Он ведьма

      На физ-ру не стоит опаздывать, ни при каких обстоятельствах. Правило неписаное. И кто бы сомневался, что я его не всегда исполнял. Не успев попрактиковаться, не успев даже позавтракать, уставший и злой я влетел на корт. Незаметно успел втесаться в толпу бежавших и слиться. — Он уже отмечал?       Даня порядком выдохся, раскраснелся, но отрицательно качнул головой. — Фух, — я продолжил бежать.       Матвей и Пупа с Залупой бежали впереди. И, кажется, вполне хорошо себя чувствовали. — Стройся!       Наконец, крикнул физрук. Мы остановились и встали в линеечку, тяжело пыхтя и толкаясь. Матвей стоял через человека и как-то подозрительно потирал свою ладонь. — Разбейтесь на команды и поиграйте в волейбол. Мне надо отойти, — физрук кинул нам мячик, а сам пошёл на выход с корта, что-то недовольно бурча себе под нос.       Мы быстро разбились. Игра началась. Сначала всё было спокойно, но потом началась жара. Я вспотел в очередной раз. — Меняемся!       Я шагнул вперёд и мурашками по шее почувствовал опасность. Я обернулся, и столкнулся взглядом с глазами Матвея. Мы одновременно повернулись друг к другу, застыли на месте. — Ник, мяч твой!       Я напрочь забыл об игре. Но быстро пришёл в себя, завидев летящий прямо мне в голову мяч. Прыжок. Понимаю, что не смогу отдать пас. И перекидываю через сетку, но сталкиваюсь с блоком Матвея.       Мяч летит вниз. Мы потеряли очко. — Чёрт, — я цыкнул. Злость вскипала. Матвей ехидно ухмыльнулся. Что ж…       Игра начала набирать обороты. Мяч активно перелетал через сетку, отдавались пасы, слышались крики поддержки и одобрения. Мяч пролетел прямо у меня над головой. Я быстро реагирую, луплю со всей дури и попадаю прямо в яблочко, Матвею в нос. — Он специально! — кричит Пупа. — У тебя кровь, — замечает Залупа.       Матвей отлепляет ладонь от носа. Кровь и правда идёт. — Ах, ты… — шипит он.       И мы сцепаемся, как котёнок со щенком. Шлепаемся на пол, кувыркаемся, пытаемся выдрать друг другу клочья волос и кожи. А главное, я не понимал, откуда во мне кипела такая ярость, такое неистовство, по отношению к нему. Опасность, которая исходила от Матвея, обжигала. — Эй, эй, эй! — слышу басистый голос физрука.       В следующую секунду Даня сдирает меня с Матвея, облепляет руками и держит крепко-крепко. Пупа с Залупой взяли друга под бока, и еле-еле сдерживали его напряженное сопротивление.       Кровь из носа Матвея размазалась по лицу, а у моей губы зияла красивая ссадина. — Что это вы тут устроили? — физрук хлопнул меня трубочкой из бумаги по затылку. Да, я стоял ближе. — Живо помирились, и чтобы мне такого больше не устраивали!       Я протянул Матвею руку, только коснувшись моей ладони, он отдёрнул её.       Из школы послышались радостные звуки звонка. Класс будто сдуло. Физрук ещё ругался, но все спешили переодеть штаны в юбки, футболки в рубашки за эти несчастные пятнадцать минут.       В раздевалке я быстро натянул чёрную толстовку и влез в штаны, как тут кто-то схватил меня за предплечье и потащил к выходу. Уже на улице я увидел, что это был Матвей, и мы стремительно направлялись в лес.       Редкие сосенки быстро окружили нас, и Матвей, наконец, остановился, резко отпустив меня. Он встал напротив, взял мою руку и вложил туда что-то. Это что-то тут же ошпарило мне кожу, и я отдёрнул ладонь. Волчье колечко выпало и шлепнулось на землю. Я с ужасом посмотрел на оберег, а потом уставился на Матвея. Он мне показал свой палец, на котором уже сиял красный круговой ожог. Чувство непреодолимой опасности отпустило. Оберег. Всё это время на меня давил его оберег. А я просто защищался. — Как ты мне это объяснишь? — парень был абсолютно спокоен.       Я выдохнул, скрестил руки на груди и хмыкнул. — Я вообще не понимаю, о чём ты говоришь, — отсутствие оберега на пальце охотника придало мне неимоверного спокойствия.       Матвей раздраженно цыкнул, отдернул кисти моих рук, развернул корпусом к себе и ощупал… грудь. Он ругался, и продолжал похлопывать меня по торсу. — Что ты пытаешься там найти? — я насмешливо смотрел на него. Вот оно. Охотники же уверены, что все ведьмы — женщины. — Да быть не может, — с этими словами он оттянул мне резинку штанов вместе с трусами. Смотрел туда с минуту и потом отпустил. — Убедился? Понравилось?       Матвей зафырчал невнятно. Сейчас он был похож на бурчащего волчонка, который ткнулся носом в кислое молоко. Я сдержал себя, чтобы вредно не захихикать. — Расскажешь кому-нибудь об этом, и ты труп, — сказал Матвей, угрожающе зыркнув.       Дурашка, он, правда, на секунду мог подумать, что я девчонка? Да, я с рождения мечтал быть девочкой, но вот незадача — родился пацаном.

