Утопленные лебеди

Проходя мимо зданий, поторопись, чтобы вдруг на тебя не упал человек. Беги мимо крыш, чтобы ни одна человеческая тень не придавила тебя грузом своей тягостной души. Будь аккуратен, стало холодно, опадают багряные листья и люди с девятиэтажной высоты. Но не волнуйся: это осеннее.       Элли стоит, не тронув чемоданы, сказав лишь пару холодных слов приветствия своим родителям. В коридоре клубочатся коты. Она подходит к окну в своей комнате. Звёзды расплываются в омуте зрачка, добираясь до голубо-синих вод радужки. Огни дрожат от ночного холода. Элли вдыхает ночной воздух, свежий и холодный. Луна — как зимнее белое солнце — сияет в чёрном небе. Машины внизу разбросаны, словно игрушечные, так нелепо, будто вслепую. Окна потухают и зажигаются, словно кнопки игровых автоматов. Люди спят, как усталые игрушки.       Даже за неделю успеваешь отвыкнуть от дома. Всё становится таким чужим. Где же тёпло-жёлтый свет и шёпот вагона? Неудобные матрасы и шерстяные колючие одеяла? Теперь это помнится как что-то такое далёкое. Ведь ты дома. Правда иногда кажется, что едва ли это можно назвать домом. Диана рисует тупыми карандашиками поле маков. Нелепые красные пятна с чёрными сердцами и тёмно-зелёными листиками. Потом дорисовывает к ним девочку. Светлую, милую, как она сама. А в руках у девочки какой-то предмет. — А вы докуда? — разговаривают в вагоне рыжеволосая женщина и Вадим. — Я до Питера. — Ох, вам ещё сутки. — сочувствующе восклицает женщина. — Да, но я всю жизнь мечтал в Петербург перебраться. А в прошлом году наконец получилось. Это город поэтический, несомненно уникальный, меня туда тянет. — Увлекаетесь поэзией? — Можно и так сказать. — не так гордо и самовлюблённо признаётся Вадим.       Вокзал. Туман пропитался оранжевым светом фонарей, хоть выжимай насквозь. Он покрыл абсолютно всё, как эффект старого кино на фотографии. Соседние поезда дышат влажным, мягким воздухом. Час ночи. Мир выглядит так, словно смотришь на него через запотевшие стёкла очков. Вадим не дремлет, он пытается свернуть бумажного лебедя под тусклым светом от скуки. У него ничего не получается.       Диана спит, а на её глазах застыли липкие слёзы. Знаете, у них особый солёный запах. Пьяный мужчина громко храпит.       Мой милый Вадим, ты теперь в тёплой пропасти с запахом грязного поездного столика. Ты прекрасно осознаешь всю скуку положения и потому так завидуешь тем, кто уже в уютном сахарном одеяле мается грёзами о прошедшей поездке.       Рассвет уколол розовыми лучами. Небо цвета клубники со сливками. За окном безликие деревья, как чёрная шерсть.       5:59. Все в вагоне спят мёртвым сном. Все, кроме одного человека. Он великодушно организовывает всё к тому, чтобы подарить остальным этот мёртвый сон навечно. Как же мило с его стороны. Мы часто слышим фразу «запах смерти», но в этом поезде был не он. Здесь чувствовался цвет смерти. Самое старое вино, насыщенное, тёмное. Загнившая пробка внутри.       Взрыв. И цепной реакцией потянулись остальные взрывы, всего секунда на каждый. Как задетая полоска домино. Отточенный механизм мгновенной последовательности. Кто-то из пассажиров мечтал попасть на море, где рёбра волн обмывают мягкий песок. Теперь вам навстречу бежит ударная волна Чёрного моря. Она окатит так, что вы, боюсь, захлебнётесь. Мечты несомненно сбываются.       Какой-то человек смотрел на всё это из кабины вертолёта, который был так далеко, что казался нелепой точкой, соринкой на голубом экране. Перед его карими глазами зажигались большие красивые огненные пионы. Теперь не сигаретный дым забивал лёгкие. Коктейль с корицей, пылью и пеплом. Все лебеди взлетели в воздухе. И на секунду стали чёрными. Сыграем в шашки?       Наверное, вы думали, что Вадим был виновником теракта. Но он вершил судьбы только в своих рассказах, ограниченные полномочия, видите ли. Когда-то он сказал неловкое «Повезло..» Элли, которая приезжала раньше, чем он. Но только лишь для продолжения непродолжаемого диалога. Заполнить тишину.       Знаете, куда уходил дедушка Дениса? На перроне он встретил свою старую любовь. Он пришёл к ней в следующий вагон, как тот молодой влюбленный парень много лет назад. Всего на двадцать минут. Спросить, как сложилась у неё жизнь, ответить, как сложилась у него. Но жизнь не пазл, чтобы складываться. Она скорее натянутая нить, которая в любой момент может оборваться. Как струна.       Диана знала, что умрёт. Ей было шесть с половиной. Девочке внушили, что так нужно, что у неё получится воссоединиться с мамой. А она скучала. Не так сильно, чтобы решиться на смерть самой, но так сильно, чтобы её подтолкнули к решению. Кто лучше сыграет на чувствах ребёнка, чем родной брат?       Гриша. Какое милое и мягкое имя. В будущих статьях, посвященных теракту, оно мелькнёт не раз. Только в своей более полной форме. Григорий.