burn your past

После смерти матери и своего исчезновения, Изуку почувствовал, что его жизнь развалилась. Всё, ради чего он мечтал стать героем, оказалось ложью. Герои, которых он боготворил, оказались лишь символами пустых обещаний. Изуку долго скитался по улицам города. Никто не обращал на него внимания: один из множества потерянных подростков, которых не приняли ни общество, ни его правила. Его дневники, когда-то заполненные схемами и тактиками для улучшения работы героев, теперь лежали забытыми в рюкзаке. Единственной мыслью, терзающей его разум, было: «Почему?» Почему герои были такими беспомощными? Почему злодеи побеждали? Почему именно его мать пришлось «оставить позади»? Эти вопросы привели его к тёмным закоулкам города, куда герои редко осмеливались заходить. Это был как затмение среди города — место, где всё было поглощено тенями, где свет не доходил и не оставлял ни малейшего следа. Узкая улица, в которой стены домов сжимались, казались ещё более высокими и угрожающими. В воздухе висел запах ржавчины, плесени и сырости, как если бы сам воздух был тяжёлым и застоявшимся. Здесь не было жизни — только пустота и мрак, подавляющий, как сам переулок. Отголоски шагов звучали в тишине, эхом отдаваясь в узких стенах, будто этот мир жил собственной жизнью. В каждом углу темноты скрывались забытые вещи: пластиковые пакеты, старые бутылки, обрывки бумаги, которые кто-то когда-то пытался спрятать или забыть. Повсюду было ощущение невидимости, как будто что-то прячется в этой темноте, готовое выскочить в любой момент. От стены до стены тянулась паутина, нити которой покрывались пылью, которая висела в воздухе, словно часть этой гнилой тишины. Мрак поглощал всё, не позволяя никому увидеть, что скрывается за его пределами. Здесь не было ни звезд, ни луны. Всё освещалось только бледным, холодным светом фонаря, стоявшего на одном конце переулка, но и тот был едва заметен, как тусклый отблеск, который не мог развеять этот туман. Шум города казался слишком далеким, будто в другом мире. В этом месте не было надежды, только темнота, ползущая по стенам, и ощущение того, что ты не один, даже если никто не видит, что происходит в тени. Шигараки Томура заметил Изуку случайно, в одном из переулков возле их бара. Парень был худым, осунувшимся, но его глаза… в них горела решимость. Нечто такое, что Томура не видел ни в одном из своих людей. — Ты кто такой? — бросил Шигараки, наблюдая, как Изуку медленно обернулся к нему и криво усмехнулся. — Никто, — короткий ответ, дающий понять, что тот сейчас не настроен на новые знакомства. Но Томура лишь усмехнулся. — Никто с таким взглядом не приходит сюда просто так, — заметил он, и его голос приобрёл угрожающий оттенок. — У тебя есть причины, верно? Расскажи мне, что заставило тебя быть здесь. Изуку долго молчал, но затем заговорил. Он рассказал всё: про мать, про героев, про свой гнев и желание всё разрушить. — Интересно, — протянул Томура, облокотившись на стену. — Ты хочешь разрушить всё… но не можешь. У тебя ведь даже нет причуды. Эти слова больно ударили, но Изуку не отвёл взгляда. — Возможно, мы сможем помочь друг другу…

***

Изуку пристально смотрел на мужчину перед собой, его сердце бешено стучало, а дыхание ставало все учащение. Его мысли были как смутные картины, которые только усиливались в своем разрыве и пустоте. В глазах сидящего перед ним мужчине была уверенность, даже холодность, которая словно притягивала его. Он знал, что это было его решение, но тем не менее, было что-то такое, что делало его страх перед этим выбором почти невыносимым. Шигараки аккуратно положил карты на стол, словно рисуя стратегию для войны, а его голос был спокойным и уверенным: — Мы можем дать тебе всё, что ты хочешь. Ту силу, которую ты так всю жизнь жаждал. Признание, свободу от всего, что держит тебя, и возможность мстить за всю боль, что тебе причинили. Изуку почувствовал, как его руки сжались в кулаки, а на лице появилась нервная усмешка. Мстить. Это было то, что он искал, разве это был его путь? Он вспомнил свою мать, её лицо, когда она умирала на руках у тех, кто, казалось бы, был там, чтобы её защитить. Герои, которые ничего не сделали. И Всемогущий, который был слишком занят собственной славой, чтобы помочь. Он смотрел на карты, которые лежали перед ним. Они казались живыми, как будто манили его. Парень не мог понять, что именно его держит здесь, но что-то внутри кричало, что он должен принять это предложение. Мужчина снова заговорил, его голос теперь стал тише, как если бы он чувствовал, что момент близок. — Ты знаешь, что ты не один. Мы все здесь, потому что нас предали, потому что нас обманули. Мы все — отверженные. Ты же не хочешь быть просто очередной пешкой, которая погибнет ради интересов сильных мира сего, верно? Изуку поднял глаза. Он чувствовал, как внутри его заложенные моральные правила и чувства борются с ненавистью и утопией. Он чувствовал глубокую неуверенность в своих действиях, подсознание разрывалось диким криком, что это неправильно, это не тот путь, по котором он должен идти. Это не то, о чем Изуку всю жизнь мечтал и не то, ради чего он так старался. Но он был готов покончить с этим, глуша все свои емоции. С тем, что его жизнь стала безжизненным пустым пространством, где не было места для добра или героизма. Он был готов отказаться от всего, что было когда-то важным, и встать на другой путь. — Я подумаю, — наконец сказал Изуку, его голос стал холодным и отстранённым. Мужчина улыбнулся, зная, что это был ответ, которого он ждал. Он кивнул, в его глазах блеснула искорка удовлетворения. — Не спеши. Время работает на нас. Ты вернёшься, когда будешь готов. Когда мужчина встал и направился к двери, Изуку не отрывал от него взгляда. Его сердце билось уже ровно, но эмоции были сложными, как путаница чувств, с которыми он не знал, как справляться. Это было его моментом выбора, и это ощущение придавало ему силы, несмотря на его неуверенность. Он сидел в тени, ощущая, как всё вокруг становится частью его нового мира, где не было места для старых идеалов и предрассудков. Тот мир, который прямо сейчас он выбирает. И тот, за который был готов расплатиться.