***

— Ты где был? — как только я зашёл в класс, Даня подлетел ко мне с расспросами. Но не успел я ответить, как Матвей зашёл за мной и спокойно уселся за свою парту. — Вы-вы?.. — Даня смотрел то на меня, то на него и никак не мог найти на мне следы избиения. — Мы просто поговорили. Всё цивильно.       Мы сели на свои места, продолжая болтать. Машка развернулась к нам. — Никит, у меня есть перекись, — девушка тут же достала из своей бездонной сумочки медикамент и, щедро полив ватный диск, осторожно приложила его к моему лицу. Я уже и забыл о той ссадине у губы, полученной на физ-ре. В тот момент я заметил два испепеляющих взгляда на мне: Дани и Матвея.

***

      Даня сидел смурной все оставшиеся уроки. Я понимал его поведение, но не знал, как помочь. И тут мне в голову пришла гениальная идея. Записочки. На уроке физики? Почему бы и нет? Я отодрал кусок от листка и быстро начиркал: «Есть идея».       И подвинул её Дане. Ответ не заставил долго ждать. «Ну?».       Я довольный, что это сработало, быстро изложил суть. «Кароче, я после урока быстро смоюсь, а ты поймаешь Машку, скажешь, что скучно одному идти и невзначай упомянешь, что я убежал к своей якобы существующей девушке». «Думаешь, поможет?» «Ну, она хотя бы, наконец, поймет, что я в ней не заинтересован».       Даня фыркнул. «Идёт».       Как по велению звонок озарил стены школы. Учитель ещё чего-то копошился у доски. А я быстро свалил учебники в рюкзак, кинул Дане: — Ну, я побежал.       И смылся в закат.

