены были Флер и Билл, Кингсли и Чжоу, но они все поправились и уже выписались отсюда же, из Мунго. Забини и его шайке удалось скрыться, Малфой погиб. Последнее он добавил, взглянув Драко в глаза, ожидая какой-то истерики по этому поводу, но прочитал на губах лишь короткое «Спасибо». Лорд Поттер дураком не был, и прекрасно понимал, что Блэк отомстил Люциусу за все те мучения, которые пришлось пережить Мэй, и он действительно был ему благодарен. — Мама? — коротко бросил Драко, обращаясь не то к Сириусу, не то к Северусу. — Она сейчас в Блэк-мэноре. Не хочет возвращаться в поместье Малфоев, по крайней мере, пока. Твой брат, маленький Алиот Кастор Малфой, чувствует себя прекрасно, растет отменно и носит имена звезд, как представитель Блэков, несмотря на то, что станет Лордом Малфоем, когда придет время. Пока что род останется без главного, — Блэк кивнул, улыбаясь посапывающим на руках родителей детям, — А как их зовут? — Бенедикт Карлус Блэк-Поттер и Рамона Дорея Блэк-Поттер, Драко придется еще раз пережить счастье материнства, чтобы сделать наследника Поттерам, — хрюкнул Гарри, взглянув на мужа. Тот лишь скривился, напоминая, что первый опыт прошел так себе. И все у них действительно будет хорошо…