***

Спустя несколько недель после вступления в Лигу злодеев, Изуку понял, что Шигараки и другие члены Лиги наблюдают за ним. Они не доверяли ему — и это было обоснованно. Изуку всё ещё учился выживать в их мире, учился быть тем, кто сможет не только выжить, но и подчинить себе хаос. Однажды Томура привёл его к Кюдай Гараки. — У него ничего нет, — сказал Шигараки. — Но есть мозги и ненависть. Дай то, что ему нужно. Доктор, со своей неизменной улыбкой, подошёл к Изуку. — Ты же понимаешь, что это будет больно? — спросил он, смотря на него поверх очков. — Я готов на всё, чтобы добиться своего, — тихо, но твёрдо ответил Изуку. Доктор ухмыльнулся. — Хорошо. Тогда мы начнём. Процедура была мучительной. Это была передача причуды, но не такая, как в Один за всех. Доктор использовал экспериментальные методы: передавал дар, который когда-то принадлежал одному из сторонников Лиги. Это был опасный процесс, и шанс на успех был минимален. Через несколько часов невыносимой боли Изуку казалось, что его тело обречено на распад. Каждая клетка, каждый нерв, казались будто охвачены огнём, который обжигал его изнутри. Это не была обычная боль, это было нечто более жестокое, более мучительное. Это была боль, которую невозможно ни объяснить, ни вытерпеть. Она будто вырывалась из самого сердца, как если бы кто-то разрывал его на части, не давая ни секунды облегчения. Его мышцы сжались, словно скованы железом, они ныли и пульсировали, как от страшного спазма. Тело теряло свою привычную форму, каждый вдох превращался в боль, как если бы воздух сам по себе был враждебен. Изуку пытался двигаться, но его ноги не слушались, каждое движение причиняло боль, будто его суставы выворачивали изнутри. Он пытался вздохнуть, но это было всё, что он мог сделать — вздохнуть с усилием, которое почти разрывал грудную клетку. Он ощущал, как его внутренности сжимаются, как будто что-то холодное и металлическое проникало в его организм, и холодная боль пробивала все жилы, словно иглы, пронизывая тело. Его кожа становилась горячей, как если бы она пыталась испаряться. Внутри него всё клокотало и бурлило, кровь стучала в висках, а в глазах образовывалось красное пятно, которое становилось всё ярче. Он пытался не кричать, но от боли выдыхал стоны, которые звучали как слабое, потерянное дыхание. Каждый сантиметр его тела, казалось, был пропитан огнём, жгучим, не дающим ни малейшего облегчения. Мышцы рвались, и Изуку почувствовал, как теряет контроль. Он был как игрушка в руках неведомой силы, с каждым мгновением становясь слабее. Но несмотря на всё это, он выжил. Словно сам инстинкт выживания заставлял его бороться. И хотя его сознание было близко к краю, а его тело будто превращалось в пепел, он продолжал держаться, ведь никак не мог позволить себе сдаться. Только не в этот раз. Его новой причудой стал «Мрак» — способность создавать из своих эмоций тёмную энергию, принимающую любую форму, которую он пожелает. Чем больше ненависти и злости он испытывал, тем сильнее становилась энергия. Когда процедура завершилась, Изуку, дрожа, поднялся на ноги. — Ты выжил, — удовлетворённо произнёс Шигараки. — Теперь ты один из нас. Изуку ничего не ответил, лишь поднял руку, в которой вспыхнула тёмная, пульсирующая дымка. В этот момент он понял: больше нет пути назад. Теперь он не был «никем», не был и бесполезным «Деку». Теперь он был тем, кто сможет разрушить всё.

Что мне сказать, когда я захочу остановиться?

Какой прекрасный день для побега от самого себя!