***

— И-идём за мной.       Я спокойно шёл по своему родному лесу. И тут над головой у меня раздался знакомый кошачий тенор. — Зачем?       Я устал, хочу есть и день вообще был не из самых приятных, а мне ещё вечером тренироваться. — Увиди-ишь… — загадочно проговорил Фелемон, и пошёл в обратную сторону.       Я был заинтригован, поэтому всё-таки решил продолжить этот великолепнейший день. Кот повёл меня в обратную сторону, а вскоре мы вообще вышли в город. Даже не город, а городишко. Он был маленьким, неказистым, центр сразу переходил в спальные районы, с переплетенными улочками и закорючками-тупиками. До столицы тут рукой подать, но выглядел город так, что далеко не рукой и не подать.       От школы мы прошлись по парку и вышли к началу улицы. Оттуда через пару кварталов, кот остановился и сказал: — Смотри? — Куда?       Я непонятливо уставился на него, а кот махнул хвостом, мол, вон за углом. Я осторожно выглянул и обомлел. Тупик уходил в чёрные выходы развлекательных заведений. Было пасмурно, немного темновато, но, бог ты мой, эту куртку я узнаю из тысячи. Темно-красную с полосками. Матвей. А рядом с ним, точнее задом к нему стоял ещё один парень. И они… И они… Да чёрт, мне мой внутренний цензор не позволяет сказать, что они там вытворяли! И тот незнакомец, точно был парнем, пар-нем, не девчонкой. — Вот мать моя женщина… — я отлепился от угла и прилепился к стене, ошалевши смотря в пустоту, — роди меня обратно…       Тем временем, они закончили. Незнакомец потянулся за поцелуем, но Матвей только оттолкнул его и сунул деньги в горлышко водолазки парня. — Кот, ты чего меня не предупредил? — я всё ещё не мог отойти от шока. Мне бы стоило намыливать ноги и драпать отсюда, но тело отказывалось двигаться. Может мне всё это привиделось?       Кот только довольно ухмыльнулся.       И тут из-за угла вышел Матвей. Он остановился, замер и немигающим взором уставился на меня. В тот момент эмоции на моем лице выражали то же самое. Мы друг на друга, как в зеркало смотрели. — Ты… — Я никому не скажу! — выпалил я, и закрыл лицо руками, ожидая удара. — Честно… Матвей молчал. И даже не собирался меня бить. Он потоптался на месте и ушёл. Я выдохнул. Кажется, у меня задёргался глаз. — Ты дурачок? — заговорил кот. От неожиданности у меня сердце ёкнуло. — Одно твоё слово, и охотничек у тебя на поводке. А ты «никому ничего не скажу», да ещё и «честно»! — Тьфу на тебя, глупый котяра! — я почти отошёл и начал орать. — Я тут чуть душу хозяйке не отдал, а ты…! Домой, блин, идём!       Я мчался по лесу как ошпаренный. Что я только что увидел? Хозяйка милостивая, Матвей, гроза школы, спортсмен, отличник, любимец девушек, совсем не по девушкам. Что будет, если кто-то узнает. Хм, а что реально будет, если кто-то узнает? Я остановился с дурной улыбкой на лице. Как тут прямо передо мной шлепнулась огроменная тяжелая нога. Я подпрыгнул. — Ой, Никита, я тебя не заметил. А ты не далековато от дома? — Это был Леший. Огромный великан. Его макушка доходила до крон деревьев, но ходил он беззвучно. Всё тело покрыто прилипшей листвой и мхом, а если присмотреться, то на лице можно было разглядеть черные глаза пуговки. — Я? — я огляделся. Вот ведь, растяпа, с этими мыслями о Матвее даже не заметил, как сошёл с тропинки. И этот противный котяра куда-то запропастился. Как обычно. — Да я задумался. Леший лишь вздохнул. — Эх, молодёжь, — голос у него на удивление был не басистый, а тихий и шипящий. — А ты уже уходишь? — Пора готовиться ко сну. Срастусь с каким-нибудь приличным холмиком и до весны. Вы там зимой в лесу не буяньте. Я улыбнулся. Хороший он дядька.

***

      На улице уже смеркалось. Я сидел дома в гостиной, листая страницы старого бестиария. Ведьмы прошлого очень сильно постарались над этой книгой. Хоть и листы пожелтели, но краска оставалась такой же черной, а иллюстрации не теряли своего цвета. Мир, наполнявший страницы книг, был одновременно и далёк и близок. В детстве мы с мамой однажды посещали реку, и там нас не забыли поприветствовать русалки, три прекрасные нимфы с длинными волосами, которые сидели на берегу в полуденное солнце и расплескивали воду, барахтаясь в ней ногами.       Домовые жили в домах у людей, только раз я видел такого у Дани. Маленький, лохматый. Завидев меня, он фыркнул и спрятался за антресолью. У нас, кстати, тоже имеется.       С Лешим я виделся сегодня днём. Видимо, ходил проверял свои владения перед зимней спячкой.       Ещё у нас тут в ближайшем болоте сидел водяной, а по вечерам вместе с светлячками плясали духи рароги. — … и, это же не из-за недавнишнего происшествия в школе Никиты?       Я отвлекся, меня привлекло упоминания моего имени. Мама и бабушки сидели в креслах у очага и разговаривали, тихо. Сначала я даже не различал речь, а сейчас прислушался. — Навряд ли, — ответила маме бабушка Марья. — С приближением сотой волчьей свадьбы у них могут начаться проблемы, если они не вернут свой дар. Беляна в этом вопросе крайне категорична… — Думаешь, решатся? — Ты же сама недавно ходила в город, Амелия, — вступилась бабушка Ольга. — А чужой фамильяр принес письмо в наше семейство, чтобы мы не расслаблялись. Старые охотники ищут брешь в договоре, чтобы попытаться вернуть свой отнятый дар. — Самое интересное, то что они даже не пытаются мирно поговорить… — О чём вы? — прервал я их разговор. Я бы мог подслушать и дальше, но мама, ой, как не любила, когда я так делал. Она мне всегда говорила, что лучше спросить прямо.       Они синхронно взглянули на меня. Наверное, не знали с чего лучше начать. Или удивились, что я вообще здесь. Что ж… — О каком даре идёт речь?       Собрав все мысли воедино, бабушка Ольга начала говорить. — В этом году миру между ведьмами и охотниками исполняется сто лет. Но мир, который мы заключили, был, так сказать, не совсем добровольный. — И что это значит? — Беляна, верховная ведьма ковена, — продолжила бабушка Марья, — использовала одно из трёх запретных Велесовых заклинаний. Заклятие желания. А взамен род её семейства прервался. Она никогда не сможет родить ребёнка. — Ну, допустим, а зачем она его использовала? — Чтобы забрать дар охотников на сто лет вперёд. — Сто лет назад охотники нашей местности могли обращаться и противостоять ведьмам на равных, — уже проговорила мама. — Подождите, вы имеете в виду, что охотники были оборотнями?! — я подскочил с места, услышав эти слова. — Если быть точнее, то волколаками, — заключила бабушка Ольга.       Я сел на место. Слов не было, были одни эмоции. — Капец. Матвей тоже? — Как раз о твоём однокласснике. На их поколении заканчивается срок договора. В этом году они обратятся в волков. Беляна рассчитывает, что именно ведьмы будут помогать охотникам сдерживать новорожденных. Но старые охотники, видимо считают иначе. — С другой стороны, молодой человек, — вдруг мама изменила тон, перейдя на ведьминско-учительский. — Как твои заклинания?       Я почесал затылок. — Никак, — ответил я честно. — У меня получается только сбить свечу, поднять нет. Да и с другими примерно так же.       Мама повернулась к бабушкам, прося совета. — Хочешь сказать, что забвение ты использовать смог, а простейшую левитацию нет, — фыркнула она. — Что ты чувствовал в тот момент? — спросила бабушка Ольга. — Когда твоя сила первый раз открылась? — Не уверен, — я попятился. — Наверное, опасность и злость. Тогда у Матвея на пальце было кольцо-оберег, как только он его снял, то всё будто улетучилось. — Неудивительно, — вдруг проговорила мама. — Значит, твои силы пробудились, чтобы защитить тебя, — она встала, медленно стянула мантию с плеч. Рыжие кудряшки рассыпались. Мама была в высоких джинсах и тёмно-зелёном топике. Она часто носила топики. И если бы я не знал, то подумал, что передо мной моя ровесница, а не женщина, выносившая и родившая меня. — Идём, — она поманила рукой.       Я встал из-за стола, и мы вышли на улицу. На удивление обе бабушки последовали за нами. — У-у-у, сейчас будет, что-то интересное, — гаркнул мамин грач Азраэль.       Я нахмурился. Мы с мамой встали посередине двора, а бабушки остались на террасе. Было прохладно, хоть я и нацепил толстовку. А мама даже глазом не повела. — Теперь, Никита, — она вдруг встала в атакующую стойку. — Защищайся. — Что?!       Я запаниковал. Кажется, мама реально не шутит. — Magistra natura, audit vocem meam. Ignis, — мама быстро проговорила заклинание. В ту же секунду на её ладонях родился огонь. Она посмотрела на него. Языки пламени тут же увеличились. А потом пульнула его в меня. — Мам! — я отпрыгнул, прокатился спиной по земле. Огонь шлёпнулся в почву, образовав глубокую воронку. — Ты же не думал, что я шучу! — на её ладонях уже образовывались новые огоньки.       Из моей головы от страха вылетели все заклинания. С каждым маминым ударом, я отпрыгивал, врезался в землю, жевал листья, молил о пощаде. Бабушки только хихикали. В глубине души я знал, что, если даже мне сейчас прилетит, мама тут же вылечит, но вы сами представьте, что такое боль от ожога! — Igne cordis igne manus, — начала шептать мама.       И я понял, это добавочное усиление. Сейчас меня ошпарит не по-детски. Огонь в маминых руках вспыхнул, его языки уже достигали земли. И она отпустила его. Я видел, как на меня несётся столб пламени. И теперь не был уверен, что выживу после такого. Сердце бешено колотилось, глаза застыли от страха. И тогда я, наконец, вспомнил. Подходящее заклинание всплыло в моей памяти. Не зря же я их зубрил. — Magistra natura, audit vocem meam. Murus! — выкрикнул я на одном дыхание, сидя пятой точкой на земле, оперевшись на локти.       Столб пламени врезался в невидимую стену, разошёлся по сторонам и испарился. Я посмотрел на бабушек. Бабушка Ольга держала Марью за руку, а та уже была готова развеять пламя. Фух, от меня не решили избавиться.       Мама приблизилась и провела рукой по воздуху. — М-м-м, барьер, — потом я увидел, как её ладонь соприкоснулась с чем-то твердым. — Неплохо. Можешь снимать.       Я расслабился. И заклинание развеялось. — Теперь запомни это состояние своего тела. Завтра попробуем ещё, — мама впервые одобрительно мне кивнула.       Я весь грязный, с оборванными коленками, взъерошенными волосами встал, подошёл к ней и обнял. Я был выше мамы на голову. В тот момент она просунула свои теплые руки мне по бокам и крепко-крепко прижала к себе.       И я заплакал.

***

      Ночь Х должна была случиться сегодня. Даже ведьмам не было подвластно время. Шансы, что я умру, теперь составляли пятьдесят на пятьдесят, поэтому я решил потратить свои возможные последние деньки в школе, с друзьями.       Нам отменили последний урок. Я попросил Даню немного посидеть вместе, всё равно дома делать нечего. Он, конечно, удивился, ведь сегодня Хэллоуин, и мы бы всё равно увиделись, но не стал отказываться. Поэтому сейчас мы висели на турниках и болтали. — Как там с Машкой, кстати? — Да никак, — отмахнулся Даня. — Я ей сказал, она, кажется, ещё больше расстроилась. Не уверен даже, что поверила. — Ну, ничего, скоро она подрастёт и поймёт, какого мужчину упускает.       Мы засмеялись. — Знаешь, мне кажется, ты себя демонизируешь. Наверное, я бы был даже рад, если ты начал с ней встречаться. Ты ведь очень хороший, — отозвался Даня.       Я уставился вниз, засмущался. На самом деле мне никто никогда не нравился. У меня всегда голова была забита более важными, как мне казалось вещами. Сейчас понимаю, насколько я ошибался. Наверное, если выживу, постараюсь в кого-нибудь втюриться. Должна же быть у меня первая любовь как-никак. Так много хотелось сделать. И исход моей жизни решится этой ночью.       Пока я думал, мимо нас прошли Матвей и Пупа с Залупой. С тех пор Матвей больше не надевал кольцо. Я знал, что оно у него было рядом, может в кармане, может на цепочке, но свою силу оно могло проявить, только когда охотник носил его на пальце. — Эй, голубки! — вдруг крикнул нам Пупа. — Может вы ещё пососётесь?       А Залупа изобразил звуки поцелуев. Тут произошло то, чего не ожидал ни я, ни Даня, ни тем более Пупа с Залупой. Матвей отвесил обоим по подзатыльнику и проговорил. — Идёмте, блин. Нам ещё надо готовиться. А не заниматься всякими глупостями.       Пупа с Залупой опешили. Вообще-то, достать нас времени у них всегда находилось. Они замолкли и побрели за Матвеем.       Мы с Даней переглянулись.       Но у меня было явно больше вопросов, чем у моего друга. Например, для чего это им там надо готовиться?